Чтение онлайн

Смутное время и внешние войны, которые велись в царствование Михаила Федоровича, приостановили постройку городов в степной Украйне Московского государства и, вместе с тем, дальнейшее движение русской колонизации в этом направлении. Только с окончанием второй польской войны московское правительство получило возможность продолжать прерванное дело. В 1686 г. оно распорядилось для защиты Рязанских, Шацких и Мещерских окраинных мест поставить в поле город, которым бы можно было в этих местах «войну от татар отнять». Построен был город Козлов на р. Воронеже, и в нем устроены были стрельцы, казаки и всякие жилецкие люди. От Козлова по направлению к Цне проведен был на протяжении 12 верст земляной вал, на котором поставлено три земляных городка с башнями. Этот вал должен был пересекать Татарский шлях, проходивший между верховьями Воронежа и Цны. Кроме того, на верхней Цне построен был город Тамбов, на р. Ломове, притоке Мокши, два города Ломова, Верхний и Нижний. Эти города доказали свою пользу уже на следующий год, когда татары по обычаю захотели прорваться внутрь России в этих местах. Воеводы из этих городов не пропускали неприятеля «и теми новыми городы и крепостьми, – оповещало правительство, – в Ряжских, Рязанских и Шацких во всех местах татарская война от приходов укреплена».

Ввиду этого правительство одновременно уведомляло о намерении своем продолжать постройку укреплений и в других местах на юге и на юго-востоке, «чтобы теми городами и острогами от крымских, от ногайских и от азовских людей войну отнять» [117] . И действительно, в следующие затем пять лет, т. е. в 1637–1641 гг., правительство воздвигло целый ряд городов на степной Украйне, и именно: Верхососенский и Усерд на р. Тихой Сосне, притоке Дона, пересекавшем Калмиусскую Сакму, Яблонов на Осколе выше Валуек, Чугуев на Донце, Корону, Вольный и Хотмыжск на верховьях реки Ворсклы. К соображениям стратегического характера при постройке этих городов присоединились и экономические. Оказалось, что казне выгоднее было производить единовременные расходы на постройку городов и устройство в них служилых людей на постоянное житье, чем платить ежегодное жалованье ратным людям, которых посылали на Украины для защиты от татар. Чем больше строилось городов на Украйне, тем меньше требовалось расходов на жалованье ратным людям. Те же служилые люди, которые поселялись на Украйне в городах, обеспечивались землей. В этом смысле составлен был в 1643 г. доклад царю и боярам. Поэтому постройка городов на Украйне продолжалась и в первые годы царствования Алексея Михайловича. В 1645 г. построен был Олынанск на р. Тихой Сосне, в следующие три года Карпов на верхней Ворскле, Усмань на притоке Воронежа того же имени, Н. Оскол на р. Осколе, Коротояк на р. Дон и Урыв близ него к северу, в 1652 г. Острогожск на р. Тихой Сосне. Чем больше возникало городов на Украйне, тем больше уменьшались расстояния между ними. Правительство пришло к мысли соединить их непрерывной чертой укреплений наподобие тех, которые мы видели в Поволжье. Осуществление этой мысли облегчалось тем обстоятельством, что, независимо от краткости расстояния между новопостроенными городами, между ними существовали еще вспомогательные, мелкие укрепления вроде острожков. К концу 50-х годов XVII столетия постройка этой черты была закончена. Она шла непрерывной линией, преграждая татарские шляхи, через города Вольный, Хотмыжск и Карпов на Ворскле, Белгород на Донце, Корочу на притоке Донца Короче, Н. Оскол на р. Осколе, города Усерд, Олынанск, Острогожск, Коротояк на р. Тихой Сосне, Урыв, Воронеж, Усмань; затем Сокольский, Добрый и Козлов на р. Воронеже. Если вы внимательно всмотритесь в направление этой черты, вы заметите, что она идет, придерживаясь линии р. Ворсклы, некоторых притоков верхнего Донца и Оскола, затем Тихой Сосны, Дона, Воронежа, Усмани и затем опять Воронежа. Такое направление укреплений обусловилось тем, что росшие по берегам перечисленных рек леса давали материал для постройки укреплений и, кроме того, реки сами по себе представляли естественные преграды, дополнявшие искусственные заграждения. Эта Белгородская черта примкнула к так называемой Симбирской черте. Симбирская черта проходила через города Тамбов, Верхний и Нижний Ломовы, Инсар, Саранск (после 1648 г.), Сурск на р. Суре, Корсунь на притоке р. Суры Барыше, Тагай и Симбирск. Симбирская черта построена была также в 50-х годах XVII столетия. Если вы примете во внимание, что Симбирская черта примыкала к Закамской, тянувшейся от г. Белого Яра до Уфы, вы увидите, что к началу 60-х годов XVII столетия вся юго-восточная Украйна Московского государства была защищена непрерывной линией укреплений, начиная от Ахтырки на Ворскле и кончая Уфой. Этот факт наглядно указывает, какого огромного напряжения государственных и народных сил требовала от Руси борьба со степняками. Те жертвы, которых требовала оборона от татар, вместе с ежегодными разорениями, постигавшими Русь, вместе с расходами на поминки татарским ханам и мурзам, в общей сумме едва ли были меньше, если не больше, того выхода, который некогда платила Русь в орду. Поэтому и татарское иго, перестав существовать юридически к концу XV в., фактически тяготело над Русью по крайней мере до начала XVIII в.

В то самое время, когда строилась Белгородская черта, на степную Украйну Московского государства направилось сильное переселенческое движение из Малороссии. Я уже упоминал вам, что с конца XVI в. московское правительство селило в городах степной Украйны черкас, покидавших Малороссию после неоднократных казацких восстаний и их усмирения. Черкасы приходили небольшими партиями, человек по 10–20, с женами, детьми, скотом и домашним скарбом. Вследствие недостатка людей московское правительство охотно принимало этих выходцев и предписывало своим воеводам как можно мягче обращаться с людьми, чтобы не оттолкнуть и привлечь новых переселенцев. В 1638 г., после усмирения мятежа Гуни и Остранина, на степную Украйну Московского государства явился целый казацкий полк с гетманом Яцком Остраниным во главе. Казаки изъявили желание служить Московскому государю и поселены были с женами и детьми на Чугуевом городище. Всех их было около 1000 человек. Им были выданы деньги для дворового обзаведения, хлебное жалованье на пропитание и семена, и, наконец, отведены были земли на пашню. За все это они должны были нести ту же самую службу, которую вообще отправляли служилые люди украинных городов, т. е. сторожевую, станичную, осадную, погоню за татарами и т. д. Но большая часть этих черкас, вследствие тягости военной службы и неудовольствий на московских воевод и служилых людей, поселенных вместе с ними, убежала обратно в Польшу в 1643 г. после убийства гетмана Остранина. Малорусская колонизация степной Украйны Московского государства пошла успешнее при Алексее Михайловиче, со времени восстания Хмельницкого.

После поражения Хмельницкого под Берестечком, по Белоцерковскому договору число реестровых казаков с 40 тысяч уменьшено было до 20 тысяч. Оставшиеся за штатом казаки должны были вернуться в сословие посполитых и давать стадии, т. е. кормы расставленным по Украйне жолнерам. Хмельницкий, избегая народного неудовольствия, дал разрешение казакам сходить с мест своего жительства и идти в Полтавщину и на московские грунты и там оседать городами и селами. Так рассказывают малорусские летописцы Самовидец и Грабянка, приурочивая факт к 1651 г. Грабянка прибавляет к этому: «и от того часу стали оседати: Суми, Лебедин, Харьков, Ахтирка и все слободы даже до реки Дону Козацким народом» [118] .

Это известие подтверждается и данными великорусских источников о возникновении названных и других городов. Тот же Грабянка сообщает о новом значительном переселении малороссов в Московское государство, имевшем место в 1659 г., во время вторичного гетманства Юрия Хмельницкого. По его словам, «зо всего за Днепра, даже из-за Днестра, люди бесчисленние на сюю сторону Днепра повольно для там всегда будучих от ляхов и от татар войн под царскую руку пущенни, котории не заместившися у Малой России, а далей за границу у Великую Россию пустивши, многие пустие земле даже за реки Донец и Дон великими градами и селами густо населили» [119] .

Но особенно значительно было передвижение малорусского населения на левую сторону Днепра в эпоху так называемой «руини», т. е. в гетманство Брюховецкого, Многогрешного и Самойловича (1663–1687 гг.). В эту эпоху Малороссия, раздираемая внутренними усобицами, подвергалась беспрестанным разорениям от татар и турок. Больше всего пострадала правобережная Украина, к концу XVII в. превратившаяся почти в пустыню. Одновременно с тем, как пустела правобережная Украина, населялась левобережная и московская Украйна, и притом выходцами с того берега Днепра. Так, в 1665 г., вследствие неистовств польского военачальника Чарнецкого, православные жители Корсуня, Черкасс, Белой Церкви и других городов и селений «нестерпимого ради гонения лядского» многими десятками семей выезжали из своей родины, переправлялись через Днепр и просили себе новоселья у православного царя Московского. Тогда же казацкие полковники левобережной Украины доносили, что «в городах (правобережных) счетом люди остались, толпами бегут пешие на левую сторону в наши городы и все наги от неприятелей и вконец обнажены». Известия о массовых передвижениях малороссов с правого берега Днепра, подобные только что приведенным, идут от 1673, 1674, 1675 гг. О размерах этих передвижений можно судить по таким, например, известиям. Гетман Дорошенко встретил более 10 тысяч человек, направлявшихся из Поднестровья и Побужья на левую сторону Днепра. В 1675 г. у гетмана Самойловича набралось около 20 тысяч семейств-переселенцев. То были казаки одиннадцати заднепровских полков: Чигиринского, Красницкого, Паволецкого, Браславского, Могилевского, Белоцерковского, Каневского, Черкасского, Уманского и Торговицкого. Около двух третей этих переселенцев водворились на жительство на степной Украйне Московского государства, южнее Белгородской черты, и только треть осталась в гетманщине. В 1679 г. Самойлович задался намерением перевести и тех жителей, которые еще остались на правобережной Украине. Он послал своего сына Семена, и тот взял Ржищев, Корсунь, Черкассы, Жаботин и другие города, и жителей их согнал на левый берег Днепра. Об этом сгоне гетман донес царю, изъявляя вместе с тем желание получить под свой «регимент» все казацкие слободы, стоявшие южнее Белгородской черты, или так называемую Слободскую Украйну. Из этого видно, что выходцы из-за Днепра и населили преимущественно эту Украйну.

Результатом малорусской колонизации на степной Украйне Московского государства было появление новых городов и селений в бассейнах верхнего Сейма, Сулы, Пела, Ворсклы и, главным образом, Донца, Оскола и Айдара. Между прочим, этой колонизации обязаны своим возникновением города: Недригайлов – Полтавской губернии, Митрополье и Суджа – Курской, Острогожск – Воронежской и все города Харьковской губернии, а также значительное количество слобод в уездах названных городов. Селившиеся на московской Украйне казаки получали земли, угодья и разные льготы, с обязанностью нести военную службу. В 1700 г. Петр выдал слободским казакам конфирмацию, в которой говорилось, что государь пожаловал казаков Ахтырского, Сумского, Изюмского, Острогожского и Харьковского полков за их верные и беспорочные службы – предоставил им безоброчно заниматься всеми промыслами, владеть землями и всякими угодьями, мельницами, рыбными ловлями, курить беспошлинно вино и шинковать им, не платить никаких податей и таможенных денег; за все это они должны были нести только воинскую службу – сражаться с татарами и доносить о всех движениях их на государевы украйны. Эта конфирмация, в сущности, была не чем иным, как общим подтверждением частных привилегий, выданных казакам предшественниками Петра.

Вследствие быстрого заселения Слободской Украйны – такое название получила территория к югу от Белгородской черты, населившаяся малороссами, – явилась необходимость в постройке новой укрепленной линии, специально для городов и селений, расположенных за Белгородской чертой. Такая линия, действительно, возникла в конце 70-х годов и в начале 80-х XVII столетия. В состав ее вошли укрепления городов: Соленого (Славянска), Царевоборисова, Савинска, Балаклеи, Лимана, Змиева, Соколова, Валок, Перекопа на р. Коломаке. Таким образом, новая черта шла вдоль р. Донца и его притока Можа, а затем переходила на приток Ворсклы – Коломак. Она пересекала, следовательно, не только Муравский, но и Изюмский шляхи. Благодаря последнему обстоятельству скоро заселилось малороссами течение р. Оскола. Возникшие здесь поселки вошли в состав особого Изюмского полка, образованного в 1685 г. Центром этого полка был город Изюм на Донце, построенный в 1681 г., как раз на том месте, где перебродили Донец татары, направляясь на север по изюмской сакме.

Вслед за малороссийскими казаками за Белгородскую черту направлялись и малороссийские мещане и крестьяне, позже сюда направлялось переселенческое движение из Великороссии. Проведение новой укрепленной черты должно было еще более усилить мирную земледельческую колонизацию края. По этой части в XVIII в. много сделали здешние крупные землевладельцы, т. е. монастыри, казацкие старшины и дворяне. Они льготами перезывали крестьян на свои земли и образовывали новые слободы и поселки. Некоторые из монастырей и в данном крае были пионерами русской колонизации. Таковы, например, Святогорский Успенский монастырь на Донце ниже Изюма. Он существовал уже в 1624 г., следовательно, ранее заселения края малорусскими казаками. Точно так же, ранее других селений, возник и Дивногорский монастырь на Дону, верстах в 7 ниже Коротояка. Но гораздо большее значение в истории Слободской Украйны Московского государства имели эти и другие монастыри тем, что созывали крестьян на свои земли, действуя в данном случае заодно со всеми другими крупными землевладельцами. Таковыми, кроме монастырей, были первоначально казацкие старшины. С Петра II началась здесь раздача обширных поместий русским вельможам, которые поселяли здесь своих крепостных крестьян из центральных великорусских губерний. Таким путем возникли, например, села Андреевка и Старый Салтов (Волчанского уезда), которые принадлежали Апраксину и Шафирову. Этим объясняется значительная примесь великорусского населения к преобладающему здесь и по сие время малорусскому населению. Некоторую, хотя и незначительную роль, в заселении Слободской Украйны сыграли и иноземные элементы. При Петре Великом здесь поселено было 4000 душ молдаван, переселившихся в Россию со своим господарем Кантемиром, небольшое число сербов и около сотни семейств калмыков.

В царствование Анны Ивановны, в 1731–1785 гг. проведена была новая черта укреплений на южной Украйне России южнее той, которая протянута была в конце семидесятых годов и начале 80-х годов XVII столетия. Эта новая черта протянута была от крепости св. Петра на Донце до Днепра, на протяжении 400 верст вдоль реки Беречи, впадающей в Донец, Березовой и Орели.

На ней было выстроено 17 крепостей и множество редутов. Постройка этой линии вызвана была тем обстоятельством, что левобережная Малороссия, заграждавшаяся прежде запорожцами, с 1711 г., когда Запорожье было уступлено Турции, очутилась в непосредственном соседстве с турецкими владениями. Когда началась война с Турцией, правительство Анны Ивановны распорядилось скорейшей постройкой укрепленной линии на границе с турецкими владениями. Для защиты этой линии поселены были 19 ландмилицких полков. Под этим именем являются в настоящем случае все те же служилые люди, которых селило и московское правительство в украинских городах, и которые известны были под именем солдат, драгун, стрельцов, казаков и т. д.

Петр Великий, как известно, этих служилых людей, превратившихся de facto в земледельцев, перевел на подушную подать и причислил к разряду государственных крестьян. Вместо рекрутской повинности на них наложена была служба в особом ландмилицком корпусе, который предоставлен был в распоряжение Киевского генерал-губернатора, специально для борьбы с татарами. Часть этого ландмилицкого корпуса и поселена была на новой украинской линии. Манштейн, видевший эту линию, говорит в своих записках, что она охраняется 20 тысячами драгун из милиции, размещенными по крепостям и селам, нарочно для них выстроенным. В мирное время они получают на одну треть менее обыкновенного войскового жалованья, а взамен им розданы участки земли, которую они обрабатывают. Это войско набрано из 20 тысяч бедных дворянских семейств в областях Курской и Рыльской, так называемых однодворцев, т. е. владельцев только одного двора, которые сами пашут свои земли. Эти же семейства обязаны ежегодно высылать на линию из своей среды известное число работников в помощь войску при земледельческих работах. Впрочем, эта командировка работников, в виду ее дороговизны и убыточности для казны и самих однодворцев, вскоре была прекращена. Взамен этого ландмилиционерам даны были различные льготы и облегчения по части воинской службы с тем, чтобы они могли отдавать больше времени своему хозяйству. Вследствие этого распоряжения и поселение ландмилиционеров утратило характер солдатских стоянок и приблизилось к обыкновенным земледельческим селам, в которых жили не только мужчины, но и женщины, дети, старые и малые.