Чтение онлайн

Попробуем применить указанные положения к анализу текста, авторы которого никогда не ставили себе целью отразить гендерные различия в психологии и поведении своих персонажей. Напротив, они рисовали утопическое общество будущего, где мнение о различии ролей мужчины и женщины в общественной жизни давно признано «предрассудком». Женщины в том обществе освобождены от тройной нагрузки в виде работы, материнства и домашнего хозяйства за счет создания интернатов и максимальной механизации быта. От женщин ждут той же самоотдачи на службе обществу, что и от мужчин. Женщины обладают властью, соразмерной своим способностям и квалификации, никоим образом не зависящей от гендера. Однако авторы, сочинившие такую блистательную утопию, жили при патриархате и не смогли избежать воспроизведения патриархатных стереотипов в своих текстах.

Для анализа я выбрала повесть Аркадия и Бориса Стругацких «Малыш» (первая публикация состоялась в 1971 году). В ней всего четыре основных персонажа (ближе к финалу присоединяется пятый), произносящих достаточно развернутые диалоги и монологи. Один из персонажей — женщина, трое — мужчины; причем один из мужчин стоит выше нее по официальному статусу, второй — ниже, а третий приблизительно равен, но старше по возрасту. Женщина вступает в конфликт со всеми тремя, что позволяет ей продемонстрировать целый набор стратегий поведения в ситуации противостояния. Главного персонажа — самого Малыша — я не рассматривала, ведь его паттерны поведения заявлены авторами как «нечеловеческие». Добавлю, что для российских любителей фантастики повесть до сих пор остается «знаковой», поскольку в ней Стругацкими был поднята столь болезненная и актуальная для России проблема контакта с чуждой культурой.

Краткое содержание повести в пересказе Википедии.

После того как на планете Панта возникла угроза глобальной катастрофы, земляне решили переселить пантиан на другую планету. Для этой цели была выбрана планета Ковчег, которая считалась необитаемой. Операцией «Ковчег» руководил Михаил Сидоров (Атос), а одной из групп — его друг Геннадий Комов.

Высадившись на этой планете, группа Геннадия Комова, куда входили Стась Попов, Майя Глумова и Яков Вандерхузе, нашла там разбившийся звездолет Группы Свободного Поиска (ГСП). Выяснилось, что корабль членов ГСП, Александра и Мари Семеновых, был сбит искусственным спутником планеты (предположительно, установленным Странниками), но их ребенок Пьер остался жив. Он был воспитан аборигенами. С ним установили контакт — особенно отличился обычный кибертехник Стась. После этого в самой группе возникает непреодолимое разногласие: сторонник теории вертикального прогресса Комов хочет воспользоваться Малышом как мостом к цивилизации Ковчега, не заботясь о последствиях этого для самого Малыша; Майя же считает любое вмешательство в судьбу Малыша недопустимым.

Все попытки обнаружить самих аборигенов оказались безуспешны — люди смогли лишь однажды увидеть какие-то колоссальные структуры, «похожие на усики таракана высотой до неба» — возможно, самих инопланетян или их сооружения, — которые быстро исчезли. Точку в разногласиях ставит Леонид Горбовский, решивший свернуть любую, в том числе прогрессорскую деятельность на Ковчеге. План переселения на Ковчег пантиан был отменен.

1

Интересное начинается с первой страницы, когда герои осваиваются на незнакомой планете.

— Знаешь, — сказала Майка, — предчувствие у меня какое-то дурацкое…

Мы стояли возле глайдера, она смотрела себе под ноги и долбила каблуком промерзший песок.

Я не нашелся, что ответить. Предчувствий у меня не было никаких, но мне, в общем, здесь тоже не нравилось.

Майя ведет себя как подросток в разговоре со взрослым — не смотрит в глаза, успокаивает себя стереотипным движением, словно подавляя внутреннее волнение. Восприятию ее как несовершеннолетней способствует и уменьшительный суффикс в имени. На вопрос «Кто из них выше статусом?» ответ очевиден. Между тем, по условиям задачи, выбранным Стругацкими, именно Стась (Станислав Попов, от лица которого ведется повествование) — стажер, а Майя — специалист.

Майя разговаривает абсолютно неавторитетно, более того — осуждает сама себя практически сразу за высказанной мыслью: «предчувствие у меня какое-то дурацкое…»

2

Появляется новый персонаж, корабельный врач Вандерхузе, и с ходу оказывает давление на Майю.

— Да, — сочувственно произнес он. — Это очень похоже на Землю, но это не Земля. В этом вся беда с землеподобными мирами. Все время чувствуешь себя обманутым. Обворованным чувствуешь себя. Однако и к этому можно привыкнуть, как ты полагаешь, Майка?

Он прибегает к прямому внушению: «И к этому можно привыкнуть». Проверяет: «Как ты полагаешь, Майка?» Ответить «нет» — признаться в некомпетентности, поставив себя в уязвимое положение. Еще один важный аспект мужских разговоров — построение социальной иерархии в референтной группе. Кажется, что Вандерхузе в данной ситуации говорит скорее «по-женски», переспрашивая. Однако ниже выясняется, что «неправильный ответ» чреват «репрессиями», и Майя это прекрасно осознает.

— Вот видишь, — сказала она, — даже ты не понимаешь. Ну ладно, хватит об этом. — Она села на стол напротив меня и вдруг, ткнув меня пальцем в щеку, засмеялась. — Выговорилась, и как-то легче стало. С Комовым, сам понимаешь, не разговоришься, а к Вандеру лучше с этим не соваться — сгноит в медотсеке…

То есть за Вандерхузе водится доброжелательно ловить человека на выражении эмоций и представлять эмоциональность как некомпетентность. Поэтому Майя не возражает, но и не соглашается.

Майка не ответила. Совсем она что-то загрустила сегодня. Или наоборот — злилась. Но с Майкой это, вообще-то, бывает, она это любит.

Майя не пытается поддержать разговор, хотя он для нее важен, поскольку не рассчитывает на понимание. Она заявлена в качестве эмоционально неустойчивого подростка. Характерна и оценка Стасем женской эмоциональности: «Она это любит». Получается, Майя «сама выбрала» испытывать тревогу, грусть или гнев. А могла бы этого не делать!

3

В другом эпизоде, пока экипаж осуществляет разведку планеты, Стась разговаривает с коллегой-муж-чиной из другой группы.

— Пусто, — сказал Вадик. — Вроде кошмарно большой ванны… Ты этого не поймешь. Нормальный человек такую невероятную ванну представить себе не может. Я здесь заплыл километров на пять, сначала все было хорошо, а потом вдруг как представил себе, что это же не бассейн — океан! И, кроме меня, нет в нем ни единой живой твари… Нет, старик, ты этого не поймешь. Я чуть не потонул.

Перед нами совсем иная речь. Четкий образный язык, эмоции описаны через действия: «как представил себе… чуть не потонул».

Рефлексия главного героя тоже выглядит предельно рационально: «Некоторое время я сидел просто так — глядел на рабочие экраны и думал о том, что дело, которое мы делаем, это вдвойне хорошее дело: мы не только спасаем пантиан от неминуемой и поголовной гибели, мы еще и эту планету спасаем — от пустоты, от мертвой тишины, от бессмысленности».