Чтение онлайн

Предстоятели, мудрейшие и все купцы в Новгороде.

Den ersamen vorsichtigen wysen heren Borgermestern und Ratmannen der stadt Revele uns(en) sunderlyk gug(e) vrunde ltte(r)a p(resentat(u)r.

Uns vruntlike grot myt leyffliker gunst. Ersamen leven hem, jwer ersamycheit geleve tho weten, wo dar Clement Podwoseken was to Darbte und kopslaghede, als hey hadde gekopslaget, so ys myt Tydeken Byndenhuzen, Gerd Schrove und myt Herman Zoberhuzen to der Narwe upp ener lodegen und dusse vorg(escrevene) Clement ys gewesen vorgemeynen Nouw(er)den und hefft sich beklaget und seghede also wo duss(e) vorg(escrevene) Teydeke, Gerd und H(er)man eme de hant hebben gedan vor de van der Narwe eme syn ghuet tho levende over de andern zyd van der Narwe upp dey russe zyd dar boven hebben eme de van der Narwe syn ghuet bekummert und eme syn ghut nicht volge van dat en machte. Ersamen leven heren, urne dusse vors(crevene) sake willen, so hefft now(er)den vorboden und doet dat market laten rapen, genen duschen noch dusch(en) ghuet uth to vorende tho waren off tho lande bit to der tyd, dat zee boden hebben gehaet an de stede und de selven boden soit ok an den mester van liifflande und doch dar enbowen hebben dey Borgermestere und h(er)toge van nouw(er)den gesaget van wegen gemeynen Nouw(er)den deme duschen kopmanne, de hyr nu ieghenwardich ys, yn deme hove to Now(er)den nicht dorben na donken wy noch unse ghuet van hove tho kornende, dat en sy sake ere ghuet en in yrsten gebreget van den steden also van darbte by Revele, dat to der Narve bekummert ys, und tho gekomen ys van der drier gesellen weghen, dy demente vorg(escreven) dat vorgevurt hebben. Hyrume, ersamen leven heren, wy jw vruntliken bidden und hochliken bekoren, dat gy jw an dussen dreen gesellen vorg(enomet), de dement vor syn ghuet gelovet hebben, also vorwart, dat de gantze gemeyne kopman der duschen henze yn bewart sy und wy des ok vor der igenen grotern schade enkomen dan wy all reyde syn. Ersamen leven heren, dusse breves gelik hebbe wy ok gesant dem rade van Derbte ere gunst dat ane to bewisende nicht mer dan jw lyff ere und ghuet dat sy bevolen dem almechtigen gode. Geg(even) to Nouw(er)den upp sunte Marthen avend in deme xxxj.

Vorstenders, wysesten und de gemeyne kopman tho Nouwerden.

Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету об озабоченности в связи с появлением в Новгороде голландцев, которые останавливаются на подворьях у новгородцев и ведут торговлю в ущерб ганзейцам; просят препятствовать их проезду в Россию.

30 июня 1432 года.

Опубл.: LEKUB 1. Bd. 8. № 609. S. 358–359.

Почтенным, благоразумным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, нашим благожелательным, добрым друзьям, да прибудет это письмо с почтением.

[Примите] сперва дружеский привет с выражением преданности и добрыми пожеланиями. Почтенные, любезные господа, да будет известно вашему почтенству, что мы приняли к сведению ваше письмо, где вы пишете о голландцах, которые вопреки ранее установленному обычаю ныне прибыли и все еще остаются в Новгороде. Нам хорошо известно, что ваша почтенная мудрость озабочена затруднениями для купцов в будущем, и нам желательно, ежели сумеем, чинить препятствия их товарам с позволения городов. И хотя нам пока не удалось его получить, мы добивались его со всем усердием, на какое способны, и очень хотели бы того, поскольку для нас с некоторыми городами в том не может быть никаких сомнений. Купцы стоят на подворьях у русских и, как думается, будут представлять для наших угрозу, ежели мы от вашего имени не сможем с этим ничего сделать, как нам очень бы хотелось. Мы просим вас, чтобы вы старались как только можете задерживать их, когда они будут выезжать [в Новгород]. Пошли вам Бог здоровья, по возможности, на долгие и благие времена. Писано в Новгороде на Немецком подворье в среду накануне дня Обращения святого Петра года (14)32.

Предстоятели, мудрейшие и все купцы, в настоящее время [пребывающие] в Новгороде.

Ersamen vorsichtighen hem, borg(er)meistern unnd Raedmannen der staed Revall, unsen ghunstighen guden vrunden, kome dess(e) breff mit werdicheit.

Vruntlike gr(ote) to voren mit underdanigen guden willen. Ersamen leven heren, juwer ersamheit wi begheren to weten, wo wi juwen breff wol hebn vorstaen, dar gi inne scriven van Hollanderen, de hyr ane wonheit in er tyden nu to Nougarden sint gekomen noch blivenden. Wy wol vomemen, dat juwe ersame wysheit des kopmans hindernisse besorghent in tokomenden tyden unnd van uns siid begherende, dat wy ere gud solen hinderen up to seggent der stede, oft wi moghen. Des wi noch nicht konden bekomen, sint wi des hebn vorsocht mit al dem vlyte, dat wi mochten, unnd noch wolden gerne, so id uns mit jenigen limpen steden konde unvortwiveld. Se staen mit den Russen to hove unnd siis uns(e) in varen, als uns dunket. Oft wy juwen willen nicht hyr ane mogen vullenbrengen, als wi mit vlyte gerne wolden. Bidden wi jw, dat gi en vorholden, alse se utvaren solen, se to hinderen, wor jw dat is bequeme. Gi den kopmann hyr inne besorgen, vorschulden wi gerne, wor wi mogen. God juwe gesundheid spare wolmogende to salighen langen tiden. Gescreven in Nougarden up den hoven der Dudschen vor Petri ad vincula des midwekens anno 32 etc.

Vorstendere, wisesten unnd kopmann nu tor tid ghemenliken to Nougarden.

Купцы Немецкого подворья просят ревельский городской совет при посредничестве ганзейской конторы в Брюгге содействовать тому, чтобы направляемые в Новгород лакены были установленной длины, поскольку в последнее время из-за их слишком короткой длины купцы несут значительные убытки; просят путем строгих мер упорядочить поведение живущих на подворье молодых купцов, которые бездельничают, незаконно продают пиво и не хотят соблюдать обычаи.

17 января 1433 года.

Опубл.: LEKUB 1. Bd. 8. № 658. S. 389–390.

Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да придет это письмо поскорее.

[Примите] наш дружеский привет с пожеланием всего доброго. Почтенные, любезные господа, да будет вам известно, что мы здесь ныне изо дня в день имеем большие раздоры с русскими из-за короткой длины некоторых лакенов. Недавно сюда на подворье снова доставили более 30 или 40 лакенов, которые русские покупают у немцев новыми и запакованными; и когда русские взрезают [упаковку] лакена, он оказывается на 3 или 4 локтя короче, и тогда они приносят нам сукно обратно на подворье без прилагаемых образцов (slachdoken) и не хотят его снова для нас запаковывать. И за это тысяцкий призвал нас на суд и сказал нам, что раз мы привозим слишком короткие лакены, то тем самым, словно воры, обкрадываем его собратьев. Эти оскорбительные слова мы должны сносить от них в довольно большом количестве в дополнение к своим убыткам, которые мы несем на [продаже] лакенов, и должны изо дня в день являться на суд тысяцкого из-за коротких лакенов. Вот почему мы по-дружески просим вас, почтенные, любезные господа, оказать милость и поскорей написать купцам в Брюгге, чтобы, ежели они заказывают лакены для вывоза к русским в городах, где его изготовляют, то пусть те делают их нужной длины, поскольку из-за коротких лакенов купцы могут оказаться в большом убытке и раздорах, что следует прекратить раньше, чем это войдет в обычай. Далее, любезные господа, нам хорошо известно, какие странные дела творятся здесь ныне с молодыми людьми, которые год напролет пребывают в праздности и ничего не хотят делать, разве что брать у русских взаймы и пропадать в их кабаках, продавать там пиво бочками и ведрами (spannen), хотя это и не полагается никому, кроме хофескнехта, с вашего и купцов разрешения, поскольку хофескнехт не имеет здесь никакого другого дохода. Это случается чаще всего в летнее время, когда здесь нет присяжных олдерменов, и потому молодые люди подчинены предстоятелям, которых они не слушаются, имея обыкновение утверждать, что, как хотят, так и поступают, а ежели их за это наказывают, то говорят, что-де следует зачитывать шру, но не все же время. А потому, почтенные, любезные господа, просим вас не оставлять купцов без внимания до тех пор, пока мы не сможем [вновь] вам написать, и пришлите поскорее сюда ваши письма, в которых выражалась бы ваша строгая воля и которые можно было бы положить в предстоятельский ларь, чтобы во времена, когда здесь не будет присяжных олдерменов, предстоятели могли ими руководствоваться. Почтенные, любезные господа, об этом вам следует поразмыслить, поскольку в том есть очень большая нужда, ведь ежели здешние молодые люди будут и дальше иметь тот порядок, какой они начинают [заводить], это станет несчастьем как для них самих, так и для здешних подворий. Нам хотелось бы поскорей получить на то ваш дружеский ответ. Копию этого письма мы отправили господам Дерпта. Ничего другого в настоящее время нет, и да пошлет Господь вам здоровья, чтобы вы молились за нас. Писано в день св. Антония в Новгороде в год (14)33.

Олдермены и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.

Den ersamen heren Borgermeisteren und Ratmannen der stat Reval kome disse breff myt vlyte.

Unsen vruntliken grut myt begheringhe alles ghudes. Ersamen leven heren, wy bidden ju tho weten, wu dat wy hir to male grot vordreit hebben van daghe to dag(e) myt den Russen, alse ume der korte willen van allerleye laken. Wante hir is in kort mer dan 30 offte 40 laken wedder op den hoff ghebracht, welke laken de Russen van den Dutschen versch unn to gesteken kofften; unn wanner de Russen de laken op sneden, so holden se 3 off 4 eilen to kort, und aldus bringen se uns de laken wedder op den hoff, los lick slachdoken, unn se en willen uns der laken nicht wedder tho steken. Und dyt hevet uns de hertoge aff ghesecht vor en recht und secht uns, wes wy de laken to kort bringen, dat stele wy eren broderen alse deve. Dusser honliken worde mote wy unste vele van en liden tho unsen schaden, den se uns don an den laken, unn moten van dage to dage vor den hertogen ghan ume de korte willen van den laken. Warume bidde wy ju, ersamen leven hern, vruntliken, dat ghy wol doen unn scriven dyt hartliken an den kopman to Brughe, dat ment so bestelle in den steden, dar men de laken maket, de men op de Russen voit, dat se de lanck genoch maken. Wante de kopman mochte in groteren schaden unn vordreit kornen van dusser korte wegen der laken, dat men nu wol keren mochte by tiden, er id in ene groter wonheit kumpt. Vortmer, leven hem, so vorneme wy wol, wu dat id hir to male wunderliken to gheet alse myt den jungen luden, de hir liggen dat jar vuste dor unn dor, unn hebben hir nicht to done, mer dan dat se van den Russen borgen, unn liggen hir op er krogen unn vorkopen hir beir by tunnen unn spannen, dat doch nymande to en bort dan des hoves knechte van juwer gunst unn des kopmans, wante des hoves knecht hir anders neyn geneyt en hevet. Dyt schut mest des somers, wan hir gheyne sworen olderlude en sin; unn sint hir dan junge lude van vorstendere, der en achten se nicht unn menen to seggende, se willent don, unn straffet men se hir ane, so weten se to seggende, men sole en de schra vorlesen, dat doch altiit nicht en is to done. Hir ume, ersamen leven hern, bidde wy ju, dat ghy hir den kopman ane betrachten, bet dan wy ju scriven kunnen, unn scriven hir hartliken juwe breve, de gy strengeliken willen geholden hebben unn de men oc leggen mach in der vorstender kiste, off hir gheyne sworen olderlude en weren, dat dan de vorstendere sick na den breven mochten richten. Ersamen leven hem, hir sit inne vorsen, wante vorwar id is grot not; unn solden de junge lude hir alsolk regement vo an hebben, alse se beginnen, dat were op de lenge er egen vorderff unn hir der hove. Hir op begere wy juwe vruntlike antworde myt den ersten. De utscrifft dusses breves hebbe wy oc gescreven an hem van Darpte. Anders nicht op dusse tiit, dan God spare ju gesunt, over uns to beydene. Gescreven op sunte Anthonius dach in Nowerden anno 33.

Olderlude unde wysesten nu tor tiid in Nowerden.

Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету, что Ганс Шваберд привел сюда из Ревеля несколько русских ладей, одна из которых была разграблена разбойниками близ Колка. Русские обвинили его в тайном сговоре с ними и бросили в тюрьму; купцы просят ревельцев собрать в Колке сведения, которые помогут установить невиновность Шваберда.

29 августа 1434 года.

Опубл.: LEKUB 1. Bd. 8. № 850. S. 493–495.

Почтенным господам, бургомистрам и совету города Ревеля, да придет это письмо и будет доставлено с выражением почтения.

[Примите] сперва нашу верную службу со всем тем, чем мы располагаем. Почтенные, любезные друзья, да будет вам известно, что собратья людей из Новгорода, которые подверглись нападению на эстонской стороне близ Колка, арестовали здесь господина Ганса Шваберда как главного виновника в нападении на людей и разграблении их товаров. Дело заключалось в том, что он взялся доставить обратно [в Новгород] ладьи за 7 мешков соли, которые ему следовало получить за это вперед; коль скоро Шваберд принял парус, лодочников и грузчиков, то правильным было бы ему вернуть обратно парус, лодочников и грузчиков, а потому они посчитали, что он отдал паруса пиратам и те отплыли под парусом вместе с товаром. Шваберд же отвечал, что они плыли из Ревеля на четырех ладьях до Вульвезунда, а утром из Вульвезунда отправились под парусом прямиком в Колк; когда ладьи отплыли примерно на кеннинг [66] , обнаружилось, что они оказались вдалеке от одной ладьи, на которой свернули парус и бросили якорь. Тогда лодейщики Шваберда подумали, что те сели на мель и просили своих [сотоварищей] плыть вперед. Тут отстала вторая из четырех ладий, и с нее стали кричать, что на них совершено нападение. Тут пришли лодочники Шваберда, разбудили его под лодкой (under deme borke) и посетовали на свое несчастье, что, мол, когда их собратья подверглись нападению, их никто не спасал. А та ладья, где лодейщиком был Иван Миксин, [первая из отставших], подплыла к ладьям и убрала парус. Через некоторое время они увидали, что разбойники вновь принялись нападать, поднялись на ладью и разграбили ее. Тогда прочие причалили к берегу и высадились на сушу. Тут пришли трое других лодочников и били Шваберду челом, чтобы Шваберд оказал милость и вернул [подвергшуюся нападению] ладью. Шваберд же им отвечал, что у него на шее не две головы, чтобы он мог вернуть ладью. Они пообещали ему половину ласта соли. Он же сказал им, чтобы прежде один из них поехал вместе с ним посмотреть, как обстоят дела. Те не захотели и сказали, чтобы он оказал милость, взял 7 мешков соли и снова спустил ладью, позвав людей из деревни, которые помогли бы ему спустить ладью, а они с охотой отдадут ему 7 мешков соли, но, ежели он прежде не сможет ее вернуть, соль он тоже не получит. Так вот он взялся за это, привлек людей и вступил в стычку с эстами да так, что они обратились в бегство и не смогли удержать ладью. Таким образом, эсты получили отпор и не захотели дальше грабить. Поскольку любимый Господь дал ветер, они смогли снова все вместе плыть кружным путем. Он снова прибыл под Колк, где он должен был отпустить тех людей, что его сопровождали, и они от него уплыли. Смиренный слуга не знал никакого способа вернуться с ладьей, где находился и его собственный товар, и по этой причине должен был пообещать людям солидный барыш и посулил им два мешка соли, чтобы они лучше охраняли его на его ладье, а эсты оставили у себя парус в залог. Как только Шваберд снова прибыл к русским, он заявил, что не смог бы сохранить ладью, ежели б эсты у него вместо двух мешков соли не забрали парус за охрану, и что он просил их оказать милость и отвезти его самого под парусом, [за что] хотел отдать два мешка своей собственной соли. Там был один лодочник по имени Федор Полетцов (Пальцев?), который сказал так: он дал им парус, чтобы они исчезли с парусом. Двое [других лодочников] свидетельствовали в пользу Шваберда и его поручителей, и только этот Федор не захотел свидетельствовать ни за, ни против. Они [новгородцы] сотворили неправду в отношении этого смиренного служителя и посадили его в тюрьму; и мы здесь не можем знать о том, как они хотят с ним поступить. А потому, почтенные, любезные господа, не могли бы вы сделать доброе дело, написать дельным людям и просить их расспросить людей в Колке, у кого парус, что, как вы можете видеть, спасет этого служителя, поскольку мы не смогли ничего другого узнать у Шваберда и всех лодочников, которые были с ним, кроме того, что он был прав во всех его делах, и ежели с ним что и стряслось, то лишь под давлением обстоятельств. Об этом ваше почтенство сможет узнать, ежели вы сюда приедете. Другого ничего на это время нет, и да пошлет вам Господь здоровья. Писано в Новгороде в день Усекновения головы святого Иоанна года (14)34.

Предстоятели и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.

An dey ersamen heren Borgennester und Raet der stat Revele kome disse breff etc. cum honore d(etur).

Unsen wyllygen denst to voren myt alle deme, des wy vermogen. Ersamen leven heren, to weten jw geleve(n), wu dat dey brodere der lude van den Nowerders, dey dar over gehowen syn an der estenschen syden under deme Kolke, hebben angeverdyget hyr Hans Swabberde vor eynen hovetsaken der dat, dat dey lude syn overgehowen unn sey berovet syn ers gudes. Umme so daner sake wyllen, dat hey sick sal underwunnen hebben, dey loddye weder to brengen vor vij secke soltes, dey hey darvor hebben solde, dar hey dat segel van entfangen hefft unn den (loddien)man unn dregerep, und Swabbert en rycht, dat segell unn dey (loddien)man unn den dragerep weder hefft to der hant gebracht, so voten sey dar alsus up, dat hey dat segel sal hebben geantwort den seerovers und dat dey dat gud sollen mede entsegelt hebben. Dar Swabbert alsus to antworde, dat sey segelden van Revele myt iiij loddyen bet in den Wulves sunt unn segelden des morgens ute deme Wulves sunde umme den trent des Kolkes, und dey anderen loddyen dey weren en wol eyne kennynge weges entsegelt, also dat sey worden enwor eyner loddyen van verlynges, dey hadde dat segel gevellet unn reet vor deme ancker. Do mende Swabberdes loddyen man, dat sey hedden gestreken unn hedden erre gebedet, so dat sey bet vorwart segelden. Do motte en eyne ander loddye, van den iiij loddyen eyn, und dey beclageden sick des, dat sey weren overgehowen. Do quam Swabberdes loddyenkerl und weckede Swabberde op under deme borke und clageden ere not, wu ere broders weren overgehowen, also dat sey geynen rat en wysten. Do was dar eyne loddye, dar dey loddyenkerl aff het Ywane Myxen, dey was gesegelt an dey loddyen unn nam dat segel aff. Do segen sey umme eyne cleyne wyle, dat dey rovers quemen weder anrowen unn Stegen in dey loddyen unn beschynneden sey. Do segelden dysse anderen an lant unn setten under dat lant. Do quemen dey anderen iij loddyenkerls unn slogen Swabberde er hovet, dat Swabbert wol solde don unn schykken en dey loddye weder to der hant. Dar Swabbert alsus to antworde, hey en hedde geyne ij hovede op syneme nacken, dat hey dey loddye kunde weder gehalen. Sey loveden erne eyn halve last soltes. Hey sprak alsus to en, dat er eyn myt erne vore, op dat sey seen mochten, wu ere dynck vore. Dar sey nycht to eyn wolden unn segeden, dat hey wol dede unn neme vij secke soltes und schaffede en dey loddye weder und wunne dar lude to ute deme Dorpe, dey eme holpen dey loddye wederschaffen; sey wolden eme gerne geven dey vij sekke soltes; wert dat hey er nycht kunde weder gekryken, so en solde hey ock geyn soit hebben. Also underwan hey des sick unn wan lude unn vorderthen met den esten, also dat sey bevachteden, unn en kunden der loddyen nycht gevynden. Also worden dey esten wederstortych unn en wolden vorder nycht rowen. So gaff en dey leve god eynen wynt, dar sey weder mochten mede umme segelen. Do hey wederquam under den Kolk, dor hey dey anderen lude hadde gelaten, dey ene ut senten, dey weren eme do entsegelt. Do ene wyste dey schamele knecht geynen rat, wu hey solde weder kommen by dey loddyen, dar syn egene gud inne was. Des moste hey dey sulven lude noch des de durre wynnen unn loven en ij sekke soltes, dat sey ene roweden bet an syne loddyen; und dar behelden dey esten dat segel vor to pande. Do Swabbert weder quam an dey russen, do klagede Swabbart, dat hey der loddyen nycht gehebben en kunde und wu dat eme dey esten dat segel vor enthalden hedden, dar vore dat sey ene mosten narowen, als vor dey ij secke soltes, und bot sick do dar to, dat sey wol deden unn voren sulven na erme segele, hey wolde gerne dey ij sekke ut geven van syneme egen solde. Dar do eyn kerl was, dey het Fodere Polletzowe, dey segede alsus, lat en dat segel, dat sey verswynden met deme segel. Dar veilen sey beyde to tuge op Swabbert unn syn hovetsake. Nu en wyl dysse Fodere noch aff noch to tugen. Dar wyllen sey dyssen schamelen knecht mede unrecht maken unn hebben en in den yseren sytten; unn wu dat sey et hyr myt eme halden wellen, des ene kunne wy hyr nycht wys gewerden. Hyr umme, ersamen leven heren, moge gy wol don unn senden an der modieke lude unn laten ut vragen van deme Kolke, we dat segel hebbe, also dat gy mogen seen, dat dysse knecht werde gereddet, wante wy anders nycht vernemen kunnen an Swabberde unn an al den loddyenkerls, dey myt eme gewest hebben, dan dat hey recht ys in alle synen saken, unn wes eme hyrover schud, dat schut eme al myt overwalt. Und hyr mach juwe erwerdicheyt ane kennen, wu gy hyr mede varen. Anders nycht oppe dysse tiit, dan siit deme leven gode bevolen gesunt. Gescreven to Nowerden op sunte Johanes dach decollacionis anno xxxiiij.

Vorstenders und wysesten nu to der tiit to Nowerden wesende.

Записка, направленная купцами Немецкого подворья ревельскому городскому совету, с просьбой не отсылать из Новгорода священника и поспособствовать приезду купцов по водному пути [не датирована].

Далее купечество полагает полезным и благим, чтобы священника, который оставался здесь в Новгороде в течение года, отсюда не отсылали, поскольку с купцами из-за того случится много новшеств. И потому нам желательно, чтобы вы продолжили [хлопотать] по этому пункту перед городами, чтоб это можно было записать в книгу. И еще окажите милость и постарайтесь сделать так, чтобы они [купцы] могли уехать отсюда водою. Чего бы это ни стоило, за то следует воздать большую благодарность тому, кому вы поручите за это взяться.