Русская Индия
Шрифт:
Проделав эти изыскания, я перевел две английские пьесы: «Притворство» (в сильно сокращенном по сравнению с оригиналом виде по невозможности заполнить все роли на первое время) и «Любовь — лучший врач», на высший бенгальский язык.
…Когда я закончил свой перевод, я пригласил нескольких ученых пандитов, которые несколько раз очень внимательно прочли мой труд, и я тогда мог наблюдать, какие фразы показались им наиболее приятными и возбудили их чувства.
…После похвал пандитов Голокнат Даш, мой лингвист, предложил мне: если я захочу публично поставить эту пьесу, он берется обеспечить меня туземными актерами и актрисами…
На открытие своего театра Лебедев пригласил всю индийскую интеллигенцию города Калькутты и его окрестностей. Первые два представления прошли при огромном стечении публики. Однако создание театра на бенгальском языке с современным репертуаром было совершенно невиданным для того времени начинанием и вызвало ярую вражду колонизаторов, в особенности владельцев английского театра Ост-Индской компании.
Стремясь всеми мерами к закрытию театра Лебедева, они сманили индийских актеров, подстроили порчу декораций и подговорили работавших у Лебедева столяра, плотника, садовника и повара предъявить ему ложные денежные иски. Высокопоставленные английские патроны Лебедева в Калькутте, оказывавшие ему покровительство прежде, когда он лишь услаждал их слух своей музыкой и не устраивал представления индийцам, теперь отвернулись от него, и разоренный и больной Лебедев был вынужден вернуться в Европу.
Поскольку он не был в состоянии платить крупные суммы за проезд, помощник капитана и шкипер английского корабля, на котором он ехал, издевались над ним, били его и попортили его вещи. Все попытки Лебедева найти на них управу у английского губернатора Капской колонии были тщетны.
Раздобыв немного денег концертами в Капштадте, Лебедев прибыл, наконец, в Лондон, где обратился за помощью к князю С. Р. Воронцову и к Я. И. Смирнову. Будучи в Индии, Лебедев их сильно идеализировал, полагаясь на их просвещенность и горячую заинтересованность в распространении знаний. Однако в Лондоне Лебедеву пришлось в них разочароваться. Оба они отнеслись к нему как к нахлебнику и авантюристу.
Опубликовав в Лондоне свою грамматику бенгальского диалекта хиндустани в 1801 году, Лебедев уехал в Россию, где выпустил в 1805 году свою вторую книгу, в которой не только сообщал о древнеиндийском календаре, о философии, религии и обычаях индийцев, но дал сведения и об английском господстве в современной ему Индии. При этом Лебедев писал в духе глубокого уважения к индийцам и негодования по отношению к их английским властителям.
Лебедев положил начало изучению санскрита в России и составил бенгальский шрифт для типографии Академии наук. Над этим он трудился до конца своей жизни.
Яркая фигура Г. С. Лебедева мало привлекала к себе внимание в царской России. Возможно, что в прошлые века его бескорыстный энтузиазм казался чудачеством или даже сумасшествием, как полагал Павел I.
Г. С. Лебедев опубликовал отчет о своей деятельности и своих злоключениях в Индии в предисловии к своей книге о грамматике языка хиндустани и сообщил отдельные биографические данные о себе в другом своем крупном труде — о нравах и обычаях населения Индии. Некоторые сведения о Лебедеве привел также его современник И. Х. Аделунг. Отдельные сообщения о Лебедеве имеются в книге Ф. Аделунга. В 1880 году в 24-й книге «Архива князя Воронцова» было опубликовано письмо Г. С. Лебедева Воронцову и одновременно вышла большая биографическая статья о Лебедеве, написанная Ф. И. Булгаковым, наиболее вероятным автором и заметки о Лебедеве в «Русском биографическом словаре». Булгаков использовал неопубликованные записные книжки Лебедева, хранившиеся тогда в архиве князя П. П. Вяземского. Позднее краткие заметки о Г. С. Лебедеве были опубликованы в различных биографических словарях, а Д. И. Успенский напечатал сведения, касающиеся устройства Г. С. Лебедевым в Петербурге типографии с индийским шрифтом.
В Англии только в начале XX века появилась краткая биография Г. С. Лебедева в словаре индийских биографий Бакленда. Наряду с аутентичными сведениями, почерпнутыми из предисловия Г. С. Лебедева к его грамматике хиндустани, в заметке имелись неизвестно откуда взятые измышления, например, о том, что Лебедев был театральным директором у Великого Могола и т. п. В 1923 году о роли Лебедева в развитии бенгальского театра упомянул в Индии Дж. Грирсон, источником которого было все то же предисловие Лебедева к его грамматике хиндустани.
В СССР в 1940-х годах оживился интерес к нашему примечательному соотечественнику, так много сделавшему для укрепления русско-индийских культурных связей. В своих статьях академик А. П. Баранников упомянул о Лебедеве в 1946-м и 1948 годах, но широкий советский читатель узнал о Герасиме Лебедеве из небольшой заметки в «Огоньке», написанной Е. Л. Штейнбергом в связи с покупкой им у букиниста книги Asiatis Annual Register за 1799 год, принадлежавшей ранее Г. С. Лебедеву и имевшей на полях его пометки. Е. Л. Штейнберг опубликовал также дневник русского мореплавателя XVIII века Ю. Ф. Лисянского, в котором есть запись о встрече Лисянского с Лебедевым на мысе Доброй Надежды.
В 1956 году К. А. Антоновой были опубликованы выдержки из тетрадей Лебедева. В том же году вышли две статьи о нем в сборнике Института народов Азии АН СССР. В статье талантливого молодого ученого B.C. Воробьева-Десятовского были использованы документы, хранившиеся в ленинградских архивах, а статья Л. С. Гамаюнова базировалась на анализе взглядов Лебедева, высказанных им в книге «Беспристрастное созерцание… брагменов» и в его записных книжках. В следующем году Л. С. Гамаюновым была опубликована биография Лебедева отдельной брошюрой.
Находка новых материалов — дневника Г. С. Лебедева периода его возвращения из Индии в Англию и пребывания в Капской колонии — вызвала появление интересной статьи М. Медведева в «Неделе» — популярном приложении к газете «Известия».
(Из книги Г. С. Лебедева «Безпристрастное созерцание систем Восточной Индии брагменов, священных обрядов их и народных обычаев» — посвящение Александру I, Предуведомление к книге и часть III ее — «О священных брамгенских обрядах и народных обычаях», 1805 год.)
Всеавгустейший монарх, всемилостивейший государь!
На сердце еще Петра Великаго лежало возыметь сближение с великим моголом, как то явствует из бывшей в 1716 годе в великую Тартарию экспедиции под начальством Александра Беккевича Черкаскаго, равно как и из монаршей того же великаго императора грамоты (который не возгнушался облещись в простейшую одежду ремесленника), посланной в 1723 годе чрез вице-адмирала своего Вильстера к тогдашнему индийскому самодержцу, да то же самое усматриваем и из ответного письма французскаго аббата Биньон, которому от его величества препоручаемо было перевести кальмукския, или (монкольския) монгольский писания.