Чтение онлайн

Здесь необходимо привести замечание В.Я. Проппа: "…обозначение праздника словом «встреча» не совсем точно. Весну не «встречают», а «кличут», «окликают», «гукают», «заклинают», т. е. призывают путем заклятий" (Пропп В. Я., 17, с. 41). Веснянкам как жанру присуща тональность величания, соединившегося с формами требовательного заговора. При этом сама Весна представляется не аморфным сезонным временем, а в конкретном, живом образе: "В XIX в. в бывшем Саранском уезде Пензенской губернии, как только начинал сходить снег, крестьянки клали на землю тканые холсты – «точи», клали на них куски пирога, какую-нибудь иную еду. Все оставлялось на ночь с приговором: "Вот тебе, весна, матушка!" (Аникин В. П., 8, с. 113)

Трепетное, повсеместное в Славянском мире отношение к выпеченным «жаворонкам» и их дальнейшее использовании в магических ритуалах за десяток столетий со времен древней традиции дошло до нашего времени с изменившимся и малопонятным смысловым значением его основной сути. Например, нашими предками строго соблюдается даже срок исполнения календарных песен, "его нарушение трактовалось как частный случай «неправильного» поведения, поэтому и наказание за него возлагалось на конкретного человека" (Агапкина Т. А., 18, с. 25). В сакральном смысле наказание наступает от потусторонних сил, поэтому «закликальные» песни прекращаются сразу с приходом Весны. Примечательно, что в регионах с суровым климатом заклички Весны иногда сдвигаются "по сезону". "В Восточной Сибири, как вспоминают местные жители, видимо, из-за сурового континентального климата выпекали "птичек весну загукати" к Благовещенью" (Фурсова Е. Ф.: "Календарные обычаи…", 130, с. 171).

Стряпание «птиц» и имитация их прилета осуществляется согласно магии подобия: ускорить прилет птиц и наступление весны. Этому способствуют заклинательные формулы ("зиму унесите, весну принесите") и действия с обрядовым печеньем – их подбрасывают, размахивают ими на ниточках, кладут на столбы или крыши домов). Поэтому «веснянки» обращались к «жаворонкам», «куликам», и прямо к персонифицированной весне с просьбой принести "и соху, и борону, и зеленую траву".

В кругу славяно-русских народных верований эти действия носят организованный характер и проводятся под жреческим руководством с соответствующими ритуалами. Со времен уничтожения жреческого и волховского сословия сегодня сохранилось практически всё – от текстов до внешнего «оформления», хотя и в измененной форме. Заклинательные песнопения перешли в детские «зазывалки», крыши домов заменили природные возвышенные места. Нет у предков ни «первых», ни «вторых», ни десятых Закличек. Они проводятся в каждом регионе в свое время, после Масленицы и до встречи Весны, в то время, когда ещё лежит снег. Начало Закличек производится на первом обряде, на возвышенном месте – там, где ранее находились Капища и Святилища и затем может продолжаться несколько дней, переходя в детскую забаву.

Сохранившиеся в памяти народа обряды Закличек в регионах имеют разные названия, разбросаны по срокам и перемешаны. "Сороки", «Грачевники», «Кулики» и прочие птичьи названия ритуалов, приуроченных к весеннему равноденствию, отмечались ржаным средокрестьем, и в последующем с ним отождествлялись, меняя название: "Вот «хресты» у нас пекли, «жаворонки» у нас это – пекли их из мака… Да. "Хрестова неделя, – скажут, – надо хресты печи, жаворонков". Да, пикли. Вот так вот тесто разделают [два жгутика поперек] – и всё. Да. А «жаворонка» у нас никто по-моему не делают, как жаворонка. Просто «хрёст» испекут и всё…" (Морозов И. А., 134, с. 244). "Важным моментом для нас в выпекании «крестиков» в Чухломе является соотнесённость «крестов» с «жаворонками», выпекаемыми в других регионах. "В среду кресты пекли. Чтоб совсем уж в середине – эта неделя Средокрестная называлась. А детки бегали тогда по избе и приговаривали:

Этими крестиками скотину кормили. Чтоб здоровая была" (21, с. 52). Необходимо заметить, что соотнесённость «жаворонков» и «крестиков» пришла в позднейшей традиции, так как ритуальная направленность тех и других была разной. В частности, «кресты» пекли только на каждого члена семьи, индивидуальные, и только на День весеннего равноденствия – Возрождение. «Жаворонков» пекли без счёта и только к закличкам. Смешение двух разных по своей сакральности традиций, приуроченных к разным датам, произошло под влиянием различных запретов и увязываний древних традиций с церковными праздниками. "В Енисейской губернии магия средокрестной недели оказалась потеснена обрядами дня Сорока святых и главное обрядовое значение здесь имело печенье в виде птиц" (Новоселова Н. А., 22, с. 134).

Отметим, что числовое выражение «сорок» прижилось лишь в средние века. Слово, сменившее русское "четыре десяте" или «четыредесят», постепенно закрепилось за традиционно народными ритуальными действиями по причине совпадения с Весенним равноденствием церковного дня сорока Севастийских мучеников (Севастия – территория современной Турции) – 9 марта (или 22 в современном стиле). До XVII вв. число "сорок" отсутствовало и в церковном значении. Например, в Волоколамском Патерике (рукописный сборник Патриаршей библиотеки) XVII в. отмечено: "… занеже до нынешняго умертвиа пребысть в жизни сей до четыредесят лет… " ("О Волоколамском Патерике". Архиепископ Питирим, 23, с. 175). Такое же числовое выражение применялось и к вышеназванным мученикам и церквям в их память: "Церковь святых четыредесят мученик на посаде" ("Делопроизводственные документы Патриарших приказов 1-й половины XVII в… 1640/41 г.", И.А. Устинова, 24, с. 22). Или: "И воздвигнуша [игумен с братиею] церковь съ трапезою во имя святыхъ четыредесяти мучениковъ иже въ Севастии" (Пов. пск. Печ. м., 9, к. XVI-н. XVII в., 25, с. 96).

Слово Сороки, как ритуал встречи равноденствия, связан с «раздеванием» перед весенним Солнцем до нательных рубах – сорочек. Сорок – слово, родственное слову сорочка, от древнерусского сорочька (старославянское срачица, срака, сракы). "В памятниках XIII в. уже встречается сорокъ. Исторически это существительное означало „рубаха“, „мешок“ (ср. современное сорочка)" (26, с. 399). "Сорок", имевшее другое (не числовое) значение, постепенно вытеснило «четыредесят» и из числового ряда. Снятие верхней одежды, так же, как и гашение огня в домашних очагах, имеет магическую направленность: воздействие на активизацию Солнца. И ещё очень долго в день весеннего равноденствия дети бегали по улицам, одетые лишь в сракы-сороки. "День Сорочек" – так можно было бы назвать его сегодня.

Повсеместно, в отрыве от временного соответствия, где – на "сороки" где – в равноденствие или благовещение, а где – на «плавающее» средокрестие, от Сибири до Балкан пекут только «птиц» – Жаворонков, Куликов, Тетерок и др. Единственным общим ориентиром остается месяц: в марте, как говорят крестьяне, "грач зиму расклевал". Но чаще всего именно на Сороки закличками и печеными жаворонками призывают приход весны, а с ней прилет птиц и начало лета. "Еще в 1930-е годы дети и девушки, собираясь с утра у овинов, около реки или в лесу и залезая куда-нибудь повыше или раскачиваясь на качелях, подбрасывали своих жаворонков вверх и речитативом исполняли: "Лето! Лето! Лети из-под клети! Нам зима надоела, весь хлеб поела!.."; "Жавората, прилетите! Весну красну принесите!" В южнорусских областях, на Смоленщине и Брянщине веснянки сопровождались неповторимым припевом-гуканьем: "Гу-у-у-у…" – раздавалось от деревни к деревне" (Тульцева Л. А.: "Календарные праздники и обряды", 27, с. 542). В Белгородской области также пекут птиц и выходят с ними на возвышенные места: "В селах Красненского района их называли жаворонками. Вечером их брали и несли на гору, где пели песни и водили карагоды. Песня, которую обязательно пели на Сороки, называется "Жавороночек в темном лесе". В селе Камызино выходили на гору и пели песню: "Прилетел кулик эх из-под моря" (Солодовникова Н. В.: "Обрядовый фольклор…", 28, с. 20). «Жаворонков» из теста лепят разных форм и размеров: сидящими, летящими, с одной и тремя парами крыльев, с одной и двумя парами лап, украшенными зернами пшеницы, горохом, изюмом. Действия, производимые с фигурками «жаворонков», магически способствуют прилету птиц, как вестников Весны. Поэтому их стараются поместить куда-нибудь повыше, для чего залезают на какое-либо возвышение (навозную кучу, крышу сарая или дома, поветь).

И мало можно найти мест, где готовили именно сорок, которые, как известно, ещё считались и ведьмами-оборотнями. Настолько мало, что они не соотносятся с общеславянскими закличками Весны. Значительное разнообразие названий готовившегося ритуального печенья – «цепушки», «сороки», «журавли», «зужинки», свидетельствует о разбросе локальных традиций, с привязкой к тем или иным видам птиц. Птичья символика направлена к Весне с приглашением «прийти», а изготовление её вестников – выпечкой из хлеба (булочек, галушек) обращена к аграрно-продуцирующей магии, направленной на обеспечение будущего урожая.

В этот день возрождается Великая Богиня в её обновленном виде. Богиня, которую встречают, чествуют, потрошат и разбрасывают по полям на Масленицу, чьи отжившие образы-ипостаси жгут, топят и провожают с почестями. Богиня, которая ежегодно возрождается обновленной из самой себя, возрождая весь мир.

Тревожный тон обрядовых прощаний в последний день Масленицы не случаен. Оставшийся период до возрождения Мира из образовавшегося за время зимнего периода хаоса с преобладанием сил тьмы, воспринимается как время повышенной опасности – "плохое время". По этой причине и «перелом», равноденствие, "меженный день" относится к дням, на которые смотрят с тревожным ожиданием. Это день возрождения новой Вселенной в чреве Великой Богини и вместе с ней, с которого начинается разделение и упорядочение мира на верх и низ, небо и землю; восстановление трехчастного миропорядка по образу Древа Жизни. Повсеместно к этому дню относятся с опасением; любые действия (особенно – хозяйственные работы) могут привести к непредсказуемым последствиям. День «средикрестия», как перекрёсток всемирья, считается таким же «кривым», «косым», как и другие переломные дни годового круга. "В народной памяти сохранились такие характеристики Благовещения, как "не зачинный день", "не начинный день" (Новоселова Н. А., 22, с. 100).

Поклонение Матери – прародительнице рода, во многих культурах возникло прежде, нежели поклонение Небесному Отцу – Роду. Лишь позже на первые роли все очевиднее выйдут мужские божества, рождаемые в священном браке Духа и Материи – Рода и Великой Богини. Это почитание Праматери не уникально для Славянских народов. "По представлении древних греков богини матери, – Кибела, Рея, предшествовали всем другим богам, были древнее их всех. Они матери богов" (Пруссак М.: "Древо жизни", 30, с. 16). Збручский идол и подобные ему являются не единственным материальным подтверждением культа "Бога Богов". По предположению Б.А. Рыбакова, все изображенные на нем божества – суть ипостаси единого верховного бога Рода: "Четырехликий, но единый в своих ипостасях бог смотрит своими ликами (под одной общей шапкой) "на все четыре стороны" (Рыбаков Б. А., 31, с. 247). Учитывая различные церковные «поучения» ("Слово о вдуновении духа в человека" и др.), жреческо-волховское сословие Славян имело четкую концепцию мироздания, во главе которого стоял Род. Схожее – четырехликое – изваяние Свентовита находилось в Арконе. "Из летописи нашего Нестора видно, что Славяне Русские имели понятие о едином верховном существе, которого по преимуществу называли богом и отличали от Перуна, главного из второстепенных божеств"(Костомаров Н. И., 32, с. 203).