Чтение онлайн

— Ты веришь Ророху? — удивился Батхал. — Если он пошлет своих воинов, то только для того, чтобы нас добить!

Я покачал головой, тяжелой, будто колокол обители Трех Праведников.

— Нет, — проговорил я, хотя с каждым мгновением слова давались мне все труднее. — Князь Ророх не предаст, он поклялся на алтарной книге…

— Слово князей — ветер в поле, — пробурчал младший брат и отошел к другим раненым.

Отошел, чтобы не спорить со старшим. Он прав, нас уже не раз предавали владетельные князья. Все они боятся наших врагов. И понять князей можно. Ведь наши враги — не люди. Черт их знает, кто они такие…

Я опустился на траву, казалось, только на мгновение прикрыл глаза, но когда снова открыл — обнаружил, что костры потушены, костровища забросаны землей, воины перевязаны и все готовы снова двинуться в путь.

Солнце жгло нещадно. Едва мы вышли из-под спасительной сени деревьев, лучи раскаленным металлом хлестнули руки и глаза. Лишь одно заставляло нас идти дальше — уже совсем недалеко, в километре-полутора, виднелась сияющая сталью лента Великой реки. За ней на далеком холме высился Рорх-Крайхен, замок великого князя Ророха, властителя Правого берега, Дола-эйдэ и Семи пустошей. Из темной зелени позади замка едва виднелись острые крыши обители.

Там, недалеко от обители, в пещере хранился мой передатчик и УАП (устройство аварийного переноса). Но думать о них я себе давно запретил. Во-первых, энергии в аккумуляторах осталось только на одну передачу, в которой я должен сообщить, что готов к возвращению, а во-вторых, я знал, что стоит мне оказаться на родной Земле, как неудержимо потянет обратно. Совесть потянет, и долг. А еще воспоминание о Миранде…

Вообще-то, ее звали Мирра-Анда — Умиротворяющая Взглядом, — но я сократил ее имя до Миранды, а она не возражала. Она была первым человеком, которого я увидел, открыв глаза в этом мире. И я знаю, что она будет последним человеком, который предстанет моему угасающему взору. Жаль только, что уже не во плоти. Нет, слово «жаль» тут не уместно. Я бы отдал всю свою кровь по капле, если бы эти капли стали годами жизни Миранды. Жизни, ею не прожитой. Вот поэтому я не воспользуюсь ни передатчиком, ни тем более УАП. Пока жив хоть один человек из моего народа. Из ЕЕ народа. Пока смерть Миранды не будет отомщена.

Маленький отряд спускался к реке. Дорога между соснами превратилась в тропу. Тропка становилась все уже, и вскоре лишь один человек в ряду мог пройти между высокими глинистыми обрывами. Если враги устроили засаду, незамеченную нашими сопливыми разведчиками, лучшего места им не сыскать. Предчувствие засады было таким острым, что я поневоле вздрогнул, когда эхо под кронами разнесло пение одинокой трубы.

Не позади, где по нашим следам шли неутомимые чужаки. Впереди, со стороны реки, с той стороны, где, как мы надеялись, была помощь, оттуда, где ждали кров и пища, интриги и тайны, но главное — хоть какая-то защита для моих людей. За возможность их спасти я готов заплатить. И, как видно, при любом раскладе, придется платить жизнью. Будь я дома, рана на руке считалась бы легкой царапиной, любой недоучка в госпитале Сент-Винсента заштопал бы меня так, что не осталось следа, а если при нашей, земной технике, все-таки умудрился бы напортачить, то послал поваляться час-другой в камере восстановления. Дороговато, но платить-то не мне, а Службе.

А здесь, в забытом всеми богами мире, за эту царапину коновалы Рорх-Крайхена, как пить дать, откромсают мне руку. И если я еще буду жив после вмешательства здешней медицины, то не факт, что не умру от заражения крови. Я сильный человек, но мы идем слишком долго.

— Кто? — спросил я у запыхавшегося мальчишки, которого Батхал отправил вперед.

— Люди Ророха, старший брат, — ответил тот, стараясь выровнять дыхание, — три пальца рук.

Я, досадуя, что никак не привыкну к счету племени, мысленно перевел: трижды пять. Всего пятнадцать… Смешное воинство, учитывая, что за нами топает около полутора сотен чужаков.

Посланников князя надо встречать, как подобает вождю, приветливо, но не теряя чувства собственного достоинства. Я выпрямился, насколько смог, оперся на копье так, словно это скипетр, а не подпорка для ослабевшего. К счастью, воины Ророха, как и мы, шли пешком, — коннице не развернуться на этой тропке, — и мне не пришлось взирать на их предводителя снизу вверх. К еще большему счастью, предводителем оказался Герад, старый мой сослуживец. Мы оба были простыми наемниками в дружине химмерийского короля — властолюбивого, но слабого владыки, потерявшего в конце концов свое королевство.

— Урсус!

— Герад!

Мы обнялись. Я не сумел сдержать стона. Герад всегда был человеком-горой, годы не пощадили его шевелюры, но не отняли медвежьей силы. Вот кого надо было назвать Урсусом.

— Ранен? Вижу! — выпалил Герад в излюбленной своей манере. Задавая вопрос, он всегда сам на него отвечал. К этому трудно было привыкнуть, но я привык.

— Придется твоим воинам, Герад, послужить носильщиками, — проговорил я. — У нас много раненых, которых несут на себе женщины и дети.

Герад, не оглядываясь, щелкнул пальцами и показал своим людям на изнемогающих моих.

— Сильно вас потрепали? Изрядно! — откликнулся он. — Потерпите, река близко. Князь выслал паром, на нем знахари и милосердницы.

— Слава Ророху! — искренне воскликнул я.

— Слава, — буркнул Герад и добавил: — Обопрись-ка ты на мою руку, дружище. Не нести же тебя.

— Хорошо, — отозвался я. — Только учти, Герад, за нами может быть погоня… Не меньше тридцати пальцев… тьфу ты, ста пятидесяти хробов следуют за нами.

Герад усмехнулся в седые вислые усы.

— По-твоему, я новобранец? Нет! — возвестил он. — Сорок пальцев рук, если считать варварским вашим счетом, выслал я еще до встречи с тобой!

У меня подкосились ноги, так бывает, когда с плеч сваливается непосильная ноша.

Я был рад помощи, но еще больше — тому, что не один в этом диком мире. В Химмерии, на первом нашем общем задании, мы с треском провалились. «Химмерийского дурака», как мы за глаза именовали Юрдвана Четвертого Красивого, не смогли бы спасти и две сотни солдат-посланцев Союза Землян. Нас было четверо. Двоих мы потеряли. Заносчивая шкура Юрдван, ради того, чтобы получше выглядеть в летописях, «от горя упал на собственный меч». Нас дернули домой. После той операции я ничего не слышал о Гераде.

И вот теперь старый волк здесь.

Я привалился к его плечу, вцепился здоровой рукой в стальные мышцы предплечья. Герад едва заметно поддержал меня. Нам предстояло многое обговорить. Не сейчас, когда рядом, бок о бок, шагают его и мои воины. Но в крепости…

Естественно, солдаты, засланные во враждующие инопланетные лагери, не могли по условиям контрактов разглашать свои задания. Но Ророх вот-вот договорится с племенем, а значит, можно было рискнуть и выспросить у Герада, какого черта он делает в Рорх-Крайхенской дружине.

Мы пропустили наш нехитрый обоз вперед, а сами остались в арьергарде. Воины Герада окружили нас стальной стеной. Что ни говори, он командир толковый. Парни у него, все как на подбор, гренадерского росту. И где только набрал таких? Неужто среди малорослых племен Поречья?

Герад перехватил мой оценивающий взгляд, усмехнулся в усы.

— Где набрал, спрашиваешь? — сказал он, хотя ни о чем я его не спрашивал: по крайней мере, вслух. — В Зарайских горах, разумеется. Горцы во всех мирах самые лучшие воины… Тихо!