Чтение онлайн

— Кто там? Зачем беспокоите?

— Это я, матушка, — отозвался ее сын, герцог Роберт. — Из Реймса прискакал барон Этьен.

— И что же там случилось? — Констанция выпрямилась в кресле, приняла гордую осанку.

— Вести неприятные, матушка. Вот барон Этьен обо всем расскажет. — Герцог оставил барона близ Констанции, сам отошел в сторону, сложил на груди руки.

Роберт был среднего роста, худощавый, черноволосый и черноглазый. Выглядел он значительно старше своих тридти пяти лет. Лицо его прорезали глубокие морщины, под лазами висели синие мешки. Сходство с пожилым человеком усиливали сутулые плечи. За спиной у Роберта была бурная жизнь. Отправляясь в военные походы, он мало заботился об успехах в сечах и больше предавался праздной жизни, утехам, женолюбию, словно мстил матери за то, что по ее воле до сих пор оставался холостым. Роберт давно знал, что его домогательства французского престола напрасны. Брат Генрих во всем превосходил его. И Генрих был неуязвим в поединках, в схватках, что сильнее всего злило Роберта. И все-таки герцог не остался безучастным к тому, о чем рассказывал барон Этьен де Сюлли.

— Я приехал в Реймс за день до появления короля и его невесты, — начал барон. Он был еще молод, подвижен, с обветренным, мужественным лицом. Единственным его «недостатком» была бедность. И за это он расплачивался службой у Констанции и Роберта, чтобы кормить мать и двух сестер. — Я побывал в храме, узнал, что короля ждут с часу на час…

— Этьен, ты утомил меня потоком слов, — перебила барона Констанция. — Говори о самом важном. Видел ли ты невесту? На кого она похожа? Японка? Китаянка?

— Ни на кого, государыня! Только на себя, — торопливо ответил Этьен. — Я видел ее так близко, как вижу вас, государыня.

— И что же? Да говори короче!

— Государыня, вели казнить, но я скажу одно: она прекрасна, как цветущий сад в весеннюю пору!

— Этьен, я прогоню тебя! Ты говоришь неугодное мне. Скажи, может ли эта варварка родить Генриху сына?

Барон оставался самими собой: восторженным рыцарем.

— Если бы я был супругом этой «варварки», она принесла бы мне дюжину сыновей.

— Несносный! Выходит, у Генриха появятся дети, — тяжело вздохнула Констанция и, закрыв лицо руками, воскликнула: — Господи, лиши ее чрево детородной силы!

Этьен побледнел. А Роберту стало жалко незнакомую россиянку. Он знал, о чем скажет мать, и упредил ее:

— Но, матушка, послушаем рассказ о том, как проходило венчание. Ведь это твой сын женился!

— Не смей упоминать о нем, — оборвала Роберта Констанция. — И запомни, что варварке нет места на земле Франции. И об этом позаботишься ты! — Вдовствующая королева говорила властно, жестко, голос ее окреп. Куда только девались болезни! — Тебе чинить над нею суд и расправу моим именем.

— Но, матушка, против женщин я не воюю, — не очень твердо ответил Роберт. — Да и зачем нам сия междоусобица, ежели графы Валуа отказались участвовать в сражениях против короля?

— Это ложь. Я знаю, что графы Валуа не сложили оружия. И пока я жива, ты будешь вместе с ними воевать даже против самого дьявола.

Увы, Роберт знал, что воля его подавлена матерью и, как бы он ни бунтовал, она возьмет над ним верх. И не только она. Семейство Валуа всегда поддерживало Констанцию, а Роберта подминало под себя во всем, что касалось борьбы против Генриха. И он покорно сказал:

— Извини, матушка, я сделаю все, что ты повелишь.

— Спасибо, сын мой, ты всегда был послушен и потому любим мною.

И пока Констанция и Роберт замышляли новые козни против короля и королевы, благая весть о супружестве Генриха с княжной-россиянкой достигла самых отдаленных земель Франции. В Париж потянулись все сеньоры, которые в это время были в замирении со своим сюзереном. Больше месяца Генрих и Анна принимали гостей. К этому времени Анна уже освоилась с положением королевы и чаще Генриха встречала герцогов и графов, мэров городов и прелатов, богатых купцов и со всеми находила о чем поговорить, оставляя у них хорошее мнение о себе. Когда Генрих вместе с каноником-канцлером Анри и епископом Готье отлучился ненадолго в Орлеан, дабы присутствовать при передаче мощей святого Климента посланцу папы, римскому кардиналу Бонифацию, королева Анна принимала герцога Нормандии Вильгельма, сына давнего друга Генриха, герцога Роберта Дьявола. Роберт скончался от ран несколько лет назад. Сын его, Вильгельм, продолжал дело отца и боролся за престол Англии, на который претендовал, как понимали во Франции, на законном основании. Встреча Анны и Вильгельма была теплой и осталась в памяти надолго. Она имела благотворное влияние на государственные дела. Вильгельм был покорен не только красотой Анны, но и ее тонким умом. Да и герцог произвел на королеву большое впечатление. Это был высокий и сильный рыцарь. К тому же красив. Но эту красоту скрадывала суровость, отпечаток нелегкой жизни. Многие годы он провел в постоянной борьбе против посягателей на английский престол, дрался с королем Канутом, пытался свергнуть его. И как-то в беседе Анна узнала от Вильгельма, что он уже однажды сошелся в сече с принцем Эдвином, бывшим претендентом на ее руку и сердце. Анна поведала об Эдвине и его брате Эдварде все, что знала.

— Они у нас на Руси были три года в изгнании, и Эдвин даже сватался за меня.

— О королева, я не позавидовал бы тебе. Твой брак с ним был бы несчастным.

— Я так и предполагала, — ответила с улыбкой Анна. — И я желаю тебе быть королем Англии. Одно мне непонятно: почему тебя называют Робертом Завоевателем?

— Увы, королева, я и сам того не знаю. Но довольно обо мне, расскажи лучше хоть немного о своей родине.

И королева охотно поведала гостю о державе Ярослава Мудрого. В конце же не без гордости добавила:

— Русь — великое и доброжелательное государство.

— Я хочу, чтобы и Франция была такой же великой державой. Конечно же в тех пределах, в каких она ныне есть. И верю, что вы с Генрихом того добьетесь. А нужно тут немного: покончить раз и навсегда с междоусобной бранью, прекратить войны.

Покидая замок Ситэ, герцог Вильгельм заверил:

— Я всегда с вами, моя королева, и приглашаю вас с королем в Руан.

А гости все прибывали в Париж и жаждали увидеть «свою» королеву. В тот день, когда вернулся из Орлеана Генрих, в королевском замке появился граф Рауль Пэронн де Крепи из рода Валуа. Он приехал с женой, графиней Алиенор, и сыном от первого брака, графом Франсуа. Придворные Генриха задавали себе вопрос: «Как они могли явиться с визитом, если более полувека между династиями Капетингов и Каролингов не прекращается вражда?» Еще дед Генриха, Гуго Капет, претерпел от потомков Карла Великого немало жестоких бед, хотя сам никогда не пытался притеснить их или ущемить в правах. Но Каролинги продолжали злобствовать, добиваясь возвращения престола всеми правдами и неправдами. Не раз королю Генриху приходилось воевать с отцом Рауля, графом Артуром. И немалая вина графов Валуа в том, что Франция разобщена на враждующие кланы. Десятилетия графы Валуа, вроде бы подданные короля, считали себя независимыми государями на своих землях.

Граф Рауль де Крепи был несколько иным в роду графом Валуа. Он не страдал захватнической жаждой, хотя мог бы успешно завоевывать чужие земли благодаря своему могуществу. Что же привело графа Рауля де Крепи в Париж, во дворец к короля, коего он не почитал? На этот вопрос у Генриха не было ответа. И он попросил совета у Анны:

— Принять ли мне графа Рауля де Крепи с семьей? Я не уверен, что мне удастся стерпеть его появление. И вовсе меня удивляет, как он осмелился явиться в Париж.

Анна понимала двойственное состояние Генриха: его удивление и негодование, — но попыталась пробудить в нем иные чувства:

— Мой государь, если недруг пришел с поклоном в твой дом, будь к нему милосерден и хотя бы на время забудь про обиды.

— Не увидит ли он в том мою слабость? — засомневался Генрих.

— Почему ты так думаешь?

— Да хотя бы потому, что допустил его непрошеным в замок.

— Но ведь ты считаешь графа Рауля умным. Ежели это так, то он будет тебе благодарен за теплый прием.

— Хорошо, моя королева, я принимаю твой совет.

Генрих смотрел на свою супругу с нежностью, хотя в суровых глазах воина это угадывалось с трудом. Генрих и Анна вышли в приемный зал, где их ждали граф Рауль, его сын Франсуа и графиня Алиенор. Зал был большой, и, пока они сходились, у них было время рассмотреть друг друга. Но на графе Рауле и его сыне Анна задержала свой взгляд недолго.

Да, оба они были гордыми и властными вельможами, оба по-своему красивы. Большего Анна не отметила, потому как все внимание свела к графине Алиенор. Она была в пышном светло-золотистом платье, с пышными же цвета воронова крыла волосами, большими черными и жгучими глазами, которые выдавали ее горячий нрав. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не тонкие губы, не острый нос и такой же острый подбородок. Анне показалось, что Алиенор похожа на ласку. Таких маленьких красивых зверьков она видела в Берестове. Позже, когда король пригласил гостей к столу, Анна заметила в глазах графини те же обжигающие огоньки, кои зажигаются у ласки, когда она выходит на ночную добычу.