Чтение онлайн

Это послание часто называют «завещанием» Патриарха Тихона, ибо в тот же день 7 апреля 1925 года он скончался.

Большевикам частично удалось достичь своих целей. Обновленческий раскол действительно серьезно потряс внутреннюю жизнь Церкви. Но они явно недооценили приверженность верующего народа Патриарху Тихону и ценностям традиционного православия, что позволило Церкви выдержать и это испытание. Репрессии лишь повышали авторитет сторонников Тихона среди верующих. За обновленцами же закрепилась слава «казенной» и «большевистской» церкви, что никак не способствовало их авторитету. Что же касается самих обновленцев, то их, быть может, благородные изначальные идеи были скомпрометированы их честолюбивым желанием стать «официальной» церковью при новом строе. Ради этого они пошли на прямое сотрудничество с ГПУ, содействуя политическим репрессиям против своих противников. Кличку «иуды», которой часто называли их верующие, они вполне заслужили. Властям же раскол в Церкви нужен был лишь для «разрыхления почвы» для материализма и атеизма (выражение Троцкого).

Видя главную опасность во внутрицерковной схизме, Патриарх Тихон пошел на декларацию о лояльности по отношению к Советской власти. Это позволило ему несмотря на все репрессии восстановить хотя бы частично церковное управление и избежать полного хаоса в церковной жизни. Возможно, смягчение внутриполитического курса, связанное с НЭПом, и укрепление Советской власти также способствовали этому решению Патриарха.

Еще в 1917 году Собор попросил Патриарха Тихона самому назначить себе трех кандидатов в Местоблюстители и хранить их имена в тайне на случай чрезвычайных обстоятельств. Это хоть и противоречило канонам, но было вынужденной мерой. Тихон выбрал митрополитов Кирилла, Агафангела и Петра (Полянского). Так как первые двое в 1925 году находились в ссылке, Местоблюстителем патриаршего престола после смерти Тихона стал Митрополит Крутицкий Петр.

Петр выступал за лояльное отношение Церкви к Советской власти, но был непримиримым противником обновленцев, не признавая никаких возможностей нормализации отношений с ними кроме их полного раскаяния. Встав во главе Церкви, он активно занялся борьбой с раскольниками. Предвидя возможные осложнения, он издал специальный документ, в котором на случай невозможности для себя исполнения обязанностей, он назначал себе трех заместителей. Первым в этом списке стояло имя митрополита Нижегородского Сергия (Старогородского). Опасения Петра оказались не напрасными. 10 декабря 1925 года он был арестован. После ареста он специальным распоряжением назначил своим Заместителем Сергия.

Однако группа из 10 иерархов во главе с архиепископом Григорием (Яцковским) не признала его прав и опять подняла на щит идею коллегиального управления Церковью. 22 декабря они организовали Временный Высший Церковный Совет, который немедленно был зарегистрирован Наркомюстом. Так (не без участия ГПУ) возник новый церковный раскол. «Григорьевцы», однако, не имели сколько-нибудь значительной поддержки среди верующих и низшего духовенства.

Митрополит Сергий, следуя примеру Петра, назначил себе «на всякий случай» трех возможных заместителей. Власти же решили воспользоваться этой ситуацией, чтобы внести в Церковь новые расколы и привести ее к хаосу. Они начали беспорядочно арестовывать претендентов на церковную власть (каждый из которых имел по три «заместителя» — так развилась эта идея), а затем отпускать некоторых из них. Митрополит Сергий в 1926 несколько месяцев провел под арестом (за попытку «заочно» избрать Патриарха путем сбора подписей архиереев — созыв Собора тогда был невозможен). После возвращения ему пришлось отстаивать свое право на церковную власть перед другими иерархами (в первую очередь перед митрополитом Агафангелом). Но в конце концов ему удалось доказать свою правоту.

Важнейшим событием в жизни Церкви в 1926 году стала «памятная записка» группы архиереев, томившихся в Соловецком лагере особого назначения, советскому правительству, известная как «Соловецкое послание». Документ этот замечателен тем, что его авторы, не стесненные никакой цензурой (хуже их положения могла быть только смерть) рисовали положение Церкви в СССР таким, каким знали и видели его сами. Основной мыслью документа было следующее: в то время как церковь отказалась от всякой политической деятельности, государство не выполняет своих же законов о свободе совести. Авторы не хотели затушевывать мировоззренческих различий между Православием и коммунизмом. Эти две идеологии несовместимы «как да и нет». «Душою церкви, условием ее бытия и смыслом ее существования является то самое, что категорически отрицает коммунизм. Все попытки примирить эти две идеи (что пытались сделать обновленцы) — жалки и беспомощны. При создавшемся положении Церковь желала бы только полного и последовательного проведения в жизнь закона об отделении церкви от государства». Однако правительство этого не делает, всячески насаждая атеизм и затрудняя пастырскую деятельность Церкви. Кроме того, оно вмешивается во внутрицерковную борьбу, поддерживая обновленцев. Коммунистическое государство препятствует сношениям между епархиями, закрывает в массовом порядке церкви и монастыри под любыми предлогами, препятствует всем формам религиозной проповеди, обрушивает массовые репрессии на служителей Церкви и верующих. Аполитичность Церкви означает ее отказ не только от порицания, но и от поддержки светской власти. Она не обязана судить своих членов (например, церковных эмигрантов)за политические преступления.

Авторы послания так определили нужды церкви: предоставление прав юридического лица, свобода проповеди и преподавания религии, разрешение на свободный созыв Собора, избрание Патриарха, нормализацию епархиального управления и полная независимость от гражданской власти. В случае отклонения этой просьбы, главной задачей церкви станет сохранение не целостности организации, а чистоты веры [37] .

10 июня 1926 года Сергий подал в НКВД прошение о регистрации своего вновь образованного Синода. Со стороны комиссариата переговоры по этому вопросу вел Тучков. Он потребовал, чтобы в обмен на регистрацию Сергий издал декларацию о своей поддержке советского правительства. Представленный Сергием проект Декларации, в котором упор делался на аполитичность Церкви, Тучкова не устроил. После продолжительных переговоров текст был изменен и 29 июля 1927 года Митрополит Сергий подписал свою знаменитую декларацию.

Он извещал Церковь о регистрации своего временного патриаршего Синода, вследствие чего «теперь наша Православная Церковь в Союзе имеет не только каноническое, но и по гражданским законам вполне легальное центральное управление: епархиальное, уездное и т. д.». Далее следовала благодарность Господу и Советской власти и декларация лояльности: «Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи… Оставаясь православными, мы помним свой долг быть гражданами Союза не только из страха, но из совести, как учил нас апостол (Рим. 13, 5)» Сергий резко осуждал заграничный Карловацкий Синод и требовал от заграничных иерархов признания Советской власти, угрожая в противном случае порвать с ними всякое общение. Сергий также выражал надежду на скорый созыв Собора [38] .

Так был сделан первый шаг к юридической нормализации отношений между Русской Православной Церковью и Советским Государством.

«Декларация» митрополита Сергия вызвала настоящую бурю в церковной среде. Обновленцы ехидно замечали, что Сергий в 1927 году сказал то же, что они говорили еще в 1923-м. При этом они не упоминали, что в отличие от них Сергий отказался от всяких уступок в области веры. Церковников-эмигрантов, Синод которых еще с 1921 года заседал в городе Сремски Карловицы (Югославия), Декларация привела в бешенство. Они заявили, что этот документ был составлен под давлением властей (что, в общем, было верно) и разорвали всякое даже литургическое общение с Московским патриархатом, учинив таким образом новый раскол («карловацкий»), продолжающийся по сей день. В самой Русской Церкви Декларация также вызвала раскол, во главе которого стал митрополит Иосиф (Петровых). Его сторонники, которые считали, что сергиевская Церковь «продалась антихристу», вскоре вынуждены были уйти в подполье, образовав «катакомбную» «Истинно-Православную Церковь». Эта Церковь вскоре разделилась на несколько направлений, которые также по сей день не нашли примирения с Московской Патриархией. Не оставили Декларацию без внимания и соловецкие епископы. Они поддержали ее патриотическую направленность, но упрекали Сергия в излишнем раболепии перед властью и не соглашались с указанием Декларации на то, что в СССР якобы существует свобода совести. Примерно того же мнения придерживался и находившийся в ссылке на Обской Губе Местоблюститель патриаршего престола митрополит Петр. Он, однако, сознавал, что в тогдашней ситуации поступок Сергия был единственной возможностью дать Церкви пусть и куцее, но все же законное право на существование. Но большая часть церковных иерархов признала Декларацию и пошла за Сергием.

Надежды митрополита Сергия на скорый созыв Собора и полную нормализацию церковной жизни не оправдались. Власти предпочитали держать даже послушную Церковь «в черном теле». Наоборот, после 1929 года, когда у власти окончательно утвердился Сталин, Церковь стала повергаться усиленным репрессиям, чередовавшимися с незначительными «послаблениями», что вообще было характерно для сталинской политики. Обвальный характер приняло закрытие церквей, что привело к тому, что даже в крупных городах действующих приходов насчитывались единицы. Сотни представителей духовенства и тысячи мирян оказывались в лагерях и ссылках. Широкое «наступление на религию» развернул «Союз воинствующих безбожников» во главе с Емельяном Ярославским, объявившим вторую пятилетку «безбожной». Массовый террор 1937–1938 годов уничтожил и унес в лагеря огромное число верующих всех направлений (в том числе и обновленцев). В 1937 году был расстрелян митрополит Петр и Сергий стал Патриаршим Местоблюстителем. Митрополит Сергий, чтобы сохранить хоть какое-то подобие церковного управления, готов был идти на любые уступки. В результате к 1941 году в его «канцелярии» не было даже секретаря и свое патриотическое воззвание 22 июня 1941 года он печатал на машинке собственноручно. И, несмотря на все это, большинство населения, как показала перепись 1937 года, считало себя верующими.

Ситуация изменилась к лучшему только во время Отечественной Войны, когда Сталин, видя необходимость возвращения к патриотическим ценностям и оценив роль в этом православия согласился дать Церкви возможность мало-мальски нормального существования. После встречи Сталина с Сергием в 1943 году стали вновь открываться церкви, начал выходить «Журнал Московской Патриархии» был созван архиерейский Собор Русской Православной Церкви и избран Патриарх. Им стал все тот же митрополит Сергий (Старогородский).

История Русской Православной Церкви в первое десятилетие Советской Власти — это история столкновения древнего, имеющего тысячелетнюю историю религиозного института, столетиями жившего в тесном взаимодействии со старым государственным аппаратом и почти сросшегося с ним, с новой, еще не виданной в истории силой в лице Советской Власти и фактически монополизировавшей эту власть партией большевиков. Большевики впервые в истории провозгласили полный отказ государственной власти от любого взаимодействия со всякой религией. Они не заменяли одну религию другой, а встали на путь последовательного атеизма (оставим в стороне т. н. «религиозные» аспекты коммунистического учения — это особый разговор). Большевики объявили о своем намерении полностью отделить церковь от государства, но вместо нейтралитета по отношению к Церкви сразу же повели на нее наступление, лишив религиозные объединения прав юридического лица и права владеть собственностью и развернув в государственном масштабе атеистическую пропаганду, в которой они не останавливались даже перед кощунственными с точки зрения акциями вроде «вскрытия мощей» и т. п.