Чтение онлайн

Менее, чем через два месяца в ГУГШ начали поступать проекты из окружных штабов. Оказалось, что все штабы по-разному представляют себе организацию борьбы со шпионажем.

Штаб Виленского военного округа предлагал "подчинить все органы полиции одному лицу в каждой губернии - губернатору" тогда, по мысли виленских военных, будет обеспечена "стройность" в организации и "соревнование между различными органами", что будет лишь на пользу делу{11}.

По признанию начальника штаба Варшавского военного округа, его проект "Инструкции" преследует главную цель - "снять со штаба округа исполнительские функции, возложив их на Привислинское охранное отделение, жандармскую полицию и отчасти таможенное управление..., оставив за штабом округа общее руководство"{12}.

"Инструкция" штаба Варшавского округа вменяла в обязанность жандармам, общей полиции и пограничникам "неослабное" наблюдение за населением, а о появившихся в отношении кого-либо подозрениях извещать штаб округа{13}.

В штабе Казанского округа вообще не стали ломать голову над всем этим, сообщив, что австрийская "Инструкция" может быть применена и в России{14}. Штаб Одесского военного округа в своем проекте акцентировал внимание на теоретических аспектах борьбы со шпионажем. Штаб дал определение военного шпионажа: "Военным шпионством считается сбор всякого рода сведений о вооруженных силах и укрепленных пунктах государства, а также имеющих военное значение географических, топографических и статистических данных о стране и путях сообщения, производимый с целью передачи их иностранным державам". Ниже штаб перечислил сведения, способные, по его мнению, заинтересовать иностранные разведки. К ним отнесены: "состав, организация, дислокация, вооружение, комплектование вооруженных сил (сухопутных и морских), данные о военных судах; сведения о военных учреждениях, заведениях, складах; сведения об укреплениях; сведения о мобилизации и сосредоточении войск; приказы, отчеты и уставы; сведения военно-географические, топографические и статистические и о приграничных местностях..."{15}.

Одесситы, вероятно, уже на опыте убедившиеся в необычайной сложности достижения приемлемых форм межведомственного сотрудничества, были корректны в выражениях и считали, что жандармы, полиция и пограничная стража могут быть привлечены к контрразведке лишь в том случае, если это не будет отвлекать их от выполнения непосредственных обязанностей{16}. Штаб округа подчеркивал, что во имя общей благой цели между представителями различных ведомств должна быть установлена тесная связь и поддерживаться дружеские отношения.

Проект штаба Киевского округа наоборот, игнорировал все общие рассуждения и содержал в себе перечень частных, применимых только в районе данного округа, контрразведывательных мероприятий{17}.

Пожалуй, наиболее продуманными были предложения штаба Омского военного округа, изложенные в 68 параграфах "Проекта инструкции чинам Корпуса жандармов, городской и уездной полиции в Степном генерал-губернаторстве и губерниях Тобольской и Томской (Омского военного округа) об особых обязанностях при несении ими полицейской службы по отношению к иностранцам и возбуждающих подозрение русско-подданным, с целью препятствовать шпионству". Неуклюжее и по-средневековому многословное название документа приятно контрастировало с его дельным содержанием. Командующий Омским округом генерал-лейтенант Надаров высоко оценил творение своего штаба, приписав для сведения ГУГШ: "Нахожу, что проект инструкции составлен соответственно поставленной цели и сообразно с местными условиями"{18}. Об этом документе уже говорилось в предыдущей главе, поэтому ограничимся напоминанием о его существовании.

В 1906-1908 гг. Генеральный штаб (и ГУГШ, как его часть) совершенствовал систему военной разведки и одновременно вел разработку планов создания контрразведывательной службы. С 10 по 14 июля 1908 г. в Киеве прошел так называемый "съезд" старших адъютантов (начальников) разведывательных отделений штабов военных округов. Съезд разграничил задачи центрального и местных отделений, определены были меры, необходимые для подготовки разведки к операциям военного времени. Среди прочих обсуждался вопрос организации контрразведки. Собравшиеся подтвердили уже сложившуюся практику - борьбу со шпионажем должны вести окружные разведотделения{19}.

Формирование разведывательных органов русской армии опережало по времени появление системы контрразведывательных органов. А сам факт, что малочисленные разведывательные отделения вынуждены были попутно выполнять и обязанности организаторов борьбы со шпионажем, заранее обрекал контрразведку на положение "падчерицы".

Разработку основного проекта "Инструкции по контрразведке" вело 5-е делопроизводство части 1-го обер-квартирмейстера отдела генерал-квартирмейстера ГУГШ. 20 августа 1908 г. проект за подписью полковника Монкевица был представлен генерал-лейтенанту Данилову. Документ почти дословно включал в себя отдельные параграфы проектов окружных штабов. Определения понятий "контрразведка" и "военный шпионаж" были заимствованы из одесского варианта, раздел "О наиболее вероятных местах пребывания иностранных шпионов" - из омского и т. д. Несколько десятков параграфов содержали конкретные рекомендации кому, как и за кем следить. Здесь составители проекта опирались на собственный опыт. Принципиально важны были параграфы, определявшие характер взаимодействия различных государственных структур, принимавших участие в борьбе со шпионажем. Инструкция ГУГШ отразила господствовавшие в военных кругах взгляды на эту проблему. В частности, 3 указывал, что главное руководство борьбой со "шпионством" в пределах военных округов лежит на штабах военных округов. 4 определял круг исполнителей: "Органами контрразведки являются чины Корпуса жандармов, наружная и охранная полиции, а в приграничной полосе - чины Отдельного корпуса пограничной стражи, Таможенного ведомства и корчемной стражи"{20}.

Но что может принудить все эти структуры заниматься контрразведкой? Как показала практика, добровольно никто не спешил включиться в эту сферу деятельности. 5 "Инструкции" предлагал ответ по-военному прямолинейный и потому заведомо неприемлемый в условиях царившей в России ведомственной обособленности. В своем роде это был прямой вызов МВД: "Поручения, даваемые штабами округов перечисленным органам... должны выполняться как прямые служебные обязанности..."{21}.

Для того, чтобы "Инструкции" вступили в силу, военным нужно было получить одобрение проекта со стороны МВД, которому были подчинены полиция и Отдельный корпус жандармов, а также Министерства финансов, ведавшего таможенной, пограничной и корчемной стражей. Амбициозная формулировка пятого параграфа вызвала самые решительные возражения Председателя Совета министров министра внутренних дел П.А. Столыпина. 2 октября 1908 г. он писал начальнику Генерального штаба Ф.Ф. Палицыну: "Такая постановка дела контрразведки, основанная на полном подчинении штабам военных округов чинов корпуса жандармов и полиции..., осуществима лишь в отношении жандармских крепостных команд, как состоящих в распоряжении военного начальства". Что же касается губернских железнодорожных жандармских управлений, то "включение их в сфере контрразведки в непосредственную зависимость от окружных штабов безусловно не может иметь места", так как помешает успешному "отправлению прочих обязанностей"{22}. Это стало бы не только нарушением порядка управления местными органами МВД, но и повлекло бы "междуведомственные осложнения".

Столыпин справедливо считал, что "нецелесообразно ставить в зависимость от недостаточно компетентных в розыскном деле штабов жандармские управления и охранные отделения, специализирующиеся в этом" ибо, по мнению П.А. Столыпина, "контрразведка, в сущности, является лишь одной из отраслей политического розыска"{23}.

Абсолютно неприемлемым Столыпину казался параграф проекта, предусматривавший обязательные отчеты жандармских и полицейских органов перед штабами в ходе контрразведывательной работы, ссылаясь на практику МВД в сфере политического розыска, Столыпин предупреждал, что как правило "подобные отчеты весьма скоро принимают характер шаблонных исполнений, лишенных всякого значения". Было бы лучше предложить органам МВД сообщать в окружные штабы "все заслуживавшие внимания сведения" по мере их поступления{24}.

Против объединения усилий правительственных органов в сфере борьбы со шпионажем Столыпин не возражал, но предлагал строить работу не на подчинении полиции и жандармов военным, а "поставлением тех и других в тесную взаимную связь". Да и к чему изобретать велосипед! Почти во всех городах, где располагались штабы военных округов, действовали охранные отделения Департамента полиции, представлявшие собой местные органы политического сыска. Они, по мысли Столыпина, и должны стать "связующим звеном" между МВД и военным ведомством.

Если учесть общий характер поправок, внесенных Столыпиным в проект "Инструкции", то окружным штабам фактически следовало бы отказаться от претензий на роль организаторов контрразведки, а передать это дело районным охранным отделениям. Военным предстояло тогда ограничиться скромным положением экспертов по вопросам разведки. При этом все расходы органов МВД, связанные с контрразведкой, включая оплату услуг агентуры, обязано взять на себя Военное министерство.

Таким образом Столыпин одернул зарвавшихся военных, но вместе с тем он понимал, что его критика способна уничтожить саму идею объединения усилий двух ведомств. Поэтому в конце письма П.А. Столыпин предложил начальнику Генерального штаба продолжить изучение вопроса и поручить окончательное редактирование текста "Инструкции" специальной межведомственной комиссии{25}.

Генерал Палицын конечно же согласился. 2 последующих месяца ушли на обсуждение кандидатур участников совещания. Затем была образована "Межведомственная комиссия представителей Министерства внутренних дел, Главного управления Генерального штаба и Морского Генерального штаба по вопросу об организации контрразведывательной службы". Председателем комиссии Столыпин назначил директора Департамента полиции действительного статского советника Трусевича.

В состав комиссии вошли еще 7 человек: трое от МВД - и. о. директора Департамента полиции коллежский советник Виссарионов, заведующий охранным отделением полковник Климович и жандармский подполковник Беклемишев; три офицера-разведчика представляли армию - полковник Монкевиц, старший адъютант разведывательного отделения штаба Киевского военного округа полковник Самойло и помощник делопроизводителя разведывательного отделения ГУГШ капитан Марков. Флот делегировал в комиссию начальника иностранной части Морского Генштаба капитана 2 ранга Доливо-Добровольского.