Чтение онлайн

Скажите на милость, к простой, ничем не примечательной монашке, если она не творит невиданные чудеса (а Досифея не творила), съехалась бы знать того времени? Думаю, что нет. А вот проводить в "последний путь" дочь императрицы Елизаветы дворяне и народ отправились бы с охоткой.

У историка И. Снегирева читаем вообще об удивительных вещах: "Тело Досифеи погребено не в том месте, где обыкновенно хоронили инокинь Ивановской обители, но в Новоспасском монастыре, усыпальнице Романовых, у восточной ограды, на левой стороне от колокольни ".

Думаю, в данной ситуации какие-либо комментарии совершенно излишни. Монахиня Досифея "Тараканова", видимо, вполне могла претендовать на трон, где с комфортом пристроилась незаконная Екатерина П. А та, в свою очередь, была способна не только заточить и убить, но и заточить, сохраняя жизнь физическую, но лишая перспектив жизни исторической и династической, то есть постричь в монахини, дабы дерзкая (с точки зрения залетной ан-гальт-цербстской птички Фике) претендентка еще при жизни прошла горькую и подчас страшную науку прощания с миром земным, науку Умирать.

Впрочем, я не исключаю и такой возможности, что Досифею, дочь Елизаветы, умудрились символически убить целых два раза: первый раз - заточив "княжной Таракановой"/самозванкой в Петропавловку, а второй раз - проведя над ней обряд монашеского пострига.

О нем принято спорить подолгу и взахлеб, безразличной золотой середины лично мне так и не встречалось.

До сей поры мы, россияне, так и не решили, направил ли Петр I Россию к свету европейской образованности, ввел ли ее в число великих держав и открыл ли перед ней путь в блистательное будущее? Или подверг жестокому испытанию национальную самобытность русского народа, заразил его проказой подражательства чужому и влечением не к духовным ценностям, а к жизненному комфорту на западный лад? Или реформы Петра при всей их шумности и поверхностной выразительности только скользнули по глади вод русской жизни, не всколыхнув ее глубин, - подумаешь, сменили покрой кафтанов да бороды обрили?!

В мои планы не входит решать вопрос о роли Петра в истории, хотя в глубине души я придерживаюсь того мнения, что невероятный заворот мозгов, когда общество (уменьшившееся во время правления Великого... Палача на 25 %) не очень-то понимало, куда вообще следует брести по болотине жизни и на какие кочки перескакивать, - вот единственный закономерный результат всей деятельности Петра.

О нет, в настоящий момент меня интересуют его смерть и погребение.

Петр умер 28 января 1725 г. Собственно говоря, ждали этого достопамятного события уже давно и в великом нетерпении. Здоровье его, изъеденное многолетним пьянством, ухудшалось прямо на глазах. Лихорадки, простуды, приступы мочекаменной болезни терзали его беспрестанно.

В письмах императора к супруге Екатерине, будущей государыне всея Руси, довольно часто встречаются известия о его болезнях. "То он страдает "чечю-ем" [в XVIII в. так именовали "модную болезнь" геморрой.
– Авт.], то завалами или расстройствами желудка, отсутствием аппетита, то припадает с ним "рее", вообще ему "мало можется" (М. Семевский. "Царица Катерина Алексеевна").

"Любящей" супруге и любящему ее светлейшему князю А. Д. Меншикову оставалось только набраться немного терпения и чуток подождать.

(И о том, что это не голословный оговор с колокольни субъективзма автора, свидетельствует сохраненный историей факт: однажды, в весенний день 1719-го тогда еще года, в кабачке при кирпичных заводах угощалось несколько человек, среди которых были и певчие князя Меншикова. Как водится, провозгласили здравицы. Крикнули тост и за здоровье царя, на что слуги Александра Даниловича спокойно ответили: "Здравствовал бы светлейший князь, а государю недолго жить!"

История "любовно" сохранила и память о 15 января 1723 г.
– о разговорах уже императрицы певчих: "его императорскому величеству и нынешнего года не пережить. А как он умрет, станет царствовать светлейший", то есть князь Меншиков. Что ни говори, а вывод напрашивается сам собой: любили светлейший и императрица послушать пение певчих, а певчие их, в свою очередь, любили поговорить...)

Как бы там ни было, болезни или не болезни, но государь Петр Алексеевич был обречен уйти. Незадолго, в общем-то, до своей кончины он совершает несколько "опрометчивых" поступков, стоивших ему венценосной жизни:

1. Коронует в Москве Екатерину I. Само по себе дело очень даже неплохое: чего ж не короновать красивую женщину. Одна из надписей в коронационном фейерверке 1724 г. гласила: "Божиею милостию, Петра велением, Екатерина Алексеевна императрица Российская". Красиво! Да вот только сумма букв в словах этих, если считать по порядковому номеру каждой буквы в алфавите, равна примечательной дате "1725". Именно в этом году Екатерина предначертала себе взойти на престол? и судьба ее была решена в день коронования: именно тогда россиянам было указано "свыше", что правление Петра приближается к своему логическому завершению. Видимо, здорово увлекалась нумерологией и магией чисел будущая российская государыня...

2. Коронацией Екатерины Петр не "удовлетворился", и за несколько месяцев до своей смерти предает казни поэта Виллима Монса, по совместительству секретаря и доверенного лица государыни-императрицы. Поговаривали о любовной связи государыни с талантливым секретарем, но, скорее всего, дело заключалось в том, что государю на стол попали письма Монса с проектом заговора супротив его августейшей персоны.

Что бы там ни было на самом деле, мы никогда уже не узнаем наверняка: сразу после смерти Петра все бумаги по "делу" поэта попали к самому главному сберегателю высокомонаршей чести - князю Меншикову, а он приказал сжечь документы, считая, что на его любимой императрице не должно быть ни малейшей тени. После казни поэта голова его была заспиртована по всем правилам искусства и выставлена Петром на ночном столике императрицы. Современники с удовольствием сплетничали, что увидав на своем столе этот "новый предмет обстановки", Екатерина даже в лице не изменилась под пристальным взором слегка неадекватного супруга. Равнодушно скользнула взглядом, отвернулась. Думаю, в этот самый момент она зачитывала приговор неуравновешенному супругу.

3. В середине ноября 1724 г. (опять же за два месяца до кончины) указом Петра всем подданным было запрещено принимать к исполнению приказы и распоряжения Екатерины; она также потеряла право распоряжаться денежными средствами, отпускаемыми на содержание ее двора.

4. И наконец, самая большая ошибка Петра: в опалу (немилость) попадает любезный друг младых лет государя, светлейший приятель императрицы, ее "верный пес" - князь Александр Данилович Меншиков...

Приговор зачитан и обжалованию не подлежит...

После праздника Крещения 1725 г. государь слег. Последние дни он не знал ни минуты покоя: его тело сотрясалось в конвульсиях, приступы мучительной боли следовали один за другим.

"Вскоре от жгучей боли крики и стоны его раздались по всему дворцу, и он не был уже в состоянии думать с полным сознанием о распоряжениях, которых требовала его близкая кончина. Страшный жар держал его в почти постоянном бреду... Когда боль ненадолго отступала, царь жарко каялся в своих прегрешениях,- два раза он причащался из рук Феофана Прокоповича1 и получал отпущение грехов. Императрица не оставляла его изголовья три ночи сряду".