Чтение онлайн

Первосуществующие природные индийцы любят много чистоту и опрятность и как пред столом, так и по-еле оного умываются, и каждый день два раза купаются в реке Къанкэ.

Они для предохранения своего здоровья, по наставлению их врачей, употребляют некоторые травы и древесныя соки, и для сбережения тела своего от воздушных перемен, и для доставления оному свободного и легкого движения намазывают маслом, называемым Норелъка тель или коконатовым.

В домах своих ходят они все нагие, имея только легкие препоясания для прикрытия срамных частей. А когда из домов выходят, то некоторые из мущин покрываются легкими кисейными наметами, а некоторые носят из таковых же материй, подобныя нашим руским, сборами кафтаны, а на ногах шитые золотом, серебром или шелками туфли с выгнутыми кольцом острыми носами. Женский индийцов пол носит белые и разноцветные кисейные наметы и такие ж мущинские туфли. Знаменитых мужей жены довольно приятно украшают свои головы, руки и ноги драгоценностьми, которых можно видеть в праздничные только дни, когда приносят их по улицам во открытых паланкинах.

Сластолюбивые и пышные вельможи их редко ходят пешие, а большею частию носят их в паланкинах, устроенных двояко: или наподобие коретных ящиков, или наподобие кроватей, укрепленных на шестах легкого, но весьма крепкого дерева Бамбу. Носильщики их, именуемые Бира, заменяют место наших извозщиков и лошадей силою и проворством бега. Они ходят также нагие, с одними только, как выше сказано, обвязсками.

У тех же самых вельможей, когда они покоятся дома, есть обычай заставлять тех же носильщиков обмахивать себя большим махалом, называемым Панка, как для охлаждения их от жара, так и для отгнания насекомых, и все тело слегка разминать. Те же самые слуги, и не один раз в день, омывают им ноги, к которому служению так они привыкли, что есть ли кто из иностранцов по незнанию сего окажет к сим обыкновениям презрение, то не признают его и господином, да и в самых нужных его требованиях окажутся ему нерадивыми…

…Индийцы столько отвращаются от пиянства, что не токмо простого вина или водки, но и виноградных вин никто из них не употребляет, кроме париев, иначе называемых гари. А вместо сего довольствуются они соком, изъемлемым из дерева норель. Сей сок, покуду свеж, нимало индейцам не обременителен, но как скоро постоит день или более закупаренный, то он окрепнет и охмеляет их не менее, как вино и водка…

…У них также в великом употреблении курение табаку, смешенного с опиум, коего и самые женщины столь много курят, что от того упадают в обморок, и от того остаются на несколько времяни безчувственными…

…Чужова похищать (изключая учеников) они не расположены и завидовать никакой нации не имеют нужды. Однако ж примером обращающихся с ними чужестранцов, под видом нашего хлеба, соли и фруктов, а индийского Чаля, Нимок и попельмосов, умеют и подборными ключами отворить сердце, и золотым дождем орошать набожныя души притворных политиков.

Будущий блестящий морской офицер и путешественник Юрий Федорович Лисянский (1773–1837) родился в городе Нежине Черниговской губернии. После окончания морского кадетского корпуса с 1793-го по 1799 год служил на британском королевском флоте, куда вместе с 15 другими молодыми офицерами, в том числе с И. Ф. Крузенштерном, был отправлен для практики по повелению Екатерины II. За время этой службы он посетил Америку, Африку и Азию. В конце службы осуществилась его мечта: 21 октября 1798 года он писал своему другу И. Ф. Крузенштерну с мыса Доброй Надежды: «Наконец мое желание совершилось, и несет меня к востоку со всею тою радостию, каковую только может внушать человеку, оставившему Европу, чтобы видеть Индию и который провел 15 смертных месяцев в ожидании к тому случая…»

Вернувшись на родину в 1799 году, Ю. Ф. Лисянский стал командиром фрегата «Автроил». В 1803–1806 годах Ю. Ф. Лисянский на судне «Нева» и И. Ф. Крузенштерн на судне «Надежда», идя частично совпадавшими курсами, совершили первое кругосветное путешествие русских кораблей. Во время этого похода Ю. Ф. Лисянский открыл остров в северо-западной части Гавайского архипелага, названный островом Лисянского, и атолл, названный по имени Крузенштерна. В 1809 году Ю. Ф. Лисянский в чине капитана 1-го ранга вышел в отставку и посвятил себя семье, а также обработке своих дневников. В 1812 году была опубликована его книга «Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 годах» с подробным географическим атласом. В 1814 году она вышла на английском языке в Лондоне. После смерти Ю. Ф. Лисянского, согласно его завещанию, в Румянцевский музей поступила большая коллекция предметов (одежда, ружья и т. п.), привезенных Ю. Ф. Лисянским из стран, где он побывал.

Дневник Ю. Ф. Лисянского представляет собой тетрадь, исписанную четким почерком коричневыми чернилами, с позднейшей авторской правкой. По-видимому, он намеревался издать свои записи, но по какой-то причине не смог. В XX веке дневник был частично перепечатан, но опять до издания дело не дошло. Эта копия находится в РГАЛИ, фонд 1337, «Коллекция дневников и мемуаров», опись I, № 135.

1799 год, января 6. Из журнала лейтенанта Юрия Федоровича Лисянского, веденного им во время службы на судах английского флота.

…Октября 10-го адмирал получил повеление от Англии отправить 1200 человек пехоты в Мадрас, а как корабль «Септер» требовал починки, то он его назначил для конвоя сих войск. Для меня ничего не могло быть приятнее сего обстоятельства, а потому я тотчас перебрался на корабль и приуготовился к походу. К нам поместился генерал-майор Бирд, командующий войсками, и с ним до 400 солдат.

21 октября оставили Столовую бухту…

1799 года генваря 6-го в 10 часов поутру увидели гору Поликат на W, к которой, подошедши к вечеру, мы положили якорь…

Подходя к Мадрасу, стараться надобно при О-м мон-суне править на гору Поликат, ибо оную можно видеть около 10-ти лигов, протчие же берега столь низки, что деревья на оных ростущие сперва оказываются, а другое, что оная гора лежит на ветре.

7-е. Не успели мы стать на якорь у Мадраса, как пристал к кораблю индеец на катамаране с приказанием, чтобы не занимать места противу батарей и не принимать никого из европейцев к себе без повеления правительства. Катамаран есть вещь весьма удивительная, это не что иное, как три четыреугольные бруса дерева, связанные вместе травяными веревками, два из коих равной величины, а третий немного боле половины. Голые индейцы сидят на оных и гребут разщепленною бамбуковою тростию. Они разной длины и поднимают от двух и до четырех человек. Гребцы сии, хотя весьма искусны, но при всем том часто опрокидываются и принуждены бывают ловить свои суда вплавь, для чего находятся всегда нагими, а имеют токмо на голове из травы плетенный колпак фигурою сахарной головы, который подвязывают под шею и в который кладут письма или другие посылки. Сии плотики употребляются в Мадрасе обыкновенно для разсылок и ходят весьма скоро. В одно же время приехало к нам несколько индейцев для предложения своих услуг. Мы этим сперва шутили, говоря, что имеем своих людей, но напоследок принужден каждый из нас был взять одного, узнавши, что инако с берегу ничего достать не можно. Услужники сии известны в Индии под именем дебашев, которые со всем своим бездельничеством весьма нужны для новоприезжих.

Рейд мадрасский совершенно открытый, большие корабли обыкновенно становятся в 2 или 2 Уг милях от берегов, а малые суда гораздо ближе 5. Хотя оный защищается батареями, но неприятелю весьма легко напасть на внешние корабли, особливо когда флоту нет на рейде. Вход в оный весьма прост даже ночью; мы нашли там довольное число купеческих судов и фрегат «Ла Сибиль», також де три небольшие коммерческие судна нейбоба Аркотского под зелеными флагами и два военные под белыми.

8-го я съехал на берег; это здесь вещь немаловажная, ибо бурун повсюду прежестокий. Подъехавши к оному, мы пересели на масюла-бот, ибо наши гребные суда без опасности далее итти бы не могли. Масюла же есть тонкая лодка, сшитая травою, которая управляется так искусно, что самая большая опасность на оной есть только быть перемочену. Индеец в середине буруна действует с большою проворностью, не успеет лодка приблизиться к берегу, то ее тотчас и вытащат, для чего народна берегу всегда в готовности с хорошею веревкою.

Я остановился с капитаном своим в довольно хорошем трактире, где не успели мы успокоиться, как принуждены были принимать людей толпами. Сапожники, портные, купцы и шуты разных родов то и дело что приходили; последние столь навязчивы были, что зачинали свои пустяки без всякой церемонии, и признаться, что в Европе дорого бы заплатили за эти штуки, которыя здесь не стоят почти ничего. Мне кажется, что в Мадрасе более фигляров, нежели во всей Европе. Между прочим нам доставил большое удовольствие индейский Карло Доминакина (лицо не установлено. По-видимому, речь идет об эквилибристе Доминике, сведения о котором содержатся в коллекции вырезок из газет, которые имеют отношение к карликам, великанам, чудовищам и т. п., преподобного Лисонса, которая хранится в Британском музее. — Авт.), он плясал и кувыркался удивительным образом, хотя от природы был изуродован чрезвычайно.

К вечеру сцена переменилась, и мы окружены были разными партиями танцовщиц, которыя большею частиею были девочки молодые и весьма красивые. Каждая труппа приходила с двумя бандурщиками и уже почти неволею уходила; последняя же как красотою, так и богатым убором превозвышала прочих, она прибыла около десяти часов и, кажется, с другим намерением, нежели показать искусство своих ног. Девиц было точно такое же число, как нас, и оне употребляли все старание, дабы сделать свою пляску наипрелестнейшею, но без всякого успеха принуждены были возвратиться домой. Хозяин наш советовал нам иметь часового у дверей, уверяя, что в противном случае мы всякий день будем в подобном безпокойствеи, на что капитан наш согласился, хотя нельзя сказать, что сегодняшний день для нас был скучен.