Чтение онлайн

Но австрийский двор забеспокоился по поводу русской гегемонии в Европе, и очень скоро во время конгресса составился антирусский дипломатический, а фактически военный союз, в который вошли только что поверженная Франция, союзница России Австрия и Англия. Союз был тайно заключен против Александра и частично против Пруссии, поскольку Пруссия в этот момент была на стороне России. Через некоторое время Александр узнал об этом союзе, но при очень странных обстоятельствах.

Наполеон, как вы знаете, был сослан на остров Эльба, который дан был ему в полное владение. Отслеживая события, которые происходили во Франции, он понял, что Бурбонов начинает ненавидеть уже вся страна. В один прекрасный день, посадив батальон на корабль, он проплыл небольшое расстояние, которое отделяет Францию от Эльбы, и высадился на берег.

Пешком он дошел до Парижа, встречая повсюду необыкновенный энтузиазм крестьян, горожан, солдат, офицеров. Франция была как будто бы довольна. Весьма любопытна эволюция газетной терминологии, которую можно было заметить в эти дни. В одной и той же газете за неделю уместились самые разнообразные заголовки. Как только в Париже получили известие о высадке Наполеона, в тот же день в одной из газет появился заголовок: «Чудовище высадилось на берег Франции»; затем последовали {65} заголовки: «Людоед в Гренобле», «Узурпатор в Лионе»; последний же гласил: «Его императорское величество будет завтра в Париже». Это одна из тех красочных историй, которые подтверждает нехитрую истину о том, что собой являет журналистика.

Наполеон вошел во дворец Тюильри спустя несколько часов после позорного бегства Людовика XVIII, который впопыхах забыл опустошить ящики стола в своем кабинете. Наполеон решил посмотреть, что там осталось, и нашел сверхсекретный договор, который был заключен Францией, Австрией и Англией против Александра. Немедленно полетел фельдъегерь в Вену, который и доставил Александру этот документ. К тому времени самолюбие Александра было полностью удовлетворено (Наполеон побежден, Париж взят и т. д.), и он имел полную возможность заняться своими делами, а Европу предоставить ее собственной судьбе. Но Александр был полностью захвачен идеей легитимизма, как он его воспринимал. Он вызвал канцлера Австрии, дал ему понять, что тот собой представляет, но в то же время заверил, что все остается по-прежнему. Наполеон процарствовал, как вы знаете, еще 100 дней, и все это кончилось битвой при Ватерлоо, где Наполеон почти разбил английскую армию, но на поле боя подошли не кавалерийские корпуса Наполеона, а армия Блюхера, которая и нанесла решающий удар по противнику. Наполеон сдался англичанам и был отправлен на остров Св. Елены в Южную Атлантику, где-то посередине между Южной Америкой и Африкой, и там прожил до конца жизни, написав мемуары, которые у нас уже изданы.

Венский конгресс отдал все-таки большую часть герцогства Варшавского России, и теперь польские земли в составе России стали называться Царство Польское, а часть Саксонии отошла Пруссии. Галиция осталась в руках Австрии, хотя Александр мог в тех условиях отнять у нее эти земли. Александром владела идея легитимизма, и в последующий период он задумал создать союз европейских государей на основании евангельских истин — ни более, ни менее, и этот союз был создан и получил название Священного союза.

Австрийцы, пруссаки, англичане и другие государи, в том числе и французы, цинично смотрели на эти идеи Александра, который хотел после всех ужасов, сопровождавших Наполеоновские войны, не просто порядка в Европе, а порядка, основанного на каких-то нравственных идеалах. Ему поддакивали, но на деле хотели использовать Россию в качестве полицейского государства для подавления революционных и национальных движений. Так оно и получилось.

Александр понимал свою роль, свои обязанности весьма своеобразно. Даже когда турки стали вырезать православных греков, он не поддержал греков по-настоящему, заявив, что они — бунтовщики против законного правительства.

Авторитета в глазах подданных это ему не прибавило, но с подданными можно было не церемониться. И подданные это поняли. Государя они видели не часто: он был на конгрессах то в Ахене, то в Вероне, то в Троппау. В сущности, эти конгрессы только поддерживали идею Священного союза, а русские дела были пущены на самотек.

Уже не было реформ — наоборот, наступала какая-то стагнация, и понять это было можно, потому что император устал.

В Манифесте об окончании войны была фраза, которая касалась практически всего населения России, поскольку оно было крестьянским и крепостным: «Крестьяне, верный наш народ, да приимут мзду свою от Бога». Больше о крестьянах ничего не было сказано. Такая формулировка как бы игнорировала прошедшие великие события.

Если говорить о потерях России в этой войне, то они сводятся к следующему: по переписи 1811 года в стране жило 18 миллионов 740 тысяч душ мужского пола, но коль скоро женщин часто бывает больше, чем мужчин, то общее население страны подходило к 40 миллионам. За четыре года естественный прирост составлял где-то от 1 до 1,5 миллионов. По переписи 1815 года в стране оказалось 18 миллионов 880 тысяч душ мужского пола, т. е. прирост составил всего 140 тысяч. А если мы подсчитаем всех не родившихся, то получим, что страна за 4 года потеряла 2 миллиона душ.

Полностью были разорены Ковельская, Гродненская, Витебская, Могилевская, Виленская, Смоленская, Московская губернии, частично Псковская, Курляндская, Тверская, Калужская. Там не было боевых действий, но они шли неподалеку, поэтому имела место реквизиция скота, фуража, продовольствия. В рублях убытки никогда подсчитаны не были, но англичане, которые субсидировали Россию, все-таки интересовались, сколько потеряла Россия, сколько нужно денег на восстановление. Они сумели подсчитать убытки Московской губернии, которые составили 270 миллионов рублей — приблизительно в полтора раза больше государственного бюджета России. Можно себе представить, какие чудовищные траты предстояли.

Где взять деньги? На содержание армии за границей в месяц требовалось около 7 миллионов рублей золотом. В казне было пусто. Отчасти спасала положение Англия, которая продолжала субсидировать русскую армию. Так, ввоз в 1812 году был меньше, чем на 90 миллионов рублей, а вывоз достигал 150 миллионов. Положительное сальдо было 60 миллионов рублей, это было немало и нас держало на плаву, хотя были моменты, когда рубль падал до 10 копеек на серебро. Вот что получила Россия в результате соприкосновения с Европой в лице Наполеона.

Александр должен был хорошо это знать, но реакция его была странной. Устройство военных поселений казалось благой идеей: пусть армия постарается прокормить себя сама, т. е. солдат превращали в крестьян, а крестьян делали солдатами. Они должны были под началом своих командиров косить, {66} пахать, складывать, обрабатывать, строить и т. д., и при этом заниматься еще военной подготовкой. Военные поселения решено было строить по всей западной границе и под Новгородом. Система воспитания солдат в этих лагерях была такова, что, во-первых, они там умирали от болезней, а во-вторых, там возникали бунты, которые жесточайшим образом усмирялись. Александр однажды высказался в том духе, что военные поселения будут существовать, хотя бы ему пришлось выстелить трупами всю дорогу от Петербурга до Чудова.

Ожидаемого облегчения военные поселения не принесли, потому что были экономически невыгодны, т. е. по-прежнему солдаты прокормить себя не могли. А учитывая затраты на устройство этих поселений, эта затея оказалась крайне вредной с точки зрения даже экономики.

Политика в остальных вопросах была в том же духе. Когда-то император Александр даровал знаменитый университетский Устав 1804 года, который давал университетам автономию; научные советы университетов фактически самостоятельно управляли всем учебным и научным процессом. Но вот Александром в это время стали владеть странные мистические настроения, в которых чувствовалась мешанина из самых различных убеждений, советов, неосознанных желаний, воззрений. Естественно, сразу появились люди, которые на словах разделяли такое увлечение императора. В университетах стали наводить порядки, исходя из требований «сегодняшнего дня», математику, биологию и прочие дисциплины стали приводить в соответствие с Ветхим Заветом — ни более ни менее. Кончилось это тем, что профессоров стали выгонять, а кого не выгоняли, те уходили сами, потому что работать под руководством Магницкого и Рунича было просто невозможно. Не говоря о том, что это могло дискредитировать и Православную Церковь. Рунич и Магницкий не были иерархами, а просто чиновниками, но все их действия прикрывались христианской фразеологией, что делало ситуацию чрезвычайно неприятной.