Чтение онлайн

Проблема: планета безжизненна, то есть «бессмысленна». Решение: спасти планету от пустоты. Оценка: вдвойне хорошее дело.

4

Тем временем разведчики вернулись. Оказывается, они обнаружили брошенный космический корабль.

Майка со стаканчиком в руке бродила по кают-компании. Да, она была значительно спокойнее, чем утром, но все равно чувствовалась в ней какая-то напряженность, натянутость какая-то, и, чтобы помочь ей разрядиться, я спросил:

— Ну, что там с кораблем?

Проявление «эмоционального покровительства», как и в случае Вандерхузе — построение социальной иерархии в референтной группе. Но при этом Стась выбирает «язык избегания». Он не спрашивает: «Что тебя беспокоит?» Он задает эмоционально-нейтральный вопрос, перенося акцент с собеседника на объект.

Майка сделала хороший глоток, облизала губы и, глядя куда-то мимо меня, произнесла:

— Знаешь, Стась, все это неспроста.

Я подождал продолжения, но она молчала.

— Что — неспроста? — спросил я.

— Все! — Она неопределенно повела рукой со стаканом. — Кастрированный мир. Бледная немочь. Помяни мое слово: и корабль этот здесь разбился не случайно, и нашли мы его не случайно, и вообще вся эта наша затея, весь проект — все провалится на этой планет-ке! — Она допила вино и поставила стакан на стол. — Элементарные правила безопасности не соблюдаются, большинство работников здесь — мальки вроде тебя, да и меня тоже… и все только потому, что планета биологически пассивна. Да разве в этом дело! Ведь любой человек с элементарным чутьем в первый же час чует здесь неладное. Была здесь жизнь когда-то, а потом вспыхнула звезда — ив один миг всё кончилось… Биологически пассивная? Да! Но зато активная некротически. Вот и Панта будет такой через сколько-то там лет. Корявые деревца, чахлая травка, и все вокруг пропитано древними смертями. Запах смерти, понимаешь? Даже хуже того — запах бывшей жизни! Нет, Стась, помяни мое слово, не приживутся здесь пантиане, не узнают они здесь никакой радости. Новый дом для целого человечества? Нет, не новый дом, а старый замок с привидениями…

Майя говорит, по сути, то же самое, что говорили до того Яков Вандерхузе, Вадим из соседствующей группы и сам Стась Попов, и даже формулирует мысль более четко: странно и подозрительно, что при таких отличных условиях для жизни, она здесь не возникла снова после вспышки светила; если экологические ниши не заполняются естественным путем — следовательно, существует какое-то искусственное препятствие для их заполнения. Однако из-за того, что она постоянно пересыпает свою речь словами «ощущения, предчувствия, ты не поймешь», Майя не позволяет собеседнику услышать конструктивное содержание высказываемой гипотезы.

Она опять прошлась по кают-компании, остановилась передо мной и продолжала:

— Конечно, с другой стороны, параметры у планеты прекрасные, редкостные. Биологическая активность почти нулевая, атмосфера, гидросфера, климат, термический баланс — все как по заказу для проекта «Ковчег». Но даю тебе голову на отсечение, никто из организаторов этой затеи здесь не был, а если и был кто-нибудь, то чутья у него, нюха на жизнь, что ли, ни на грош не оказалось… Ну понятно, это все старые волки, все в шрамах, все прошли через разнообразные ады… чутье на материальную опасность у них великолепное! Но вот на э т о… — Она пощелкала пальцами и даже, бедняжка, сморщилась от бессилия выразить. — А впрочем, откуда я знаю, может быть, кто-нибудь из них и почуял неладное, а как это объяснишь тем, кто здесь не был? Но ты-то меня хоть немножко понимаешь?

Кажется, что женщина действует интуитивно, но на самом деле ее логику легко восстановить. Проблема в том, что авторы, проговаривая обоснования поступков для мужчин, не могут сделать то же самое для женщины. Над ними довлеет миф об интуитивности мышления женщин, о так называемой «женской логике». Поэтому, задавая свой вопрос «Ты меня понимаешь?», Майя и не надеется получить удовлетворительный ответ.

Чуть выше Майя по тексту повести уже сделала реверанс, заранее извинившись за свою «интуитивность»:

Я вздрогнул. Она заметила, но поняла неправильно.

— Ты не беспокойся, — сказала она, печально улыбаясь. — Я в полном порядке. Просто пытаюсь выразить свои ощущения и свои предчувствия. Ты меня, я вижу, понять не можешь, но сам посуди, что это за предчувствия, если мне на язык лезут все эти словечки: некротический, привидения…

Тем не менее, «контакт» состоялся, хотя сама Майя об этом так и не узнает.

«…А я лично вторым планом все время прикидывал, не заняться ли мне прямо сейчас профилактикой всех систем обеспечения безопасности. Правда, системы эти были рассчитаны на опасность биологическую, и невозможно было сказать, годятся ли они против опасности некротической, но при всём при том береженого бог бережет, под лежачий камень вода не течет, и вообще: тише едешь — дальше будешь».

5

Другой эпизод. На корабле находят тела погибших людей.

Все эти мысли разом вылетели у меня из головы, едва я увидел лица Майки и Вандерхузе… Майка была бледна прямо-таки до синевы, как будто ей было дурно… Уже Вандерхузе неторопливо вылез из глайдера и подходил ко мне, почему-то грустно кивая, более чем когда-либо похожий на занемогшего пожилого верблюда. А Майка все неподвижно сидела на своем месте, нахохлившись, спрятав подбородок в меховой воротник, и глаза у нее были какие-то стеклянные, а рыжие веснушки казались черными.

Вместо того чтобы сказать: «Вандерхузе был грустным», «Майка была в шоке» — Стась описывает, как они выглядели, словно он — инопланетянин и не догадывается, что могут испытывать люди в похожей ситуации.

— Что случилось? — испуганно спросил я.

Вандерхузе остановился передо мной. Голова его задралась, нижняя челюсть выдвинулась. Он взял меня за плечо и легонько потряс. Сердце у меня ушло в пятки, я не знал, что и подумать. Он снова тряхнул меня за плечо и сказал:

— Очень грустная находка, Стась. Мы нашли погибший корабль.

Я судорожно глотнул и спросил:

— Наш?

— Да. Наш.

Майка выползла из глайдера, вяло махнула мне рукой и направилась к кораблю.

Мужчина рассказывает о находке, пользуясь языком избегания — устанавливает минимальный эмоциональный контакт так, чтобы его при желании можно было счесть проявлением агрессии: не обнял и даже не прикоснулся, а «взял за плечо и легонько потряс». Однако такой контакт дает ему возможность разделить эмоции и получить поддержку как бы невзначай, не проговаривая своих чувств. Женщина в то же самое время молчит и замыкается в себе.