Чтение онлайн

Появляются и некоторые новые города и селения в этом крае, например, Устюжна на Мологе.

Население из Ростово-Суздальской земли распространялось и далее по бассейну Северной Двины. Одна рядная грамота, по некоторым признакам относящаяся к началу XIV в., обозначая границы земли новгородского боярина в Шенкурском крае, говорит о «ростовских межах». Великий князь Иван Васильевич, перечисляя в своей духовной волости Заволочья по рр. Волге и Двине, между прочим, называет и «Ростовщину». Эта волость, очевидно, составилась из ростовских переселенцев и потому получила такое название. Один список Двинских земель 1471 г. указывает в том же крае по Волге и Двине до р. Сии «Ярославский рубеж» и вотчины ростовских князей, владевших ими еще до падения Новгорода. Очевидно, что эти ярославские и ростовские владения в Заволочьи создались вследствие колонизации, вышедшей из пределов этих княжеств [84] .

Колонизация, шедшая из Ростово-Суздальской земли в Заволочье, встречалась в этом крае с колонизационным движением из Новгорода, которое продолжалось и в рассматриваемое время и, по всем данным, было даже значительнее первой. По крайней мере, мы знаем, что новгородское наречие преобладает и в настоящее время в Северном крае. Главными двигателями новгородской колонизации севера были в рассматриваемое время богатые новгородские землевладельцы и промышленники. Разными путями, т. е. самовольным захватом, покупкой и пожалованием веча приобретали они себе земли на севере, устраивали свои резиденции и созывали колонистов. Так, в начале XIV в. знатные бояре новгородские Своеземцевы приобрели у Чудских старшин огромное пространство по р. Ваге [85] . Своеземцевы первые завели на Ваге хлебопашество; а до того времени чудь питалась только охотой и рыбной ловлей. Особенно улучшилось положение этого края при внуке основателя здешнего поселения, тоже посаднике, Василии Степановиче Своеземцеве (половина XIV в.). Он сам нередко жил в своих владениях, занимался хозяйством и построил Пинежский городок над р. Пинежкой, впадающей в Вагу в 16 верстах от Шенкурска. Для обеспечения спокойствия своего края, он не раз должен был предпринимать походы против югры, нападавшей на эти места. Рядом с Своеземцевыми в Важской области устроилось еще 12 боярских поселков [86] . Новгородская летопись под 1342 г. сообщает, что некий Лука Варфоломеев «не послушав Новгорода и митрополича благословения и владычня», взяв с собой холопов-сбоев, отправился за Волок на Двину: «и постави градок Орлец и схопив Емчан, и вся землю Заволотскую по Двине, вси погосты на щит». Результатом этого вторжения не было одно только ограбление погостов по Двине. Построенный Лукой Орлец оставался и увеличил собой число русских поселков в этом крае. На беломорском побережье в рассматриваемое время раскидалось довольно много русских, правда очень малолюдных, поселков. Это были так называемые страдатыя деревни, т. е. населенные страдниками (работниками-холопами), принадлежащими князьям, боярам, духовенству и купцам. Так, например, у архиепископа Феофила было четыре села на Бобровой горе, у Марфы-Посадницы несколько деревень на р. Суме. Далее новгородские колонии тянулись по рр. Лоне, Шуе, Соле, Кеми, Керети и Вазузе, т. е. по западному берегу Белого моря и на Терском берегу [87] . В качестве результата этой новгородской колонизации можно отметить появление в Заволочьи в одном только бассейне р. Двины и ее притоков более 50 новых поселков по сравнению с теми, о которых мы знаем из известной грамоты Святослава Ольговича 1147 г. [88] . В числе этих новых поселков являются, между прочим, нынешние города – Шенкурск, Холмогоры. В бассейне р. Онеги и в соседнем Обонежьи за это время появляются также новые поселки, например, Каргополь на Онеге, Пудож на р. Бодле, что служит, опять-таки, указанием на увеличение славянской колонизации и в этом крае.

Для объяснения всего этого колонизационного движения в Северном крае необходимо принять во внимание, что он не только предоставлял колонистам убежище, но и благоприятные условия для промыслов и хлебопашества. Помимо богатых рыбных и звериных угодий, колонисты находили здесь полосы довольно плодородной земли, на которой с успехом можно было заниматься земледелием. И в настоящее время, если верить словам одного местного исследователя, в Двинском крае, в Шенкурском и Яринском уездах встречаются земли, на которых ячмень родится сам-40 и даже сам-90. Насколько позволяют судить письменные памятники, новгородские постоянные селения основаны были здесь именно в связи с земледелием, что подтверждается и тем, что земли, занятые новгородцами, и в настоящее время самые плодородные [89] .

Слияние двух колонизационных потоков в Заволочьи породило ряд столкновений как между колонистами, так и между их метрополиями. Новгородские колонисты, как старейшие насельники края, считали его своим и не прочь были вытеснить прихожих людей из Ростово-Суздальской области. Поэтому главный город этих последних Устюг Великий не раз подвергался нападению и разорению от новгородских колонистов. Новгородцы обнаруживали стремление подчинить себе Ростово-Суздальские колонии в Заволочьи. Со своей стороны, великие князья Московские, в XIV в. овладевшие большей частью Ростовских княжеств, пытались подчинить себе новгородские колонии в Заволочьи и уговаривали местных новгородских земледельцев отложиться от Новгорода и подчиниться Москве. Временно, при Василии Дмитриевиче, они, как известно, имели в этом успех. Но окончательное подчинение края Москве воспоследовало только вслед за падением новгородской самостоятельности.

Сказанное нами о борьбе Москвы и Новгорода в Заволочьи лишний раз подтверждает, какие важные основания дает история русской колонизации для объяснения явлений политической истории. Впрочем, в истинности этого положения вы могли уже убедиться из тех объяснений, которые я приводил вам относительно возвышения Твери и Москвы среди княжеств Ростово-Суздальской земли, появления в ней новых княжеств и исчезновения прежних, относительно возвышения Галича в юго-западной России, относительно появления новых княжеств на верховьях Десны и Оки и относительно исчезновения прежних княжеств в Приднепровьи. Все эти новые явления, как я говорил вам, объясняются переменами в размещении населения, последовавшими вследствие татарских нашествий XIII и XIV вв.

Итак, в Ростово-Суздальской земле татарские нападения разрядили население на востоке, сбили его к западу и отчасти к северу, заставили населить лежавшие здесь лесные и болотистые дебри и продвинуться к новгородским поселкам, которые, в свою очередь, размножились и захватили большое пространство, особенно на севере, вследствие естественного прироста населения и стремления к новым промышленным угодьям.

Причины, обусловившие устройство монастырей до татарского ига в городах. Усиление стремлений к иноческому житию в русском обществе со времени татарского ига. Пустынножительство как предпочтительная форма иноческого жития: влияние Афона. Значение духовных факторов в заселении территории. – Направление монастырской колонизации: Валаамский, Соловецкий и другие. Монастыри – рассадники суздальской монастырской колонизации: Спасо-Каменный, Глушицкий, Троице-Сергиев, Кирилло-Белоозерский. Типы пионеров монастырской колонизации: преподобный Дионисий Глушицкий, Сергий Радонежский, Кирилл Белоозерский, Стефан Пермский. Нил Сорский и Корнилий Комельский как теоретики пустынножительства; роль их учения в истории монастырской колонизации. – Монастыри как передовые посты русской колонизации в Пермской земле и Ветлужском крае.

До сих пор, следя за расширением русской колонизации, мы отмечали преимущественно политические и социально-экономические причины, заставлявшие русское население занимать новые места и расширять все более и более территорию своей оседлости.

Такими причинами были: искание безопасности от внешних врагов и княжеских усобиц, рост населения и необходимость в новых землях и угодьях, искание более прибыльных, пахотных и промысловых мест… В качестве вождей и руководителей движения мы видели глав отдельных семей и родов, князей и крупных землевладельцев.

Со времени татарского погрома в процессе заселения страны и расширения территории русской оседлости наряду с социально-политическими и экономическими причинами начинает действовать и фактор чисто духовного свойства: я разумею особое движение, происшедшее в сфере иноческого жития, – стремление к пустынножительству. В качестве вожака и организатора заселения является, наряду с перечисленными агентами, особая духовная ассоциация – монастырь. Монастырская колонизация настолько любопытна по своим приемам и результатам, что нам необходимо уделить ей время и внимание.

Монастырская колонизация началась только со времени татарского погрома; до этого времени монастыри устраивались в населенных уже пунктах. Большинство монастырей основаны были князьями, боярами и другими богатыми лицами для собственных надобностей. В этих монастырях строители и их потомки каялись перед смертью, т. е. принимали монашество или даже схиму; в этих монастырях они погребались и в этих же монастырях предназначался и вечный помин по их душам. Те монастыри, которые учреждались по инициативе духовенства, предназначались быть рассадниками христианской жизни, очагами религиозно-нравственного просвещения. В этих заботах естественно было начать с тех мест, которые были, так сказать, на первой очереди, с наиболее населенных пунктов. Пока наиболее населенные места не были обеспечены средствами религиозно-нравственного просвещения, нельзя было заботиться о разбросанных весях и дворах. Вы знаете, что и христианство сначала распространялось по городам и затем, уже исподволь, проповедовалось и насаждалось по селам и деревням. Это был естественный ход вещей, который неминуемо должен был отразиться и на распространении монастырей. Кроме того, не надо забывать, что до XIII в. ни на юге, ни в северных лесных пространствах нельзя было монахам удаляться далеко от городов и населенных пунктов. На юге непрерывно нападали степняки, и Киево-Печерский монастырь, расположенный под самым Киевом, много раз терпел от их нападений. На севере, в глухих лесах, чудь недостаточно еще слилась с русскими людьми и вела с ними по временам вооруженную борьбу.

К половине XIII в., благодаря успехам русской колонизации в лесной области и сближению инородцев с русскими, создавались сравнительно спокойные условия существования в лесных пространствах. С другой стороны, увеличилось и число лиц, желающих вести иноческое житие. Бедствия, обрушившиеся на Русь, порождали в обществе подавленное, удрученное настроение, мысль о тщете и суетности мирского жития, и делали это общество восприимчивым к поучениям византийской аскетической литературы.

Городские и подгородные монастыри уже не могли вместить в себя всех, желающих удалиться от сует мира. С другой стороны, и самое удаление от мира стало пониматься буквально, строже. Все это породило стремление к уходу в пустые, незаселенные места. Немало повлияло в данном случае и простое подражание. В XIV–XV вв. у русских людей установилось живое общение с монастырями Афона, которые были образцами монастырского пустынножительства. Некоторые русские монахи, побывав на Афоне, уходили оттуда со страстным желанием устроить у себя на родине пустыни наподобие Афонских. С другой стороны, и с Афона прибывали иногда на Русь монахи и становились учредителями пустынножительных обителей на севере.