Чтение онлайн

Утром они помирились и вместе поплыли на рыбалку. Спустя месяц они начисто забыли о ссоре.

— 2000

Когда в самом центре солнечного Сибариса, посреди роскошного парка Триквиния, торговца пряностями в четвёртом поколении, за одну ночь выросло уродливое серое яйцо, почти никто в городе не удивился. Вражда Триквиния со скульптором Алкменом уже успела всем надоесть, и лишь несколько престарелых геронтов явились поглядеть на очередное творение мстительного гения.

— На этот раз он перешёл все границы, — сухо заметил Эфрисфей, недавно пышно проводивший семидесятый десяток. Его друг, пожилой художник Клеон, с отвращением оглядел серое яйцо.

— Алкмен, разумеется, сделал вид, что он тут ни причём.

— Разумеется, — фыркнул самый старший из геронтов, престарелый Патрокл, в юности сумевший даже в Сибарисе прославиться распущенностью. О тунике Патрокла ходили легенды по всей Элладе; говорили, что он отдал за неё двадцать серебряных талантов и ждал семь лет, пока вышьют узоры.

— А что должен означать этот символ? — полюбопытствовал юноша, проходивший мимо. Он спешил в театр, где сегодня великий актёр Пелопс разыгрывал трагедию Латоны, и спросил лишь из уважения к возрасту геронтов.

Эфрисфей поджал губы.

— Откровенно говоря, молодой человек, спрашивать надо Алкмена, создателя этого безобразия.

— Отчего же безобразия? — Клеон улыбнулся. — Определённые образы сиё творение, несомненно, вызывает…

Под ухающий смех стариков юноша поспешил дальше. А к геронтам, тяжело дыша, подошёл хозяин парка Триквиний.

— Я сыт по горло, — изрёк он, мрачно воззрившись на яйцо. — В прошлый раз Алкмен изобразил меня в виде химеры с туловищем козла, змеями вместо ног и… кхм…

— Действительно, не стоит упоминать о хвосте, — поспешил Патрокл. Триквиний покраснел.

— Но это… это… Почтенные, до каких пор нам терпеть его выходки? Этот отвратительный, уродливый камень испортил мне весь парк! И как, скажите на милость, он его сюда приволок?

Клеон задумчиво огладил бороду.

— Действительно, интересная задача… — приблизившись к яйцу, он постучал по его поверхности и улыбнулся.

— А вот и ответ. Это не камень, почтенный Триквиний. Это полый деревянный каркас, обшитый тканью. Следует признать, что искусство Алкмена возросло, обмана не видно даже вбли…

Договорить он не успел, поскольку в яйце бесшумно открылась квадратная дверь и оттуда вылез ребёнок, окрашенный зелёной краской с ног до головы. Окрашенный краской! В Сибарисе, чья чистота, роскошь и богатство прославились по всему миру, от хмурых пирамид Египта до диких лесов северных варваров. От возмущения геронты лишись дара речи.

— Аборигены, я посланник великой империи Аддар, — сказал ребёнок. — Моя планета желает захватить власть на Земле, но для этого нам нужно добровольное согласие аборигенов. Пригласите нас, и я исполню любое ваше желание.

Патрокл так побагровел, что Эфрисфей, опасаясь, что его хватит удар, похлопал старика по спине. Престарелый геронт с шумом перевёл дыхание.

— Это… это неслыханно!!! — возопил он.

Мальчик в зелёном удивлённо моргнул.

— Вы меня не расслышали? Я — посланник империи Аддар…

— Вон отсюда!!! — взвизгнул Триквиний. — Вон!!! Я сегодня же, нет, сейчас же потребую изгнания Алкмена!

— Мы поддержим вас, — с чувством ответил Клеон. — Это неслыханно, так оскорбить самых почтенных граждан города!

Эфрисфей покачал головой.

— Подумать только, какая дерзость… И цвет, вы взгляните на этот омерзительный цвет!

Посланник империи Аддар украдкой себя оглядел.

— А что не так с моим цветом? — спросил он робко.

Это превысило меру терпения геронтов. Схватив мальчишку на руки, Клеон поднял его над головой и гневно потряс.

— Вернись к Алкмену и скажи, чтобы готовился покинуть город! Передай — мы этого так не оставим! И немедленно, слышишь, немедленно помойся!

Оставив перепуганного мальчика возле отвратительного яйца, возмущённые геронты устремились к дому

Алкмена, стоявшему на другом конце города. Посланник империи Аддар проводил их грустным взглядом.

— Опять не получилось, — сказал он, чуть не плача. — Что ж, попытаюсь через две тысячи лет.

Когда возмущённые горожане приволокли Алкмена в парк, яйца и след простыл. Скульптор яростно отрицал свою причастность к этой глупой шутке, и за неимением доказательств, его пришлось отпустить. Но Триквиний запомнил насмешку. Спустя месяц Алкмен обнаружил у себя в мегароне дохлую, измазанную грязью собаку. В отместку он ночью покрыл двери дома Триквиния неприличным узором. Спустя четыре тысячи лет эта дверь позволила археологам сделать заключение о царившем в Сиба-рисе разврате.

0

Иосиф был пьян. Сегодня его жена рожала ребёнка, зачатого в блуде, и он ничего не мог с этим поделать. Ещё семь месяцев назад раввин предупредил, что если с плодом случится несчастье, с самим Иосифом случится нечто похуже.

— Не горюй, друг… — В траву рядом с ним опустился какой-то оборванец. Иосиф поднял мутные глаза.

— Ты ещё кт… кт… кто? — выдохнул он.

— Забыл уже? — Оборванец усмехнулся. — Я глас вопиющего в пустыне!

Сквозь винный туман наконец проник зрительный образ, и Иосиф растянул губы в улыбке.

— Ваня!

— Иоанн.

— Ваня, Ваня… — Он потеребил курчавые волосы друга. — Зачем пить в пустыне, Ваня?.. Выпей со мной. Вот…

Дрожащей рукой он наполнил чару золотистым вином и протянул Иоанну.

— Пей до дна.

— Я не пью…

— В такой день, и не п… п… пьёшь?

Иоанн задумался.

— А ты прав. Сегодня можно и выпить.

Выдохнув, он опорожнил чару до дна и причмокнул.

— Однако какое вино! Где достал?

— Эти принесли… как их… волхвы.

Иоанн чуть не подавился.

— Дьявольское пойло! — прошипел он.

— Кончай, Иван… — Иосиф блаженно улыбнулся. — Дай хоть раз в жизни волю своему д… д… дьяволу. Пей, пей. Когда ещё такой п… п… повод будет…

Иоанн не ответил. Белый как мел, он смотрел куда-то за спину Иосифа. Там что-то тяжело бумкнуло.

— Говорил я… — прошептал бледный Иоанн. — Дьявольское пойло…

Иосиф с трудом обернулся. То, что он увидел, заставило его икнуть и широко раскрыть глаза. На траве стояло громадное серое яйцо.