Чтение онлайн

Нескладный подросток улыбнулся и помахал рукой. Кажется, он знал, что его снимает камера.

– Иногда, самое важное мы начинаем ценить слишком поздно, – голос Фомина непривычно дрогнул, – Я виноват перед Тэдди. Много работал, доверил его чужим людям, а он… он рос сам по себе. Я почти его потерял… Виртуальная зависимость с одиннадцати лет.

Тэдди открыл стальной шкаф и извлёк оружие.

«Пистолет-пулемёт „узи“ – подсказала мне память, – калибр 9 миллиметров, ёмкость магазина 32 патрона.»

– Я дал ему боевое оружие, – кивнул Фомин, – У меня нет выхода. Целый год в лучшей клинике Европы. И всё без толку. Единственное лекарство – вкус жизни. Настоящей, а не оцифрованной.

Тэдди уверенно взвёл затвор. Длинная очередь ударила по мишеням. Он выпустил весь магазин. Посмотрел в монокуляр и довольный результатом показал в камеру большой палец.

– Хорошо стреляет, – прокомментировал Баз.

– Раньше он не вылазил из «Dead Gun»-а.

Тэдди что-то крикнул. Боковая дверца рядом с мишенями открылась. Внутрь с визгом и лаем вылетел крупный рыжеватый пёс. Обычная дворняга.

Подросток вставил в оружие новый магазин.

Собака глянула на Тэдди и вдруг отчаянно, протяжно заскулила.

Он улыбнулся и нажал спусковой крючок.

Дворняга заметалась. Но ей негде было укрыться. Через минуту всё кончилось.

– Это… – выдохнул Геннадий, – Это…

– Отвратительно, – подсказал Фомин, – Но ради сына я готов и на худшее.

Дверь опять открылась. Сквозь неё втолкнули человека.

– Ого, – сказал Баз. А я… я молчал. Ни выдавил ни звука. В груди стало холодно. Будто кусок льда подкатил к сердцу.

Я узнал её.

Лицо в синяках и ссадинах. Но карие глаза яростно сверкнули:

– Ур-роды!

Ксения-Ксюха. Совсем взрослая тринадцатилетняя девочка. Живая фигурка на фоне расстрелянных мишеней.

– Иллюзия может быть красивой, – сказал Фомин, – А жизнь – грубая штука. И иногда – очень дешёвая.

Что я могу?

Ничего.

Где-то снаружи вспыхивали звёзды и пел ветер. А в залитой электрическим светом комнате нескладный, прыщавый подросток распахнул дверцу стального шкафа. Там – богатый выбор. «Мини-узи», «стерлинг», «курц»…

Тэдди достал пистолет-пулемёт неизвестной конструкции.

– Эй, ты, – сказала Ксения, – Может развяжешь мне руки?

Она пыталась быть храброй. И не смотреть на мёртвое тело дворняги.

Тэдди засмеялся. Ему нравилось иметь дело с говорящей мишенью. В сущности, он – незлой парень, малость переигравший в «Dead Gun». Но как бы я хотел сомкнуть пальцы на его тонкой шее. И услышать хруст позвонков…

Тэдди прицелился.

– Остановите это, – севшим голосом выдавил Геннадий, – Пожалуйста…

– Тебе её жаль? – нахмурился Фомин, – Думаешь, если я передам её СОКовцам – для неё будет лучше?

– Что… что она сделала?

– Ранила нескольких моих людей. На моей земле. Одного – серьёзно. Она – преступница.

– Отдайте девчонку мне, – вдруг вмешался Баз.

– Зачем? – удивился Фомин.

– Пуля – это слишком легко. Есть в Питере заведение. Там всё настоящее. Им нужен человеческий материал…

Баз не успел договорить. Геннадий бросился на него с кулаками.

Я остался неподвижен.

Баз был выше и сильнее. Но «Крокодил» вцепился в него мёртвой хваткой.

Валдис, телохранитель Фомина, вопросительно глянул на хозяина. Тот слегка кивнул. «Нибелунг» взял Геннадия за шкирку и отбросил – легко, как сломанную куклу.

Освободившийся Баз снял треснувшие очки и потрогал разбитую губу:

– Вот, псих!

– Подонок! – в ответ прорычал Геннадий. Но в драку больше не лез.

– Я тебя понимаю, – склонился над ним Фомин, – Жалко девочку. Но сколько ещё таких «невинных» возьмут в руки оружие? Те, кто ведут их за собой – их не жалеют, – Юрий Петрович поднял голову. И уставился на меня цепким взглядом.

Он всё знал.

Конечно, знал.

И Ксения была для него мелкой разменной фигурой. Теперь он пытался прочесть в моих глазах её реальную стоимость.

Что я могу?

Ничего.

– Тэдди, сынок, – негромко позвал Фомин.

Хлопнул выстрел. Шарик ударил девочку в грудь. Разлетелся оранжевым пятном.

Ксения посмотрела на свою заляпанную куртку и сухо озвучила:

– Мудак!

Экран погас. Опять превратился в панорамное окно.

– Отважная девочка, – усмехнулся Фомин, – Отважная, но глупая. Они все глупые в этом возрасте.

Я закрыл глаза.

Снова ощутил боль под повязкой. Но хуже, чем боль – холодок безнадёжности.

Ей не уцелеть. При любом раскладе.

Даже если я сумею убедить, что мне на неё плевать.

– Зачем? – выдавил Геннадий – Зачем… вы так, Юрий Петрович?

Он всё ещё сидел на полу, тяжело прислонившись к креслу.

– Я? – удивился Фомин, – А своей вины ты не чувствуешь? Покрываешь тех, кто отравляет ненавистью таких сопляков!

– Да, – легко согласился Геннадий. По щекам его текли пьяные слёзы, бородка и усы торчали неряшливыми клочьями, – Я… я – виноват. Но что мы им оставили, кроме ненависти?

Хозяин скомандовал Валдису:

– Наш друг утомлён и сегодня останется ночевать. Пусть его разместят в «Золотых апартаментах».

Когда два «нибелунга» аккуратно выводили Геннадия, тот обернулся:

– Не сдавайте её в «охранку»… Под мою ответственность. Как главы районной управы.

– Всё, что в моих силах, – кивнул Фомин, – Иди спать, Гена…

Стальная дверь мягко захлопнулась. И Юрий Петрович опять уставился на меня:

– Телятина была вкусная? Добавки не хотите?

Баз хмыкнул.

Где-то в моей груди колыхнулась ярость. И опять застыла тёмным осадком.

– Не надо так смотреть, – сказал Фомин, – Я – не маньяк. И никакого удовольствия от этого не испытываю.

– Конечно, – хрипло озвучил я, – Спасибо за всё.

– За что?

– За вкусный ужин. Но, боюсь… мне тоже пора. Ваши ребята не подбросят до Уручья?

Баз усмехнулся:

– Да, какие вопросы! Правда, Юрий Петрович? Вчера у нашего друга был тяжёлый день… Если не ошибаюсь, вы ехали из Еленовки?