Чтение онлайн

…К фельдмаршалу Шереметеву был приставлен гвардии сержант Щепотьев. Щепотьев был не просто соглядатаем, он привез царское письмо, где говорилось, что Щепотьеву „велено быть при вас некоторое время, и что он вам будет доносить, извольте чинить“ (фельдмаршалу предлагалось слушать сержанта).

Сохранились письма Шереметева, где он жалуется: „Он, Михайло (Щепотьев), говорил во весь народ, что прислан за мной смотреть и что станет доносить, чтоб я во всем его слушал“» [287] .

Что касается бурной деятельности представителей параллельных структур в XX веке (комиссаров, секретарей парткомов, политотделов в совхозах, СМЕРШ в армии и т. д.), то на эту тему и так написано много.

Так, «Председатель ВЧК Дзержинский создал при себе группу особо верных чекистов — „железную группу“ — специально для неожиданных налетов на госучреждения, проверки их работы и следствия по обнаруженным злоупотреблениям. На счету „железной группы“ числилось немало успешных дел… 10 января 1919 г. Е. Бош в докладе ЦК о своей поездке в Астрахань сообщала, что до ее приезда местная чрезвычайка четыре раза меняла свой состав и при этом „почти что каждый раз прежний состав обязательно попадал в тюрьму“» [288] .

Можно лишь удивляться буйной инициативе и детской непосредственности представителей параллельных структур. Вот как П. Д. Мальков рассказывает о том, как в 1917 году, будучи матросом крейсера «Диана», он закрыл редакцию «Биржевых ведомостей»:

«Паршивая была газетенка, черносотенная. Вечно всякие пакости писала, не раз на моряков-балтийцев клеветала. Приезжаю в Балтийский экипаж, говорю ребятам: пора „Биржевку“ прикрыть, нечего с ней церемониться! …Сразу нашлось несколько охотников. Когда выходили из редакции „Биржевки“, смотрю: по соседству журнал „Огонек“. Тоже вредный журнал. Посоветовались мы с ребятами и решили и его заодно закрыть» [289] .

Годы коллективизации: «Активисты лютовали как дьяволы. У них, казалось, и в самом деле классовый нюх, они никого не жалели. Кто не шел в колхоз или не справлялся с заданьями, тех эта команда выбрасывала из хаты. Старый, малый, больной — для них все равно. Еще и трубы, бывалоча, развалят, и повыбивают двери и окна, чтоб не возвращались люди с улицы» [290] .

Своим появлением в России параллельные управленческие структуры обязаны системе местничества и реформам Ивана Грозного. «В военном деле анахронизм местнических порядков ощущался особенно остро. Назначения на высшие воеводские посты по принципу „породы“ и знатности приводили на поле брани подчас к катастрофическим последствиям. Боярская дума и знать не допустили отмены местничества… По этой причине „приговоры“ о местничестве носили половинчатый, компромиссный характер. Они… вносили некоторые перемены в структуру военного командования. Новые законы позволили правительству назначать в товарищи к главнокомандующему (непременно самому „породистому“ из бояр) менее знатных, но зато более храбрых и опытных воевод, которые отныне ограждались от местнических претензий всех других воевод» [291] .

Так появились две параллельные управленческие вертикали. Потом этот подход, неплохо себя зарекомендовавший, был распространен на гражданскую службу, где рядом со знатными думскими боярами, формальными руководителями приказов, появились думные дьяки-специалисты, происходившие, по выражению Курбского, «из поповичей и простого всенародства» и тянувшие на себе основную административно-управленческую работу. «В середине XVI века …власть в уездах — „губах“ переходит к выборным губным старостам (из дворян) и их помощникам, губным целовальникам (из черносошных крестьян). Затем на исторической арене появляются параллельные власти — воеводы и приказные дьяки, представители бюрократии — и постепенно начинают подминать под себя губные власти» [292] .

А со временем параллельные структуры стали неотъемлемым атрибутом русской модели управления, без которого она просто не могла функционировать. Поскольку основной объем текущей управленческой работы выполняется относительно автономными кластерными ячейками, то функции контроля можно возложить лишь на параллельные структуры, подчиненные Центру и «чужие» по отношению к ячейке-кластеру. Параллельные структуры создаются не от избытка управленческих ресурсов, а наоборот, вследствие их нехватки. Создание все новых органов контроля с не прописанными в законах полномочиями — это как раз признак слабой дееспособности государства, что, кстати, и показал опыт Советского Союза» [293] , — пишет З. Хисамова по поводу создания полпредом президента России еще одной параллельной структуры — приемной по работе с предприятиями и предпринимателями.

В новых отраслях и сферах деятельности, где еще не отлажены механизмы взаимодействия между предприятиями и государством, учреждение все новых параллельных структур служит для чиновников «палочкой-выручалочкой». Так, согласно постановлению ФКЦБ, в штат компаний, работающих на фондовых рынках, были включены контролеры, следящие за работой своих фирм. Этого показалось недостаточно, и, согласно законопроекту об инсайдерской деятельности, компании будут обязаны создать специальные службы внутреннего контроля. «Получается, что мы копим все больше людей, которые за наши деньги будут на нас же стучать», — прокомментировал это положение один брокер [294] .

Кроме государственных образуются и негосударственные параллельные управленческие структуры или их аналоги. Так, приобретая контроль над каким-либо заводом, компания, в которой я работаю, сохраняет (в соответствии со старомосковской политикой) на своих постах большинство прежних менеджеров, но для контроля и возможного в будущем перехвата власти направляет на завод своего доверенного человека, введя для него должность первого заместителя генерального директора с обширными полномочиями. Тот, в свою очередь, приводит с собой нескольких сотрудников, расставляет их на должности не руководящие, но позволяющие контролировать информацию о движении материально-финансовых потоков и кадровой политике. В результате возникает параллельная управленческая структура, внедренная в кластер и функционирующая в интересах вышестоящей организации.

Россия изобрела «маятниковую» систему управления, в которой чередующиеся стабильные и нестабильные периоды взаимоисключают друг друга, но в сумме достигают необходимого результата. Неужели это русское ноу-хау не используется ни в одной стране мира? Возможно ли, что характерное отличие, принципиальная особенность русского образа жизни, государственного устройства, национального менталитета не имеет схожих черт с образом жизни, государственным устройством и менталитетом других народов? Или же можно найти какие-то аналоги русской модели управления и выяснить, что ее ключевые особенности являются частным случаем какой-то более общей закономерности?

Задавшись этим вопросом и изучив некоторый объем исторического материала, нельзя не прийти к выводу о том, что в системах управления всех народов присутствует определенная двойственность. Имеется в виду регулярное чередование периодов централизации и децентрализации систем управления. На разных этапах развития человечества эти фазы принимали различные формы, но чередование централизации и децентрализации прослеживается практически везде.

Легче всего проиллюстрировать эту закономерность на примерах из ранних эпох развития человечества. В древнем мире набор отраслей и сфер человеческой деятельности был невелик и управленческие процессы проявлялись в чистом виде. С каждым новым тысячелетием количество отраслей и сфер деятельности увеличивалось, причем они с неодинаковой скоростью реагировали на прогресс; общество усложнялось. Закономерностям приходилось пробиваться сквозь сложный набор противодействующих тенденций, поэтому они не так заметны, как в ранние эпохи. Чем дальше в глубь истории мы погружаемся, тем четче, определеннее тенденции.

Возьмем самый «лабораторный» пример системы управления — Древний Египет, изолированный от внешних воздействий с севера морем, с юга джунглями, с запада и востока пустынями. Кроме того, другие народы были еще так неразвиты, что не могли в большинстве случаев оказать серьезного воздействия на египтян. Все процессы, которые шли в Древнем Египте, происходили под влиянием внутренних факторов.

«Уникальность Египта: очень узкая полоса вдоль огромной реки — путь через весь Египет, никаких естественных границ между номами не существовало, но резкие естественные границы отделяли Египет от окружающего мира. При первых же проявлениях классового общества и неизбежно возникавших при этом войнах между первыми политическими образованиями здесь неизбежно должно было рано или поздно возникнуть единое для всей долины государство — гораздо раньше, чем в другом месте. Чрезвычайно рано возникший мощный бюрократический аппарат и постоянная армия придают древнему обществу совершенно особый облик» [295] .