Чтение онлайн

Купалье и день Сварога связаны сакральной последовательностью – изменением "возраста" Солнца. С этого перерождения, Солнце-Даждьбог, сменив оплодотворяющего Ярилу, обеспечивает будущий урожай. "Самый праздникъ Ярилы совершается въ разныхъ местахъ въ разныя времена, то въ заговенье, то въ Петровъ день, то въ следующее за нимъ воскресенье. По всему видно, что онъ потерялъ свое место и не можетъ пріурочиться ни къ одному определенному времени. Христіанство произвело сильную путаницу среди языческихъ торжествъ, изменило ихъ смыслъ и перемешало ихъ между собою. Съ трудомъ можно отыскать въ уцелевшихъ обрывкахъ старины руководительную нить и возстановить ихъ языческій смыслъ" (Знаменский П.В: "Очерки изъ исторіи…": 13, с. 27).

Торжественность встречи Солнца в Тульской губернии в 1810 году описал Броневский В.Б.: "Праздникъ солнца. Съ большею торжественностію, съ некіимъ піитическимъ восторгомъ крестьяне и крестьянки, въ лучшихъ праздничныхъ нарядахъ, въ ночь на Петровъ день (29 го Іюня) за часъ до света идутъ на высоту холма, и тамъ, съ немымъ, но красноречивымъ восхищеніемъ, ожидаютъ величественнаго зрелища восходящаго солнца, что они называютъ караулить солнце. Они верятъ, и никто ихъ въ томъ не разуверитъ, что солнце въ сей день при восхожденіи своемъ играетъ: то спрячется, то покажется, то повернется, то внизъ уйдетъ, то блеснетъ голубымъ, то розовымъ, то разными вместе цветами. Едва первые лучи дневнаго светила покажутся на горизонте, запевало начинаетъ, и все вдругъ подхватываютъ, привествуя солнце следующею песнію: Ой Ладо! ой Ладо! На кургане Соловей гнездо завиваетъ…" (14, с. 375). В Калужской губернии в XIX веке встреча Солнца именовалась несколько иначе и сопровождалась соответствующим обрядом: "Загонять солнце подъ Петровъ день; – странный обрядъ этотъ тоже сопровождается особыми песнями" (Іеромонахъ Леонидъ (Кавелинъ): 15, с. 222). В некоторых регионах устанавливают качели, которые носят и развлекательный и ритуально-магический смыслы, для придания сил Даждьбогу на период от сенокоса до зажинальных обрядов.

Эти народные гуляния вызывали резкий протест служителей церкви, не прекращающих борьбу с народной традицией Руси. "Стоглав. Вопросъ 27. Въ первый понедельникъ Петрова поста въ рощи ходятъ и въ наливки бесовскія потехи деяти. И о томъ ответъ. Чтобы православные христіане въ понедельникъ Петрова поста въ рощи не ходили и въ наливкахъ бесовскихъ потехъ не творили, и отъ того бъ въ конецъ престали, понеже то все еллинское бесованіе, прелесть бесовская; и того ради православнымъ христіаномъ не подобаетъ таковое творити" (Сахаров И.П.: 16, с. 233). Помимо служителей церкви, в борьбу с народными традициями Стоглав обязывал включаться и светские власти на местах: "А инде и инымъ образомъ таковая непотребная дела творятъ въ Троицкую субботу, и заговень Петрова поста въ первый понедельникъ ходятъ по селомъ, и по погостомъ, и по рекамъ на игрища, тамъ же неподобная еллинская бесованія творятъ, и темъ Бога прогневляютъ, въ неведеніи согрешаютъ простая чадь, никемъ же возбраняежи, ни обличаеми, ни запрещаени, ни отъ священниковъ наказуема ни отъ судей устрашаеми таковая творятъ неподобная дела, святыми отцы отреченная" (там же, с. 236).

Однако запреты и преследования не останавливали наших предков, которые вынужденно сдвигали древние обряды к церковным праздникам, прикрываясь ими: "Петровскіе хороводы затеваются съ раннею зарей; на гульбищахъ устроиваются качели. Въ Симбирской и Пензенской Гу6. поселяне на заговенье Петровскаго поста, а въ Саратовской накануне Петрова дня провожаютъ весну, въ первыхъ мущины и женщины, нарядясь разными шутами, привязываютъ несколько телегъ одну къ другой, запряженныхъ гусемъ, катаются на нихъ изъ конца въ конецъ селенія и заключаютъ веселье хороводомъ" (Снегирев И.М.: 17, с. 65). В этом описании мы видим те же сдвиги времени праздников: в некоторых местностях только в эти "петровские" дни заканчивается полный купальский цикл весенне-летнего периода и только сейчас происходит ритуал "проводов", присущий купальским. "Тамъ тогда носятъ по селенію наряженную куклу изъ соломы, съ песнями, потомъ бросаютъ ее въ реку" (Снегирев И.М.: 17, с. 65). Резюмируя петровские гуляния, Снегирев И.М. относит их к периоду Купалий и несколько запоздалой встрече летнего периода: "Изъ приведенныхъ нами примеровъ видно, что съ етимъ праздникомъ соединены у простаго народа обряды и обычаи, носящіе на себе печать древняго быта и древнихъ поверій, предшествовавшихъ епохе Рускаго Хрістіанства и последовавшихъ за ней. При переходе отъ весны къ лету, онъ более женскій, нежели мужескій, и по видимому, въ честь Солнца, боготворимаго подъ именемъ Купала или Ладо"(там же, с. 68),

В южных регионах Руси к дню летнего солнцестояния уже закончился период активности буйной зелени (Зелёные Святки) и заканчивался период колошения и цветения яровых (Русалии). В северных областях весенний сезон продолжается на 2-3 недели дольше, в связи с чем "прощание с Весной", окончание Зелёных святок и ритуалы с деревцами здесь проводятся ближе к летнему солнцестоянию и иногда позже него. Период "Русалий" в некоторых из этих районов или не имеет широкого распространения, или объединяется с "Зелёными Святками", сохраняя красный, русальско-купальский цвет провожаемого изваяния. "Въ степныхъ губерніяхъ въ этотъ день поселяне, сбираясь на сенной покосъ, одеваются во все лучшее платье и веселятся весь вечеръ. Это называется у нихъ: проводы весны. Въ Саратовской губерніи делаютъ соломенную куклу, убираютъ ее въ кумачный сарафанъ, на голову надеваютъ чуплюк – кокошникъ съ цветами, на шею подвязываютъ ожерелье. Эту куклу носять по селу съ песнями и, потомъ, раздетую, бросаютъ въ реку.… Въ Симбирской и Пензенской губерніи провожаніе весны отправляется на заговенье Петровскаго поста" (Сахаров И.П.: 18, с. 42). Не останавливаясь на сказанном, просто отметим: все растянутые по времени ритуалы, предшествующие Купале в районах с мягким климатом, полностью, в сжатом виде, отобразились в нескольких днях купальского праздника в северных и западных регионах или были приурочены к последующим церковным праздникам.

Отец-Небо, Сварожье, многопроявлено. В него включено почитание Даждьбога-Солнца, Стрибога – повелителя ветров, Перуна – подателя дождей. Даждьбог (Дажьбог, Даждь-Нару, Дабъ, Даждь, Даждь-бог и др.) – Бог плодородия, солнечного света и живительной силы. По некоторым источникам, – покровитель свадеб. "… Сего ради прозваша и богъ Сварогъ… и по семь царствова сынъ его именемъ Солнце, его же наричють Дажьбогъ… Солнце царь сынъ Свароговъ еже есть Дажьбогъ" (Ипатьевская летопись, 1114 г.). По тексту "Слова о Полку Игореве", Даждьбог – прародитель Славян, наш предок: "…погибашеть жизнь Даждьбожа внука, в княжих крамолах веци человекомь скратишась"…"Въстала обида в силах Даждьбожа внука…".

Это здесь, в обрядах, обращенных к Сварогу, произносятся заветы о жертвовании ему первых плодов, хлеба нового урожая, пчелиного мёда, которые будут возданы небесному Божеству, как Спасу. "Начинать сенокос в новой, нарядной, "лучшей" одежде было принято у русских повсеместно… На покос одевались красиво, в белом мужики, в белой косоворотке"… (Черных А.В.: 1, с. 252, Прикамье). Обращения к Богам перед сенокосом и сбором урожая носят повсеместный характер, и у разных народов имеют свои особенности. Например, в Болгарии переломным моментом летнего сезона считается Афанасий летний (5 июля в старом стиле, день Св. Афанасия). В Пловдивском крае к этому дню приурочены летние превентивные обряды вызывания дождя – пеперуда и черкуване за дъжд (молитва о дожде). А на Руси есть поверье, что в день Афанасия летнего "… месяц на восходе "играет", и это предвещает хороший урожай" (Седакова И.А., Толстая С.М.: "Афанасий": 19, с. 7).

Временной промежуток между уходом Солнца-Ярилы и появлением Новца – дня Даждьбога сопровождается ритуальными ночными бесчинствами молодежи, пик которых приходится на новолуние. Обязательные для этого времени "проказы", деструктивные действия, "включающие символическую кражу из чужих дворов телег, повозок, упряжи, орудий труда и любых бытовых предметов, забрасывание их в крапиву, на пустыри, в воду, затаскивание на крышу дома, загораживание этими предметами входа в дом, возведение преград на улицах села и т.п." (Виноградова Л.Н.: "Южнорусские народные верования…": 5, с. 235) в той или иной форме известны у всех славян; но более характерны для западно- и восточнославянской традиций. Магия этих действий, созвучная с прядением "наоборот" и другими схожими ритуалами, направлена на погашение возможной сокрушительной силы хтонических Богов и духов в период перерождения Солнца, и её перенаправление на объекты, которые в меньшей степени влияют на жизнедеятельность общества в целом: "…фулюганят на улице: …залезут на огород, потаскают картохи или тама поломають плети. Залезуть, подёргають… Забор – свалють… Кому настановять каких столбов, ещё что-нибудь накладуть…" (Гайсина Ю.В.: "Календарные праздники …": 20, с. 20, Тульская обл.). "Обычай "караулить солнце", совмещенный с действиями охраны людей и скота от злых сил и связанный с ритуальными бесчинствами молодежи" (Лазарева Л.Н.: 21, с. 59), известный под названиями "городушки", "шухарилки" и прочих, было наиболее популярным в Тульской, Калужской, Рязанской и Орловской областях, в Заонежье вплоть до конца прошлого века.

Бинарная оппозиции свет/тьма, появившаяся после ритуальной "смерти" Ярилы, требовала закрытия этого переходного времени, возрождения света. "Караулить Солнце" – значит дать ему возможность, переродившись, приобрести обновленный образ из ушедшего в иномирье Ярилы. "Городушники" своими действиями вовлекают в противостояние с хтоническими силами всё "живое" население. Сон в такую ночь, пропуск утренней зари и восхода чреват проблемами в личном хозяйстве не только на следующий день, но и на весь сезон. Хаос переходного времени, такой-же как и на Зимних Святках и на Маслянице, где перемешаны "верх" и "низ", "своё" и "чужое", где присутствуют и соприкасаются с людьми силы потусторонние, необходимо разделить и упорядочить, вернуть состояние организованного пространства. К утру сёла оглашаются веселыми криками, смехом, "игрой" на косах и Солнце встречают в лучших праздничных одеждах, с обрядовыми песнями. С этого дня ритуальные бесчинства прекращаются до Зимних Святок, когда остывающее светило вновь погрузится в хтонический мир для следующего возрождения. Е.Р.Лепер, наблюдавшая обычай "караулить Солнце" или "зоревать" в Новосильском уезде Орловской (до районирования – Тульской) губернии летом 1927 года накануне Петрова дня (29 июня в старом стиле), отметила совместное участие в ночных забавах парней и девиц.

"Городушки", в основном, привязаны к новолунию и кануну Новца (первая таблица), когда наступает максимальная активность сил нижнего мира. Но в отдельных регионах весь период – от Купалий до дня рождения Солнца в ипостаси Даждьбога – сопровождается этими действиями: "Молодежь гадала и проказила [от Иванова] до Петрова дня" (К. К. Логинов: "Русский народный календарь Заонежья": 22, с. 95). Это озорство свойственно не только летнему периоду, но и во все праздники "кривого" времени, особенно – в дни, связанные с солнечным календарем. "Наиболее распространенная привязка в Ульяновском Присурье – святки, когда эти действия традиционно приписывались "нечистой силе" и "колдунам", роль которых выполняли участники обходов ряженых" (Морозов И.А.: "Озорство": 24, с. 201). Увозят в другое место сани, телеги, затаскивают на крышу или в иные труднодоступные места плуги и бороны, разбрасывают поленницы, перегораживают улицы и выходы из дома. Эти действия никогда не сопровождаются нанесением порчи имуществу, воровством, причинением вреда здоровью и носят характер создания препятствия, нагромождения и перестановки различных предметов спящих хозяев в хаотичном беспорядке. "Вот то дров накладут пално на крылец, то тилегу сриди улицы выставют. Утрам пагонют стада, а там вся дарога загарожина. Эта летам, летам, в любоя время" (там же, с. 200). Однако тех, кто "проспал" Солнце, позже всех выгнал скотину, иногда наказывали жестоко. Песня, именуемая в Калужских деревнях "Килой", носит корильный характер и нередко сопровождается оскорбительными действиями: "А которая опоздала, та хороша была. Оскорбляли и били. Вот одна молодка опоздала, свёкор выгнал, а потом кийком (большая палка, дубинка.) поразогнал"; "[Тому, кто] больше всех спит. Величали их. К берёзке привязывали ногами и поднимали вверх… Поют песню "Кила"" (Иванова А.А.: "Петровская кила по зорям ходила…": 25, с. 8). В условиях общинной жизни пренебрежение одного человека сакральному переходу могло повлечь за собой тяжелые последствия для всех.

В постоянном брачном союзе с Матерью-Землёй состоит только Сварог-Небо, который через свои ипостаси – Перуна, Даждьбога, Стрибога, создает условия, в которых живет Природа-Мать и в которых живем мы. Осенью они – Земля и Небо – остывают одновременно. День Перуна – это не только день княжеской дружины и не сводится лишь к воинским ритуалам. Если никакие воинские обряды, посвященные Перуну в этот день нам практически не известны, то в крестьянском мире повсеместно по Руси это время обозначено многочисленными ритуалами. Практически одинаковая обрядность праздников, предшествовавших сбору урожая и посвященных Громовержцу, но имеющих разные даты в регионах, обусловлена тем, что "… счет времени велся не по месяцам, а по рабочим сезонам (пашня, сенокос, жатва, промежговенье, путина). При таком положении дел датирование событий особенно и не требовалось. Сами события были упорядочены по отношению друг к другу, а не в универсальной и абсолютной иерархии" (Некрылова А.Ф.: "Что у людей век…": 26, с. 119). В это время на небе начинают часто появляться сполохи (зарницы, хлебозары, в северных регионах – "пазори").