Чтение онлайн

Меня насторожила и такая фраза Президента: «Результат образования — это не только знания по конкретным дисциплинам, но и умение применять их в повседневной жизни». Раньше это воспринималось как банальная житейская мудрость. Мол, знание закона Ома поможет рассчитать нужное сечение проводов, если сам налаживаешь электричество на даче. Но сейчас это звучит как провозглашение нового принципа для школы: одним — абстрактное знание дисциплин (закона Ома, тригонометрии, молекулярной генетики), а другим — умение применять знания в повседневной жизни. Это был и есть лозунг разделения школы на два коридора. Фраза, буквально взятая из описания «школы капиталистического общества» в классической монографии французских социологов образования.

Угрозу я чувствую и в таком намерении: «Мы введем мониторинг и комплексную оценку академических достижений ученика, его компетенций и способностей». Сказано, как отрезано. Мониторинг способностей ученика! Сертификация! Ты, Миша, способный мальчик, а ты, Петечка, бездарь. Собирай вещички! И ведь этот мониторинг будет иметь монетарное подкрепление. Сказано: «Работа с одаренными детьми должна быть экономически целесообразной. Норматив подушевого финансирования следует определять в соответствии с особенностями школьников, а не только образовательного учреждения». Тут Петечка и вещичек не успеет собрать, вылетит, как пробка из бутылки. А Мишу за уши потянут до квалификации «юный гений» — попробуй докажи, что нет.

Наконец, самое главное. Вот как видится «Наша новая школа»: «Готовиться к условиям жизни в высококонкурентной среде, то есть уметь бороться за себя… У нас длительное время считалось, что человек должен раскрывать свои лучшие способности в коллективе, а коллектив должен помогать человеку, это нормально. С другой стороны, каждый человек сам должен заниматься своей карьерой, думать о своем будущем и исходить из того, что ему придется конкурировать с другими людьми. Это некая смена парадигмы, в том числе образовательной. Думаю, что мы действительно должны в известной степени поменять наши установки, может быть, даже и ценностные установки на эту тему».

Тут нет комментариев. Россия, Россия…

Эх, Дмитрий Анатольевич, ну и доктрину Вам подсунули в Минобрнауки или ИНСОРе!

Обсуждается проблема отношения государства к оппозиционной «улице», точнее, проблема подавления такой «улицы» средствами государственного насилия. Это — разновидность более широкой проблемы цензуры, то есть запрета, наложенного государством на передачу определенного класса сообщений с помощью определенных знаковых систем.

Такой разговор в первом приближении имеет смысл лишь в том случае, если мы анализируем эту проблему как систему, отвлекаясь от наших политических симпатий к власти или к «улице». Свои моральные оценки, вытекающие из пристрастий, лучше давать во втором приближении, разобравшись с более простой моделью. Реальная проблема имеет слишком много срезов, и в большинстве их трудно устоять против давления эмоций.

Страна, общество, народ — все это большие системы. Они существуют благодаря тому, что государство держит под контролем противоречия, нарушающие равновесие. Государство обуздывает наступающий хаос и обеспечивает поддержание порядка. Это его обязанность, стабильность является ценностью очень высокого ранга. Например, большой народ вообще не может сложиться без длительного периода политической стабильности. При любом длительном кризисе и наличии больших зон хаоса происходит быстрый разрыв множества связей, соединяющих людей в народ. Народ рассыпается. Это мы и видим в течение последних 20 лет в России.

Оппозиция, говорящая на языке «улицы» (митинги, шествия, массовые беспорядки), — сила, радикально дестабилизирующая. Цель сообщений на этом языке — постановка политических спектаклей, сплачивающих коллективы с особым типом сознания (толпу). Здесь образуются очаги альтернативной власти, пусть временной и иллюзорной, но самим своим существованием подрывающей легитимность существующего порядка. Государство обязано разрушать эти очаги враждебного порядка, превращающего в хаос пространство прежнего порядка. Сознательно власть уходит от выполнения этой обязанности или в случае запланированного самосвержения («революция сверху», как в перестройке Горбачева), или вследствие слабости (как в феврале 1917 г.).

В арсенале средств для предотвращения выступлений «улицы» мы обсуждаем только силовые методы. Их применение тоже является политическим спектаклем, который обладает дестабилизирующим потенциалом и подрывает легитимность государства в глазах части общества. Определим границы диапазона, в котором применение силы оправдано исходя из критерия стабильности.

Нижний порог в интенсивности силового подавления — не дать дестабилизирующему воздействию «улицы» выйти в режим автокатализа (расширенного самовоспроизводства), не дать зародиться лавинообразному процессу. Ниже этого порога применять насилие бессмысленно — только подливать масла в огонь. Если удается ввести спектакль улицы в равновесный режим, ограничить его стабильным уровнем, не создающим критической непосредственной угрозы срыва, то это уже решает важную задачу и дает время для других маневров.

Другая характерная точка — оптимальный уровень применения силы, при котором суммарное дестабилизирующее действие «улицы» и «сил порядка» становится минимальным. Точно определить эту точку невозможно (это не точка, а довольно широкая зона), но опытные и ответственные специалисты умеют нащупать зону «около оптимума».

Предел, за который не следует переходить, — равенство дестабилизирующих эффектов от применения силы и от подавляемых силой действий «улицы». За этой красной чертой силовые действия власти порождают лавинообразное нарастание «ответа». Ярким примером такого фатального развития событий служит Кровавое воскресенье 9 января 1905 г. События 4 октября 1993 г. в Москве тоже относятся к этому классу, с той разницей, что они породили угрозу «отложенного ответа». Этот нависший камень когда-то может очень сильно осложнить положение власти.

Как правило, переход оппозиции к языку «улицы» оправдывается отказом власти от диалога и переговоров с поиском компромисса. Этот отказ и современники, и историки обычно объясняют ошибками или злонамеренностью властной верхушки. Похоже, однако, что выбор делается исходя из баланса сил в двух пространствах диалога — «улицы» и «стола переговоров». Власть в редких случаях обладает ресурсами для того, чтобы вести диалог с оппозицией, не давая ему стать политическим спектаклем, подрывающим легитимность еще сильнее, нежели «улица».

Пример равновесия сил, которое позволило «уйти с улицы» в зал заседаний, — заключение «пактов Монклоа» в Испании после смерти Франко. Пример провала государства — создание Государственной думы в России после 1906 г. Монархия не смогла «переговорить» либералов и левых, но и лишить их этой трибуны стало невозможно.

Возьмем близкие случаи. Во времена Брежнева не было угрозы «улицы» в нынешнем понимании, но были диссиденты, в числе, достаточном для устройства мини-спектаклей. Западные «голоса», к которым приникло ухо интеллигенции, произвели бы масштабирование этих «демонстраций» до нужных размеров. Казалось бы, власть имела возможность увести диссидентов в уютные залы для диалога — массовой поддержки элитарная прозападная тусовка не получила бы. Но этого было нельзя делать — «переговорить» диссидентов власть могла бы лишь в том случае, если бы заговорила на языке абсолютных земных понятий, отбросив всю обветшавшую надстройку сусловского марксизма.

Интеллектуальных ресурсов для этого у власти не было, идеологическое обслуживание уже было в руках тех же диссидентов в шкуре еврокоммунизма (типа Бурлацкого или Ципко). Оставалось подавлять мини-спектакли диссидентов мини-репрессиями. И то и другое дестабилизировало систему, но в замедленном темпе, что давало системе шанс, хотя и очень небольшой. Но без него сегодня государство оказалось бы в еще худшем состоянии. Те уроки в какой-то мере изучены.

Актуальный случай — отношения Администрации Президента с «улицей», которая соединила широкую коалицию российских «оранжевых». Может ли власть увести эту коалицию с «улицы» в зал диалога? На мой взгляд, не может. На политкорректном языке либерально-демократических ценностей власть проиграет этот диалог нокаутом. И для этого есть много веских причин. Во-первых, судьи, которые будут оценивать, какая из сторон более демократ, находятся не в России, и они уже вынесли и огласили свой приговор.