Чтение онлайн

– Живем мы скромно. Так что не обессудьте. Всё по-простому, без омаров и фуа-гра…

– Не напоминай, – скривился Баз.

– Не любишь французскую кухню?

– Месяц назад был в их посольстве. День рождения президента. Интеллектуальное общение, культурные люди. В общем, этой фуа-гры выкушал половину подноса. И вроде ничего закуска. А потом как узнал…

– Тёмный ты человек, – усмехнулся Фомин.

– Мне аж поплохело. Вот извращенцы! Ладно лягушки – они под виноградную водку вполне. Но жрать печень сдохших от алкоголизма гусей!

– Ага, – пробормотал Геннадий, – Не по-товарищески.

– Не то слово! Это ж не закуска, а какой-то садизм!

– По крайней мере, у них – яркая и насыщенная жизнь.

– У кого? – удивился Баз.

– У гусей.

Второй телохранитель, облачённый в белый фартук, вкатил тележку с едой и посудой.

Прямоугольный дубовый стол украсился скатертью, супницей и тарелками. Посуда – из белого фарфора. А ножи, вилки и ложки… Что за странный материал?

– Прошу, друзья, – широким жестом пригласил Фомин и сам занял место во главе стола.

Геннадий и Баз расположились справа и слева. Для меня осталось место в дальнем конце, напротив хозяина.

Я отодвинул стул с высокой спинкой и опустился на мягкое сиденье. Пока телохранитель разливал суп по тарелкам, осторожно пощупал вилку.

Пластмасса!

Ну, конечно, зачем Юрию Петровичу рисковать. Это ещё хорошо, что он не знает про Устюгино… Или всё таки, о чём-то догадывается?

– Суп из рябчика, – объявил Фомин с милой улыбкой, – Пробуйте, Иван, это вкусно.

– Спасибо.

Аромат был приятный. Среди кружочков жира плавали листочки петрушки и мелко нарезанный зелёный лук. Я зачерпнул ложкой, подул и отхлебнул бульона.

Здорово!

Живительный отвар заструился внутрь организма. Как раз то, чего ему не хватало последние два дня.

– Рябчик, – скривился Баз, – А по мне – та же курица! Не чувствую я у себя в тарелке настоящей дикой природы.

Геннадий насупил брови:

– Природа в тарелке? Звучит дико.

– Неправда, – улыбнулся очкастый, – Это яркая и удачная метафора.

– Тут ему можно верить, – кивнул Фомин, – С тех пор, как Баз стал пресс-секретарём, министерство информации изъясняется исключительно метафорами.

– Тружусь, не покладая мозгов, – вздохнул очкастый, наливая из хрустального графина, – А кто оценит?

Я осторожно глянул на его плавный профиль.

Пресс-секретарь?

Формально, не такая большая должность. А реально…

Вероятно, он не зря чувствует себя тут, как дома.

Единственное странно – почему я удостоился такой чести? Не проще было хозяину беседовать со мной наедине…

– А вы чем занимаетесь? – спросил Баз, рассматривая меня сквозь стёкла очков. Взгляд был пристальный, холодноватый. Абсолютно не вязавшийся с имиджем «рубахи-парня». Словно, пресс-секретарь и не прикладывался только что к графинчику.

Я дожевал хлеб и ответил:

– Сельским хозяйством.

В конце концов, я не очень покривил душой. Не так давно, и правда, ворочал сено и колол дрова. Уничтожение всяких уродов – это ведь не профессия, а что-то вроде хобби.

– Да, – кивнул Баз, – Хорошее дело. Растить овощи, фрукты… и злаки. Обожаю творцов – инженеров, алхимиков, пахарей… И не люблю убийц.

Он отвернулся. Зачерпнул ложку супа.

Проглотил. И опять казался подвыпившим, безобидным.

Ага.

Допрос уже идёт на всю катушку.

– Неужели сельское хозяйство – так опасно? – уточнил Фомин, добавляя в свою тарелку мелко нарезанного лука.

Я ждал этого. И рассказал свою «историю» – незамысловатую.

Чем проще, тем лучше.

– Значит, вас обстреляли ночью?

– Да, поздно вечером. Засветло не успел вернуться.

– Откуда ехали? – прищурился Фомин.

– Из Еленовки в Уручье.

Названия я запомнил, когда мы с Егором изучали карту.

– Сможете показать, где именно на вас напали?

– Приблизительно. Там было темно.

– И как вас занесло на мою территорию?

– Ну… виноват. Сам не пойму. Я ж тогда дороги не разбирал. Гнал так, что душа с телом прощалась…

Красиво сказано, по-деревенски. И неважно, что из «нивы» больше шестидесяти «кэмэ» не выжмешь.

– Смутные времена, – вздохнул очкастый Баз, – Смутные… Даже простой земледелец не чувствует себя в безопасности.

Не поймешь – всерьёз говорит или издевается?

– Преступность – бич нашего времени, – согласился Фомин. Укоризненно глянул на Геннадия, – Вот с чем должна бороться местная власть.

Тот дёрнул бородкой, словно его душил воротник:

– Понимаю, Юрий Петрович.

– Мне так не кажется.

Геннадий моргнул. Потянулся к воротнику, расстёгивая ещё одну пуговицу на рубашке:

– Мы делаем всё, что возможно…

– Конечно, я тебя не первый год знаю. Но люди жалуются.

Фомин отодвинул пустую тарелку. Официант тут же её забрал. Юрий Петрович откинулся на спинку стула. Покосился на «Крокодила»:

– Чего не ешь, Гена? Не вкусно?

Тот пробормотал:

– Вкусно.

Торопливо проглотил ложку супа и закашлялся.

– Расслабься, – вздохнул Фомин, – Ты среди друзей. И разговор у нас дружеский.

Баз налил Геннадию стакан минералки. Тот утёрся салфеткой и глотнул воды. Поднял глаза на Фомина:

– Я не могу отвечать за каждого уголовника. Это дело полиции.

– Точно, – согласился хозяин, – Но местная власть должна создать ей условия для работы.

– Я мало, что могу. По законам военного положения – всё решается через коменданта.

– Не надо рассказывать о законах, – поморщился Фомин.

– Если ко мне есть конкретные претензии…

– Есть, Гена, – вздохнул Юрий Петрович, – Увы. Газетка «Путь свободы» тебе подчиняется?

– Да-а…

– И что за люди там работают?

– Обыкновенные, квалифицированные, – выдавил «Крокодил». Достал носовой платок и утёр лоб.