Чтение онлайн

Но надежды на добровольное подчинение структур УВД Военному министерству были напрасны. Планам аморфной кооперации военных МВД противопоставило простую и четко проработанную в деталях идею создания специальных контрразведывательных отделений при Департаменте полиции по типу уже существовавших охранных отделений. Таким образом, обозначились два взаимоисключающих подхода к организации контрразведки: ведомственное сплочение и формирование сети обособленных розыскных учреждений.

Межведомственная комиссия по организации контрразведывательной службы приняла второй вариант за основу формирования новых органов. Немедленному созданию этой структуры помешало отсутствие денег в государственной казне. Отсрочка дала неожиданный результат: руководство МВД при более тщательном изучении вопроса пришло к выводу, что разумнее учредить контрразведывательные отделения при военном ведомстве. Эта перемена свидетельствовала не только о более глубоком понимании зависимости успеха контрразведки от качественного сотрудничества с военной разведкой, но и укрепила шаткую гипотезу о возможности вести борьбу со шпионажем в империи силами десятка малочисленных по составу розыскных органов. Вероятно, ошибочной была изначальная трактовка Межведомственной комиссией процесса борьбы со шпионажем как разновидности политического сыска, вследствие чего органы контрразведки создавались по образцу охранных отделений.

При этом упустили из внимания существенную разницу между борьбой с революционными или националистическим подпольем и поиском агентуры иностранных разведок. Главным объектом деятельности охранных отделений Департамента полиции были антиправительственные организации, существование которых периодически обнаруживалось благодаря их акциям, рассчитанным на общественный резонанс. Этот противник охранке в основном был известен и достаточно доступен для агентурного наблюдения. При таких условиях охранка могла действовать независимо от жандармских управлений и общей полиции. Кроме того, несмотря на сложные взаимоотношения с жандармскими управлениями, охранка все же принадлежала к единой системе МВД.

С иной ситуацией столкнулись органы контрразведки. Разведывательные службы, как правило, не афишируют свои акции, поэтому судить о наличии и степени интенсивности их деятельности можно было по косвенным признакам или случайно вскрытым фактам. Поэтому в отличие от охранных отделений, ставших эффективным оружием в борьбе с революционным и националистическим подпольем, контрразведывательные отделения, устроенные по тому же принципу, заранее были обречены на борьбу лишь с тем противником, которого сумеют заранее самостоятельно распознать. Политический розыск строил свою работу на твердом знании задач и целей своих противников, а контрразведка выделяла возможный комплекс целей иностранных спецслужб и на основании собственных предположений строила систему защиты. Отсюда проистекает "специализация" контрразведывательных отделений, которые в 1911-1914 гг. концентрировали внимание на угрозе, исходившей, как предполагали, от спецслужб соседствовавшего с данным военным округом государства. Подобный подход полностью оправдал себя в западных регионах империи и на Дальнем Востоке, где явно было выражено преобладание разведывательного интереса со стороны Германии, Австро-Венгрии и Японии. На территории Азиатской России, как оказалось, проявляли активность разведки многих государств, но и здесь военная контрразведка вынуждена была избрать "узкую специализацию". На большее не было средств. Например, контрразведка штаба Иркутского военного округа, зона ответственности которой простиралась на всю Сибирь, т. е. Омский и Иркутский военные округа, свою работу основывала на противодействии разведслужбам Японии и Китая. Между тем на территории Западной Сибири заметна была активность разведок Германии и Турции. Чем выше был уровень "специализации", чем точнее соответствовала породившим ее условиям, тем меньше оказывалась способность возникшей таким путем системы к переориентации, когда того требовали изменившиеся условия. Возможно, поэтому в годы первой мировой войны сибирская контрразведка так и не сумела перенацелить свою работу с японо-китайского на австро-германское направление, не утратив при этом результативности.

С другой стороны, нужно признать, что специализация малочисленных контрразведывательных отделений, копировавших охранку, была неизбежна. Но охранка эффективно работала благодаря включенности в систему МВД. То же могло ожидать и органы контрразведки, если бы они являлись частью той же системы. Но при этом шпионаж в понимании МВД получил бы максимально широкую трактовку и неизбежно со временем контрразведка включилась бы в политический розыск, а борьба с иностранными разведками отошла бы на второй план.

Создание контрразведывательных отделений в рядах военного ведомства позволила им широко пользоваться информацией разведки, но им уже не приходилось надеяться на всемерную помощь МВД.

Контрразведка втиснулась в громоздкий и уже изрядно проржавевший аппарат самодержавия, однако ей не удалось стать полноценной его частью. Фактически до начала войны отделения контрразведки действовали в обстановке изоляции. Безусловно, формирование специальной службы военной контрразведки позволило вести борьбу со шпионажем более результативно, чем прежде. Активные меры борьбы с иностранными разведками - внутреннее агентурное наблюдение, слежка, перлюстрация, перевербовка агентуры противника и т. д. с появлением специальной службы стали применяться регулярно и давали определенный эффект.

Руководители Департамента полиции, командование Отдельного корпуса жандармов постоянно убеждали своих подчиненных в необходимости помогать контрразведке, но ведомственная разобщенность была непреодолима. Отделения военной контрразведки без всесторонней помощи органов МВД объективно не в состоянии были создать в России "жесткий" контрразведывательный режим. Не помог и пересмотр в сторону ужесточения в законодательства "о государственной измене путем шпионства". Новый закон (5 июля 1912 г.) предусматривал, как того и добивались военные, уголовную ответственность за так называемый "нетрадиционный" шпионаж. На деле же оказалось, что именно в этой части применение закона невозможно.

С началом войны автоматически возникла общегосударственная система борьбы со шпионажем. К этой сфере были подключены органы МВД, что впрочем, мало облегчило положение контрразведывательных отделений. Благодаря подключению к контрразведывательной работе новых государственных структур, поиск агентуры противника в тыловых районах империи вылился в серию общероссийских "разоблачительных" кампаний, которые объединили усилия Военного министерства, МВД и Министерства юстиции, но при всей своей грандиозности практически не имели отношения к реальной борьбе со шпионажем. Подобные отмечены и в Сибири. Между тем уже в начале войны почти 7-летний разведывательный интерес Австро-Венгрии и Германии к сибирским окраинам России угас. В Сибири, несмотря на это, контрразведка переживала те же этапы реорганизации, что и на территории военных округов европейской части империи. В 1915-1917 гг. резко возросла численность сотрудников контрразведывательных отделений, шире стала сеть учреждений, сложнее - их функции. В предвоенные годы контрразведывательные отделения сумели уклониться от участия в политическом сыске, но во время войны, по мере расширения круга обязанностей контрразведки, она все чаще обращала внимание на действия политических партий. Главное возросло влияние контрразведки на военное руководство как в провинции, так и в центре. Произошла и еще одна важная перемена. Отделения контрразведки, которым во время войны надлежало стать ядром общегосударственного механизма борьбы со шпионажем, по сути, отказались от бесплодных попыток разрушить ведомственную изоляцию, и обеспечить необходимое взаимодействие полицейских сил. Контрразведывательные органы приобретали все более широкие полномочия, все меньше нуждались в помощи МВД. Таким образом, постепенно военная контрразведка сама превращалась в динамично развивающуюся систему.

Примечания

Введение

1. Сибирь условно делится на Западную и Восточную. В нач. XX в. Западная Сибирь включала в себя Тобольскую губернию, Томскую губернию, Степное генерал-губернаторство (Семипалатинскую и Акмолинскую области). Восточная Сибирь - Иркутскую, Енисейскую губернии, Забайкальскую области. В изучаемый период территория Западной Сибири входила в состав Омского военного округа, Восточная - в состав Иркутского военного округа.

2. Павлов Д.Б. Российская контрразведка в годы русско-японской войны { Отечественная история. М., 1996. С.14-28; Липатов С. Россия и германская разведка в годы I мировой войны / Первая мировая война и участие в ней России. Материалы научной конференции. Ч.1. М., 1994.С. 40-50; Колпакида А.И. К вопросу о взаимодействии российских спецслужб в дооктябрьской России / Политический сыск в России: история и современность. СПб., 1997. С.84-89; Греков Н.В. Русская контрразведка в Сибири (конец XIX-нач. ХХ вв.) { Известия Омского гос. историко-краеведческого музея. Омск, 1996. No 4.С. 172-186 и др.

Глава I

1. Российская дипломатия в портретах. М., 1992. С. 342.

2. Какое место занимал этот орган в структуре высших органов управления армией? 21 июня 1905 г. в русской армии была учреждена должность начальника Генерального штаба. В его подчинении состояли Главное управление Генерального штаба, Академия Генштаба, офицеры корпуса топографов и ряд других служб. Главное управление Генерального штаба (ГУГШ) стало важнейшим органом военного ведомства, "МО3гом русской армии". Главными его задачами являлись: разработка планов стратегического развертывания армии, руководство службой и научной работой офицеров Генштаба, развитие и совершенствование всех отраслей военного дела, организация стратегической разведки и контрразведки, руководство железнодорожной службой и т. д.

С 1906 по 1910 гг. ГУГШ включало в себя 3 управления: генерал-квартирмейстера, военных сообщений и военно-топографическое. Управление генерал-квартирмейстера было разделено на 4 обер-квартирмейстерских части, из которых три части ведали "сбором и обработкой военно-статистического материала и сведений... о вооруженных силах иностранных государств", т. е. разведкой (Цит по: Алексеев М. Военная разведка России от Рюрика до Николая II. Кн. II. М., 1998. С. 18. Каждая обер-квартирмейстерская часть подразделялась на делопроизводства. Практическое руководство стратегической разведкой осуществляло 5-е делопроизводство части 1 обер-квартирмейстера.

В нем служило 3 человека. С 1905 по 1908 гг. делопроизводителем был полковник М.А. Адабаш, его помощниками были капитаны О.К. Энкель и П.Ф. Рябиков. 5 марта 1908 г. делопроизводителем был назначен полковник Н.А. Монкевиц. Части 2 и 3 обер-квартирмейстеров (всего 9 делопроизводств) занимались обработкой добытых материалов. 1 сентября 1910 г. структура ГУГШ была изменена. Теперь в его состав входило 5 отделов: генерал-квартирмейстера, по устройству и службе войск, мобилизационный и топографический. Отдел генерал-квартирмейстера (ОГЕНКВАР) по-прежнему оставался центральным органом военной разведки. В его состав вошли части 1 и 2 обер-квартирмейстеров. Особое делопроизводство и ряд других подразделений, 5 делопроизводств части 1 обер-квартирмейстера и 3 части 2-го занимались обработкой развединформации. Особое делопроизводство (бывшее 5-е) выполняло задачи организации и ведения разведки. Его руководитель - полковник Монкевиц был назначен помощником 1 обер-квартирмейстера ГУГШ. В этой должности он совмещал руководство "добывающим", частью "обрабатывающих" органов разведки и контрразведкой.