Чтение онлайн

— В июне минувшего года. Хотя… теперь все годы одинаковы.

Разбирать личные видеозаписи — словно смотреть чужие сны. Какая-то серая комната, наезд, все окрасилось сиреневым — баланс не держит. Затем: канал, вода, приближение — все дыбом и наперекос. Глухой голос: «Это картина из моего окна». Сильный стриженый малый; вид со спины. Оборачивается, выбрасывает вперед руку — лица не разглядеть. Смех. «А это мой парень!» Куски, обрывки, ценные только для тех, кто стремится заснять их. Слепки чужой жизни. Тут нужен толмач, переводчик. Если бы заговорила Ласса, ее память… Что же произошло тогда?.. Что?

Я недаром вздрогнул…

Ласса мучилась в удушливом городском зное. Она снимала дешевую квартиру в Йонгхавене, в дряхлом доме у самого моря. Кондиционер то и дело вырубался от жары, а из ремонтной фирмы вязким голосом отвечали: «Ждите. У нас очень много заявок».

Приняв душ, Ласса натиралась кремом от загара.

— Сдайте ваши путевки! — выкрикивал телевизор. — Город стал курортом! Море кипит от купальщиков! Испания или Греция? Рай гораздо ближе — шесть остановок на метро! Зеленый парк, желтый песок, все загорают топлес!

Стены рдели от нагрева, тротуары и мостовые обжигали, как горячие противни. Колеса продавливали борозды в размякшем асфальте. Все стремились к реке, к морю, к желанной прохладе.

Публика лезла в воду даже в Йонгхавене, сжатом между контейнерным терминалом, гремучей путевой развязкой и каналом, где вовсе не было пляжа. Теплоходы ревели от удивления, видя между бакенами и каменной стенкой притопленные «лягушатники» на поплавках — будто плавучие кастрюли с людским супом. «Глубина — 1 МЕТР. Безопасно. 1/2 часа — 5 талеров». Машины ползли по набережной, отжимая к парапету живой поток, красный от солнечных поцелуев.

Жара и толпа угнетали Лассу. Никогда раньше она не видела такого множества людей, стиснутых стенами улиц.

— Европа этого не вынесет, — пытался пророчествовать спекшийся ханурик в поезде надземки, нацелив длинный нос в ложбинку между грудей Лассы. — Хм-м-м, это убийство.

Изобразив плевок на кончики пальцев, Ласса приложила их ко лбу носатого:

— Пш-ш-ш.

— Вы… ты… — опомнившись, судорожно отшатнулся малый. — Что вы пристаете?!

— Лихо, — одобрил коротко стриженный высокий парень, стоявший справа.

— Помогите ребенку, — с душой обратилась к нему Ласса. — Мальчик заблудился.

Улыбаться в большом городе опасно, особенно когда все головы раскалены. Носатый поспешил выйти, зато стриженый прилип.

— Хотите, угадаю — откуда приехали?

— Попытайтесь, — снизошла она. Малый подходил ей по росту, вел себя сдержанно, вежливо. Люди общаются сначала взглядами, потом словами, верно?

— Южные территории?

— Тепло.

— Саксемберг? Гранд?..

— Нет. — Она тихо посмеивалась.

— Сдаюсь!

— С вас мороженое.

— Готов, хоть сейчас. Вы свободны? Так все-таки — откуда?

— Аврора, поселок Варгенборд.

— Не может быть! — чистосердечно изумился он, выдавливаясь вместе с нею из вагона. Поверить невозможно, что такая тропическая краса рождается у оледеневших гор, под крик пингвинов.

Над вазочками с мороженым (очень уместное лакомство!) она и познакомилась с Арто. Сравнили биографии — ничего выпуклого, проблемы одинаковые, но у Лассы на одну больше — нет работы. Зато масса перспектив.

— Иди в охрану. Ты сильная…

Ласса кивнула и согнула руку, выпукло обозначив бицепс.

— Стрелять умеешь?

— Средне. Тюленей и пингвинов у нас бить нельзя — Гринпис…

— Уже неплохо. Курсы охранников — два месяца, потом набираешь стаж.

Вечером, когда палящий жар сменился духотой сумерек, они уже гуляли по Висельному берегу, мимо пирсов и плавучих пристаней. Нагромождения пакгаузов, гудки, тяжеловесное движение груженых фур и тягачей с ролл-трейлерами соседствовали через ограду с террасами и витринами кабачков, где отдыхал портовый люд.

— Вот мой дебаркадер, «Сентина», — гордо представил ей Арто место работы. Громадный понтон с высокими стенами и гофрированной крышей походил на ангар для дирижабля. — С воды через портал входит даже корыто на тысячу тонн, представь!

И погнал, и погнал — как заглублено дно у берега, какой внутри кран, какие платформы въезда-выезда. Ласса держала его за руку и смеялась. Такой здоровенный парень, а восхищается железками, как маленький!

Белые светила на высоких мачтах озаряли акваторию порта словно днем, доставая своими лучами до далеких молов.

«Может, все-таки посмотришь на меня?» — мысленно спрашивала она парня.

— Я помню суда по именам, — показывал Арто в сторону терминалов. — Вон «Поларис», панамский, старая ржавчина. Слева «Брекватер» из Роттердама, классная посудина. А этот из Индии, «Голакала»…

— Что? — Ласса сжалаладонь замолчавшего Арто.

— По-индийски — «черный шар». Он всегда приходит летом. Индусы что-то выгружают на «Сентине» со спитсов. Какие-то у них дела… Когда наймешься — лучше не встревай в то, чем занимаются клиенты. Нравится, не нравится — они платят, и точка. Зайдем в кабачок, а?

Там, в шумном заведении, они случайно поцеловались. Как-то вдруг потянуло друг к другу, оно и случилось. Лассе стало стыдно. Встала и ушла, не попрощавшись; добиралась на Йонгхавен с последним поездом метро, почти до рассвета злилась и маялась, еле заснула под утро. Когда неистовое солнце вновь зависло над Маэном, заливая город прожигающим жаром, она отправилась в школу охранников. Ее приняли.

Арто объявился через неделю — встретил с цветами после тренировки. «Прости, ты не так поняла. Я не нахал, ты великолепная» и дальше, дальше — обычные байки, но до чего их сладко слушать!..

Когда она закончила учебу, Арто помог устроиться.

После ночи вдвоем он стал рассказывать ей про «Сентину». Ласса считала, что приятель дико гонит.

Потом Арто исчез.

— Стреляли? Когда? — хмуро переспросил человек в робе цвета болотной тины. — Не было такого.