Чтение онлайн

Перенос дожинальной "бородки" только на мужское Божество или церковных святых произошел во времена, когда женское Божество, Великая Мать, отодвигалась на второй план. В архаичные времена завершение жатвы сопровождалось, в первую очередь, заботой о Рожанице: "Закончив жатву, женщины втыкали серпы в последний снопик или протаскивали их под "бородкой" (арочкой из колосьев). Последнее действие называлось "женитьбой серпа". В этом ритуале серп символизирует мужское, а "бородка" женское репродуктивное начало ("бородкой" иносказательно называли лобковые волосы у женщин)" (Щепанская Т.Б.: "Бабняк": 98, с. 40). Такой-же эпитет к женским гениталиям можно встретить, например в описании быта староверов-беспоповцев Усть-Цильмы: "…Форма игры имела явно эротическую направленность, подтверждавшуюся завершавшими ее словами потешки: "Борода, посередке щыль, / Да пригодится всим" (Дронова Т.И.: "Представления о "греховности"…": 110, с. 131).

Завязывание "бородки", разделении перевязью "верха" и "низа" в магическом смысле имело отношение и к роженице – Матери Земле и к рожденному ею "сыну". "Верхушки завязанных колосьев осмыслялись в качестве "родившегося ребенка" – плода земли" (Шангина И.И.: "Жнея": 98, с. 219) и в этом смысле перевязь означает действия с пуповиной. Верхняя часть – колосья – принадлежит мужскому Божеству и несет в себе сложное сакральное содержание: воздаяние, жертва Солнцу за урожай и – одновременно – символизирует возрождение его эротической мужской силы, которая обеспечит урожай будущего года. "За верхушками колосьев – "родившимся ребенком" – стоит многозначный образ, трактовавшийся по-разному – дух хлеба, земли, нивы, солнца, огня, будущего урожая и т. п. Исходя из восточнославянского материала, мы подчеркиваем в нем прежде всего признаки мужской природы, каковы бы ни были его смысловая насыщенность, терминологическое и видовое разнообразие оформления верхушек (антропо-зооморфное, растительное, комбинированное)" (Бернштам Т.А.: 94, с. 156). Полабские славяне также воздавали почести за урожай и женскому и мужскому Божествам: "Такъ урожаи полей… зависели отъ богини жизни Живы и отъ бога света и солнца Святовида. Въ честь последняго, по окончаніи жатвы, совершалось празднество" (Срезневский И.И.: 27, с. 10).

Род в ипостасях небесных Божеств, оплодотворяющих, согревающих, увлажняющих Землю-Мать, получал своё продолжение в созревших зёрнах. "Песенному "гуканью" был тождествен коллективный крик жниц при зажине и дожине, с обращением к солнцу, зафиксированный в севернорусских областях, где песенного гуканья не было" (Бернштам Т.А.: 94, с. 153). Сосредоточенная в колосьях зарождающаяся мужская сила ещё должна будет проявиться при весеннем оплодотворении Земли, но магические ритуалы, обращенные к ней, начинались сразу после "рождения". Обряды и обрядовый фольклор, относящийся к "богу в жите", подчеркивают сексуальный, оплодотворяющий характер "родившегося" (там же, с. 152). Слово "бородка" в магическом ритуале, таким образом, несло в себе двойной смысл, относящийся к волосам: ожидаемое взросление и половое созревания новорожденного (мужское начало), и завершение родов, "закрытие" женского детородного органа. И у других народов Европы, как отметила Т.А.Бернштам, "Символика "обрезания пуповины" видится нам в обрядах бросания серпов в последние колосья, в мотивах отсекания "головы", "обрезания хвоста", в иносказательных названиях колосьев – "шея", "хвост" (у европейских народов), "коса", "борода" (у славян), Обрезание освобождало "родившегося" от нивы…" (там же, с. 155).

Ритуальное оголение жниц на поле сразу после окончания жатвы, "срамные" песни и прочая "похабщина" содействуют закрытию, завершению длительного периода жатвы-родов и отделению самих участников от нивы. "Это мы называли – падикуяситьса нада, хто как могя… И да чудили так, и не то што – так стану[т] и заголятца: и в ково лучши? Загалися дак пакаж сваю всим – бабам этым. Ростешутца, так и всё делаю[т], всю похабшину. Дак тыи бабы были вясёлыи, до тово дасмяютца, што да дома ни дайти!" (68, с. 67, Псков). Пригибание украшенной лентами заплетенной ржаной косы к земле – "дугой", иногда с привязкой вершины к корням или изготовление в форме венка с последующей "женитьбой серпа" относится к продуцирующей магии плодородия, ориентированной на следующий год. Рождающая хлебные злаки – зерна Богиня-Земля не могла быть оплодотворена при следующем посеве (в союзе Неба и Земли) её же производным: "ребенок" выступал бы в этом случае одновременно и рожденным и оплодотворяющим отцовским семенем. Магический обряд возвращения девственности Матери-Земле способствует устранению этого противоречия.

Восстановление сил Земли, затраченных при жатве-родах, производится в виде угощения хлебом и солью, которые оставлялись у корней "бородки". Такое же кормление рожаницы производится повитухой после появлении на свет ребенка: "По окончаніи родовъ "бабушка" даетъ родильнице корочку хлеба съ солью" (Костолевскій И.В.: "Изъ поверій Ярославской губерніи": 67, с. 226). "В заключающем уборку хлеба обряде "завивание Николиной бороды" проявлялась принадлежащая женщине функция регуляции в процессе перераспределения сил в природе: этим обрядом земле возвращалась сила для того, чтобы она могла "родить" через год и тем самым обеспечить следующий урожай" (Мадлевская Е.Л.: "Баба": 98, с. 26). Хлеб-соль оставляют или закапывают рядом с "бородой". "В северо-западной Белоруссии, поставив последний сноп и положив на него хлеб, обходили вокруг снопа, после чего хлеб закапывали со словами: "Зямелька, ты дала мне хлеба i я табе дам". В Полесье завивали "бороду", клали рядом с ней хлеб-соль, поливали водой и говорили: "Плач'y таб'e, зям'eлька, да урадж'aй!" (Усачёва В.В.: 108, с. 98). С периода двоеверия заплетаемую косу в некоторых регионах посвящали христианской Богородице, хотя с точки зрения церковных канонов такое пожертвование выглядит абсурдным.

Обряды дожинок (отжинок) проводятся непосредственно на поле и только "знающими" женщинами, как правило, самыми старшими в роду. Ритуалы, соотносимые с "родинами" – "… оформлением родившей (последнее место на ниве и последние колосья) и ребенка (верхушки последних колосьев)" (Бернштам Т.А.: 94, с. 155), повсюду в России и у других восточных славян) исполняли дожинальщицы, которые и начинали жатву. "Их взрослый статус и положительные качества соответствуют таковым же, предъявляемым к категории бабок-повитух. Возможно, с функцией нивы – родившей бабы и связывается название последнего снопа во многих областях – баба/бабка (так же назывался и сноп льна)" (там же, с. 155).

В связи с родами Матери-Земли необходимо также обратить внимание на "заломы", использующиеся в колдовской магии для порчи урожая. Всё, что делается в период созревания урожая: завёртки, заломы, путаницы, закрутки и прочее, – имеет цель вредительства, воспрепятствования развитию плода и его нормальному рождению. Не случайно для родовспоможения женщинам в доме развязывали все узлы, распахивали двери, снимали замки и запоры. В Архангельской области отмечена такая злобная "шутка" парней: "В Верховажье "когда жали на пожинки [=на помочах], то парни шутили: завяжут из сжатой ржи пучок (одну-две горсти) в узел – со стороны стебля, не колоса – и говорили: "У тебя задавушок [=выкидыш] будет!"" (Морозов И.А.: 111, с. 46). Залом, а практически тот же узел на пучке колосьев останавливал дальнейшее развитие и созревание урожая на всём поле. "Есть даже особый родъ колдовства, соединенный съ несколькими заговорами и действіями противъ него, называемый "заломомъ", состоящій въ завязываніи узломъ ржи на чьемъ-либо поле" (Карский Е.Ф.: 112, с. 64). Одно и то же магическое действие финализирует весь летний труд. Всё зависит от цели и срока завязывания "узла", равносильного запору, замку, используемому в словах заклинателей. Таким образом, завязывание узла на жертвенных колосьях при сборе урожая, родственное завязыванию пуповины, сопровождается и заклинанием, направленным на защиту поля в межсезонье. "Отметим, что завязыванием куколя фактически завершалась традиционная жатва: "куклюшка" – связанные в виде куколки несколько наклоненных к земле колосьев ржи, оставленных на корню в конце сжатого поля, в знак окончания жатвы’ (Тюмен. Тобол.)" (Морозов И.А.: 111, с. 46).

Помимо завязывания "бородки", большое значение придавалась и последнему снопу с каждого поля. Последний ржаной сноп, по принципу парциальной магии вобравший в себя всю плодоносящую силу Матери-Земли, стоит в сутках до переходного дня из осени в зиму, после чего обмолоченные зерна добавляют в семенной хлеб, насыпают под свечи в кутном углу, используют в народной магии. (Любой охотник и сейчас прибегает к магическому способу применения "счастливых" дробинок, попавших в цель). Овсяный же последний сноп, обладающий такой-же силой, торжественно скармливается домашней скотине "…съ целью предохранить ее отъ зимней безкормицы и отъ всехъ бедъ и напастей, связанныхъ съ самымъ суровымъ и тяжелымъ временемъ года" (Максимов С.В.: 41, с. 509). Именно поэтому в некоторых регионах Руси долгое время отношение к "родильной" силе Земли закреплялось в её сосредоточении именно в последнем снопе, повязанном лентами и платками, оформленном в женском образе: "Въ Пензенской и Симбирской Губерніяхъ, въ Пожинки, <…> когда уже свяжутъ последній снопъ (имянинникъ); тогда наряжаютъ его въ сарафанъ и кокошникъ, и съ песнями несутъ на господскій дворъ… Въ Юхновскомъ уезде Смоленской Г. тогда же, приделавъ къ снопу руки, надеваютъ на него белую насовку, сверху кичку, а въ Дорогобужскомъ уезде накидку, и две бабы несутъ съ песнями и плясками ето чучело на господскій дворъ…" (Снегирев И.М.: 17, с. 83-84). Этот сноп, таким образом, несет в себе плодородную силу женского начала: "Зъ обжатыхъ ўвокругь бороды колосьёу ўюць вянокъ и нясуць къ хозяину ў во дворъ. Дли гэтого выбираюць дзеуку честную " (Шейн П.В.: 93, с. 176). И сноп – "Баба" и девушка на нём символизируют сакральное единство и переходный момент: возвращение Матери-Земле её девственного статуса, готовности к очередному зачатию и родам. Непорочность представительницы Божества "въ олицетворенномъ образе цветущей молодости и безпорочной жизни девицы" (там же, с. 523) – одно из условий этого обряда.

"На Украине, Подоле и в Волыни существовал еще и такой обычай: при праздновании дожинок в деревнях по сжатии последнего снопа с песнями сплетали венок (иногда из двойных колосьев) и возлагали его на голову красивейшей девице, которая должна была вручить его хозяину жатвы, поздравить его с окончанием жнитва и пожелать ему долголетия" (Шапарова Н.С.: 113, с. 511). Матери-Земле возвращают её дородовое состояние, соответствующее состоянию девушки-невесты: "Сопоставление жатвенных обрядовых действий с элементами свадебной обрядности показывает, что если невесте косу расплетают, ленты выплетают и раздают, то на ниве косу заплетают, завязывают, украшают. <…> Реконструируя по принципу обратного значения логику жатвенной обрядности, можно заключить, что Пожинальная Баба (нива), народившая урожай, только что "принятый на руки" жницами, вновь получает знаки-символы девичества и преобразуется в некую Деву, Невесту" (Лобкова Г.В.: 114, с. 79).

Здесь же, на поле, проводятся ритуалы кувыркания-катания, а в более древние времена, когда поле принадлежало всем полноправным членам общины, устраивали братчину – совместную трапезу. При последующем переходе к "семейным" долям много деталей этих обрядов потеряли свою общественную значимость, хотя и сохранились частично, например, в "помочах". Необходимо заметить, что такие заключительные элементы обрядов проводятся последовательно на каждом убранном поле, перед переходом на следующее. "Оржаная жнивка, подай мне силку на овсяную жнивку" … "Яровая жнивка, отдай мою силку на пест да на мелен, да кривое веретено" (Терновская О.А.: "К статье Д.К.Зеленина…": 46, с. 113).

После почестей, оказанных непосредственно земле на дожинках, обрядность перемещается на Капища и Святилища, к воде – рекам, колодцам, родникам: для посева озимых требуется влажная почва. Моления у воды, обращения к Мокоши, сопровождаются освящением осенних трав и кореньев, собранных в течении всего летнего периода. Закрытие плодородного периода Земли относится не только к урожаю злаков, но и ко всему, что на ней произрастает. Нет сомнений, что и эти обряды проводили женщины – волхвы, зелейницы, травницы, читавшие заговоры и молитвы над травами. В Гродненской губернии сохранилось дохристианское название этого праздника – Зельна: "Названіе это вероятно произошло отъ слова зельля (зелье, зелень), такъ какъ въ этотъ праздникъ крестьяне несутъ въ церковь разныя травы, цветы и огородныя овощи, какъ-то: морковь, брюкву и неотмолоченные колосья для освященія и окропленія святой водой" (Шейн П.В.: 115, с. 173). Сбор осеннего разнотравья Живы, особенно чабрец, зверобой, полынь, освященные последними летними водами Земли, имеют большое значение. "В календарной части английской Сент-Олбанской псалтири (вторая четверть XII в.) мы видим женскую фигуру с зелеными крыльями и зеленым же нимбом, которая символизирует знак зодиака Деву (у других сакральных персонажей нимбы либо золотые, либо красные). Она по размеру крупнее, чем другие зодиакальные знаки на соседних листах, и помещена прямо рядом с рубрикой вигилии и праздника Успения Богоматери (15 августа) [в старом стиле; в современном – 28]" (Майзульс М.Р.: "Коса, крылья и нимб…": 116, с. 76). Эти связки трав и кореньев, букетики и венки берегут наравне с купальскими и используют только в обережных, знахарских и магических целях. В день преображения Земли, восстановлении её животворящих сил, освящаются, обретая особые функции растения, собранные в предыдущие праздники, сакральные дни и ночи. Особой силой обладают собранные в период от Купалий до дня Даждьбога и освященные в этот день. Так, "У западных славян охраной роженицы и младенца от богинок служил зверобой, освященный в день Успения Богородицы и заткнутый за двери и окна дома, в замочную скважину, положенный в колыбель, в пеленки новорожденного, в постель матери" (Усачева В.В.: "Зверобой": 119, с. 177).