Чтение онлайн

Вместе с тем произошла важная перемена в экономической деятельности и частном быту казачества. До конца XVII в. преобладающим занятием донских казаков была рыбная и звериная ловля. Когда в XVII в. некоторые из казаков стали было пахать землю, войсковой округ запретил им это занятие. Но с начала XVIII в. земледелие все более и более стало распространяться среди казаков. При увеличившемся населении нижнего Подонья звериные и рыбные угодья, очевидно, были уже исчерпаны, рыбной и звериной добычи перестало хватать на питание казаков, и они поневоле должны были браться за соху. Вместе с этим среди казаков все более и более стала распространяться семейная жизнь. Семейные или домовитые казаки были и в XVII в., но, наряду с ними проживало и огромное количество бессемейной голытьбы, набиравшейся из пришлого, главным образом, люда. С ограничением притока беглых, семейные казаки с течением времени перевесили количественно голытьбу. Так постепенно сглаживались и затирались местные бытовые особенности, созданные историей заселения края.

К концу XVIII в. сгладилась и еще одна местная особенность, созданная также историей. Как вы уже знаете, казаки устраивались на постоянное жительство на нижнем Дону и его притоках в городках. Городки были единственным типом поселений Донского казачества. В XVI и XVII вв. на Дону были, следовательно, все такие же поселки, какие видели арабские путешественники на этой реке в IX и X вв. и какие вообще преобладали на юге нашей страны в начальные времена русской колонизации. Одинаковые условия, долгое время господствовавшие в жизни нашего юга, порождали удивительное однообразие жизни на протяжении целого тысячелетия. Но к концу XVIII в., благодаря успехам государственной колонизации и покорению кочевников, эти условия изменились к выгоде мирного оседлого населения. На Дону это отразилось тем, что казаки перестали поддерживать свои укрепления и их поселки превратились в обыкновенные села, удержав только старинное историческое название станиц.

С развитием земледельческого хозяйства в области донских казаков стала распространяться и крестьянская колонизация. Войсковые старшины, которым отводились крупные участки земли, стали селить на них вольных или купленных крестьян, иногда беглых, действуя в данном случае подобно всем другим землевладельцам. Указом 1799 г. войсковые старшины были уравнены по рангам и правам с армейскими чинами. Вследствие этого многие казаки стали попадать в дворяне. Крестьяне, поселившиеся на землях войсковых старшин, были признаны их крепостными. Таких крестьян по ревизии 1811 г. за казаками-дворянами числилось без малого 77 тысяч ревизских душ. Положение 1835 г. должно было еще более подвинуть вперед крестьянскую колонизацию края. По этому положению каждому рядовому казаку должно было отводиться по 30 десятин земли на душу, а каждому войсковому офицеру, имеющему крестьян, по 15 десятин на каждую ревизскую душу. Таким образом, и для помещиков явилось побуждение приобретать крестьян, и для вольных крестьян, которые никогда не переводились на Руси, – побуждение селиться в имениях донских помещиков-казаков. Благодаря этому край усиленно заселялся в XIX в. В настоящее время во всей Области Войска Донского числится более двух с половиной миллионов жителей (2 575 818 чел.), т. е. средним числом без малого 1000 человек на одну квадратную милю.

Любопытно, что по данным 1882 г. в Области Войска Донского не было и 1500 тысяч жителей, т. е. в среднем 500 человек на квадратную милю. Так велик прирост населения в этом благословенном крае за какие-нибудь 15 лет. Теперь в этой области пришлые элементы уже значительно превысили казацкое сословие. По данным 1896 г. здесь было 1 051 932 казака, а всех остальных жителей 1 293 165 человек.

Дон в истории великорусского казачества играл ту же самую роль, которую играло Запорожье в истории малорусского. На Дону было главное гнездо этого казачества, рассадник, откуда оно самовольно распространялось по другим местностям юго-восточной России. На Дону и правительство Московское не раз почерпало контингент вооруженного люда для поселения на оборонительных линиях, которые оно проводило на окраинах государства.

Таким образом, казаки с Дона заняли нижнее течение р. Яика еще в царствование Ивана Васильевича Грозного. Они сожгли Сарайчик, ногайский городок при устье Яика, передвинулись вверх по этой реке и основали Яицкий городок, недалеко от нынешнего Уральска. На первых порах поселившиеся на Яике казаки не порывали связей с Доном, считали себя по-старому донскими казаками, сами собой больших дел не делали, а следовали приговорам, поставленным на Дону. Но впоследствии яицкие казаки организовались в самостоятельную военную общину. При царе Михаиле они подчинились Московскому государству, стали получать из Москвы деньги, хлеб, сукна и служить разные службы по обороне юго-восточных пределов России. Окончательное подчинение яицких казаков последовало только по усмирении Пугачевского бунта, в котором они принимали столь деятельное участие. Яицкое войско было переименовано в Уральское и вошло в состав иррегулярных правительственных войск. С подчинением яицких казаков государственной власти вошла в состав государства и заселенная ими территория по нижнему Уралу. Здесь казаки так же, как и на Дону, занимались, преимущественно, рыбной ловлей, скотоводством и охотой. Рыболовство и скотоводство и по сие время составляют главные занятия уральских казаков. При сравнительно малом развитии земледелия и область Уральского войска мало колонизировалась крестьянским населением. В 1896 г. на 116 987 уральских казаков числилось лишь 48 293 человека иных сословий.

Часть Донского казачества расселилась по Тереку, отчасти по собственной инициативе, но главным образом по набору правительства. Донские казаки проникли на Терек с Волги после завоевания Астрахани и сначала были вполне независимы. Но с построением в 1586 г. города Терки казаки стали нести в нем сторожевую службу. Терский городок был естественным приютом для этих казаков, слишком удалившихся от Руси; кроме того, за эту службу правительство по временам присылало терским казакам свое жалованье. Петр Великий распространил пределы России по западному берегу Каспийского моря завоеваниями на счет Персии. Для охранения новых приобретений Петр Великий решил увеличить количество терских казаков для сторожевой службы. С этой целью в 1724 г. переведена была с Дона целая тысяча казацких семейств в Терскую область. Дальнейшие переводы донских казаков в эту область состоялись уже в конце XVIII в., и притом не прямо с Дона, а с Волги. В конце XVIII в. на Терек было переведено в несколько приемов так называемое Волжское казачье войско. Это казачье войско было, в свою очередь, навербовано наполовину из донских же казаков. В 1732 г. Сенат вызвал охотников из Донского войска для поселения по так называемой Царицынской линии для ее обороны. Но скоро первоначальный план был изменен, и охрана Царицынской линии была вверена Донскому войску, а вызванные на переселение казаки, в числе 1057 семейств (из них 520 природных Донских казаков, а остальные великорусские и малорусские сходцы), поселены на Волге, в окрестностях Дубовки, между Камышинкой и Царицыным, и образовали в 1733 г. Волжское войско. Во владение этого войска были отданы земли по р. Иловле, кроме того, казаки получили пособия на построение дворов и хлебное жалованье в размере 5 рублей и 6 четвертей на семью. Новое войско недолго просуществовало на своем месте. В 1770 г. 517 семей из его состава были переселены на Терек к г. Моздоку и поселены в пяти станицах по левому берегу Терека для охраны края от кабардинцев. Они образовали особый Моздокский полк, который позже был пополнен двумястами семейств крещеных калмыков и милицией самой Моздокской крепости. Семь лет спустя, в 1777 г., с продолжением линии крепостей в Предкавказье, на запад от Моздока, сюда была выселена и остальная часть Волжского войска, поселенная в пяти станицах от Екатерининской и Александровской крепостей на протяжении 200 верст.

Для подкрепления сил войска к нему в 1832 г. были приписаны четыре гражданских селения на р. Куме с населением в 405 душ обоего пола. В этом же году из всех казаков, поселенных по Тереку, верхней Куме и ее притокам, образовано было линейное казачье войско, переименованное в 1860 г. в Терское. В Терской области, по данным 1896 г., насчитывалось 170 000 населения казачьего сословия и 101 132 невойскового.

Русское правительство в конце XVIII в. провело линию укрепления и сторожевых постов и по р. Кубани. Контингент военного люда для поселения по этой линии дал уже не Дон, а Запорожье и вообще Малороссия. В 1787 г., когда императрица Екатерина совершала свое известное путешествие в Крым, к ней явились послы от бывших запорожских казаков с просьбой о восстановлении Сечи. Екатерина обещала восстановить войско под именем «войска верных казаков». По настоянию Потемкина, восстановленному Запорожскому войску были пожалованы земли между Днестром и Бугом по берегу Черного моря, отчего и самое войско получило название Черноморского. За каких-нибудь два года казаки успели основать здесь 25 поселков с населением около 10 тысяч человек. Но в 1792 г. войску было предложено поселиться на Кубани и занять течение этой реки. Заняв здесь территорию в 30 тысяч квадратных верст, казаки основали г. Екатеринодар и 40 куренных поселков. Войско должно было нести постоянную сторожевую службу, охраняя границу от нападения горцев. Состав войска несколько раз пополнялся новыми массовыми переселениями в первой половине прошлого века. В общей сложности на Кубань переселилось запорожцев из Турции и Малороссии более 100 тысяч человек. К концу 60-х годов на территории войска существовало 3 города, 1 немецкая колония, 63 куренных селения, 5 поселков и 3000 хуторов. Черноморское войско, поселившись на Кубани, продолжало удерживать свое наименование до 1860 г., когда было переименовано в Кубанское. В 1896 г. лиц войскового сословия в Кубанской области было 784 616 душ, других сословий 1 141 707 душ.

Так, вы видите, что и в XVIII в. степная окраина России, отодвинувшаяся уже к самому Кавказу, колонизовалась такими же средствами, какими колонизовалась и степная Украйна Московского государства в XVI и XVII вв. Колонизация Предкавказья была простым продолжением заселения степной Украйны, последним ее моментом, и потому носила все тот же характер.

Общий характер заселения Сибири: редкость населения. Первоначальное знакомство русских с Западной Сибирью. Распространение московского владычества: походы на югру, вогулов и самоедов. Свидетельство Герберштейна. Деятельность Строгановых. Экспедиции Ермака, Мясного и Сукина. Постройка городов Тюмени (1586), Тобольска (1587), Аозъвенского острога, Пелыма (на р. Тавде), Березова (1593), Обдорска, Сургута, Тары (1594), Нарыма (1596), Кетского острога. Экспедиции конца XVI и первых годов XVII столетий: Бабинова и Дьякова, постройка Верхотурья (1598), Туринска (1601), Томска (1604), Кузнецкого и Чулымского острогов. Приостановка колонизационного движения в Сибирь в Смутное время. Результаты колонизации и царствования Федора Ивановича и Бориса Годунова. Колонизация Восточной Сибири; роль частной инициативы; походы казаков. Мотивы правительственной колонизации. Свидетельство Котошихина о сибирской «мягкой казне». Надежды на будущие выгоды. Колонизация Сибири после Смутного времени. Занятие бассейнов Енисея, Лены, Яны. Индигирки, Колымского, Анадырского и Амурского краев. Пути поступательного движения на восток. Покорение сибирских инородцев; походы мангазейских, кетских и енисейских казаков. Постройка Якутска (1732); экспедиция Бузы; объясачение юкагир. Походы Копылова, Порфирьева, Пояркова. Укрепление южных границ Сибири. Экспедиции С. Дежнева (1648), В. Колесникова, И. Галкина, Я. Хабарова (1650). Возобновление Алабазина (1669). Нерчинский договор (1689). Постройка Исетского острога, Удинского, Благовещенского, Иркутского; остроги по рр. Пыжме, Исети, Миасу и Ишиму. Итоги русской колонизации Сибири при Михаиле Федоровиче и Алексее Михайловиче. Колонизация при Петре Великом. Покорение Камчатки; постройка крепостей по рр. Оби и Иртышу. Успехи русской колонизации в Сибири при Николае I и при Александре II; основание Николаевска, Благовещенска, Хабаровска и Владивостока.

Ни один сюжет в истории русской колонизации не возбуждает в такой степени научного интереса, как занятие и заселение русским народом Сибири. Огромная территория, почти в 2 раза превосходящая Европейскую Россию с Кавказом и Финляндией (всего около 230 тысяч кв. миль), с чрезвычайно суровым климатом (средняя годовая температура Сибири та же, что и Архангельской губернии – 0°), со скудной сравнительно природой занята и заселена русским народом в такое время, когда под боком у него на юге расстилались черноземные «дикие поля», т. е. не возделанные степи с разнообразными богатыми угодьями: пчелиными, рыбными и звериными. Русский народ занимал, конечно, и эти теплые и плодородные места, но в то же самое время русские колонии неустанно и неудержимо разбрасывались по необъятному пространству Сибири, отвлекая таким образом часть народа от заселения южных пространств. Эти колонии стремились охватить как можно большее пространство, вследствие чего разбрасывались по Сибири необыкновенно редкими и мелкими поселками. И в настоящее время, когда прошло три века со времени первоначального водворения русских в Сибири, страна эта числится необычайно редко населенной, местами почти совершенно пустой. На пространстве 230 тысяч кв. миль в Сибири, причисляя к ней и восточную часть Пермской губернии, живет около 7 с половиной миллионов, т. е. около 30 с небольшим человек на 1 кв. милю. Большинство этого населения сосредоточено в южной части Тобольской губернии, в Томской, южной части Енисейской, в Иркутской губернии и Забайкальской области, а остальные части Сибири представляют почти совершенную пустыню. В Якутской области, например, живет, в общей сложности, менее 4 человек на 1 кв. милю, в Приморской области – менее 7 человек, в Амурской – около 14 человек на кв. милю. Русского населения в Сибири на общую сумму 7 с половиной миллионов придется около 4 с половиной миллионов. Естественно, возникает вопрос, какие причины обусловили занятие русским народом этой суровой страны, которую он так мало населил в течение трех веков, и что заставило русское население так широко разбросаться в этой необъятной стране.

С Западной Сибирью русские люди были знакомы с очень давних времен. Туда проложили впервые путь новгородцы, ходившие собирать дань с Печоры и Югры, т. е. вогулов и остяков. Эти племена жили по обеим сторонам Северного Урала и по нижнему течению Оби и ее притокам, а остяки и далее по Енисею, куда, по всей вероятности, они отступили под давлением надвигающегося русского государства и колонизации. Новгородцы сначала брали дань с той югры, которая жила по эту сторону Уральских гор (знаменитое Закамское серебро, которого требовал от них Иван Калита), а во второй половине XVI в. перешли и за Урал. Новгородский летописец сообщает, что зимой 1364 г. приехали с Югры новгородские дети боярские и молодые люди, «воевавшие по Оби реке до моря, а другая половина рати на верх Оби воевавша». Целью этого похода, несомненно, было наложение дани на туземцев, которые доставляли дорогие меха. Новгородцы показали путь в Югорскую землю Москве. Еще ранее покорения Новгорода, в 1465 г., великий князь Иван Васильевич посылал из Устюга охочих людей воевать Югорскую землю.

Экспедиция увенчалась успехом: посланные привели Югорскую землю за великого князя, вывели много полона, двоих князей доставили в Москву, где великий князь пожаловал их опять княжением Югорским и отпустил домой, наложив дань. 18 лет спустя состоялся новый поход Московской рати за Урал. Вогулы стали нападать на Пермь, подвластную Москве, и великий князь для усмирения их послал воевод с ратными людьми из северских уездов: с устюжанами, вымичами, пермяками, вологжанами, вычегжанами, сысоличами.