Чтение онлайн

В апреле 1926 года предстоящему Собору архиереев передавалась на обсуждение присланная митрополитом Варшавским Дионисием копия его письма, адресованного митрополиту Евлогию, Управляющему русскими православными церквами в Западной Европе по вопросу об автокефалии Православной Церкви в Польше [241] . На следующем заседании было рассмотрено письмо митрополита Варшавского Дионисия с выражением жалобы на покинувших Польшу архиепископов Елевферия и Владимира и епископа Сергия. Данное обращение передавалось на обсуждение предстоящему Собору архиереев [242] . Этот вопрос был рассмотрен также на следующем заседании, и оставлен с тем же решением [243] . В свою очередь архиепископ Литовский и Виленский Елевферий выражал благодарность за постановление предыдущего Архиерейского Собора, касающееся автокефалии Православной Церкви в Польше [244] .

Еще через месяц, в июне, был заслушан доклад митрополита Платона по вопросу об автокефалии Русской Православной Церкви в Польше, а также отзыв Председателя Архиерейского Синода по содержанию этого доклада [245] . Свое мнение о предоставлении статуса автокефалии Православной Церкви в Польше высказали архиепископ Литовский и Виленский Елевферий, а также священники Л. Голод и А. Левицкий, сенатор Польской Республики В. Богданович [246] . В своем письме на имя председателя Архиерейского Синода митрополит Дионисий прислал также копию адресованного ему письма от Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, митрополита Сергия, датированного 10/23 мая. В этом письме митрополит Сергий якобы именует Высокопреосвященного Дионисия митрополитом Варшавским и всея Польши. Реакция Синода была следующей: не считая письмо митрополита Сергия официальным актом признания автокефалии Православной Церкви в Польше, Архиерейский Синод определил данное письмо митрополита Сергия доложить предстоящему Собору архиереев Русской Православной Церкви за границей [247] .

Переписка по вопросу автокефалии Польской Церкви оставалась актуальной и далее, в виду приближающегося Собора архиереев. В сентябре 1926 года митрополит Дионисий прислал акт Деяний Собора православных епископов в Польше, от 1 июля, по вопросу о присоединении к Православию Польско-Католической Национальной Церкви [248] . Тогда же поступила жалоба от жителей города Владимир-Волынска в адрес Высокопреосвященного митрополита Варшавского Дионисия по поводу украинизации богослужения. Синод просил митрополита Антония в ходе личной переписки с митрополитом Дионисием обсудить содержание данной жалобы [249] .

В январе 1927 года митрополит Варшавский Дионисий прислал в Архиерейский Синод письмо, в котором им были затронуты вопросы церковной жизни, а также поднята проблема восстановлении братского общения с епископами Русской Православной Зарубежной Церкви. Архиерейский Синод, отвечая на вопрос о епископе Адаме (Филипповском), предоставил своему Председателю сообщить митрополиту Дионисию отзыв частным порядком. Вопрос же о восстановлении братского общения с иерархами Русской Православной Церкви в Польше был передан на обсуждение предстоящего Собора архиереев Русской Православной Церкви за границей [250] . Тогда же было получено письмо митрополита Дионисия по вопросу об украинизации Владимир-Волынского собора [251] .

Предстоящему Архиерейскому Собору Синод передал на обсуждение письмо священника Луки Голода, в котором тот спрашивал о возможности восстановления молитвенного общения с митрополитом Варшавским Дионисием [252] .

В Архиерейский Синод поступали мнения от иерархов по польскому вопросу – это делалось в рамках подготовки к Собору Так, в июле 1927 года архиепископ Иннокентий, Начальник Российской Духовной Миссии в Китае посчитал нужным высказать свое видение проблем бытия Польской Церкви [253] .

На своем очередном заседании в декабре 1927 года Архиерейский Синод заслушал опубликованное в журнале «Воскресное Чтение» письмо митрополита Варшавского Дионисия от 29 ноября 1927 года на имя Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия по вопросу об автокефалии Православной Церкви в Польше и ее отношении к Московскому Патриаршему Престолу [254] .

В феврале 1929 года Архиерейский Синод заслушал направленное на имя Председателя письмо митрополита Варшавского и всея Польши Дионисия, следующего содержания:

Синод, приняв сообщение митрополита Дионисия к сведению, постановил сделать объявление в журнале «Церковные Ведомости» о бывшем диаконе Сергии Шведко в связи с возможным появлением его в пределах русских заграничных епархий [257] .

В 1918 г., вследствие краха Австро-Венгерской империи после Первой мировой войны, входившие в ее состав Чехия, Словакия и Подкарпатская Русь объединились и образовали независимую республику Чехословакия. К концу Гражданской войны в России Прага стала одним из главных центров русской эмиграции. Правительство охотно принимало беженцев из России, развернув для них широкую программу помощи под названием «Русская акция». Всего в этой стране в начале 1920-х гг. проживало до 40 тыс. русских эмигрантов, а в 1929 г. – 13,7 тыс. Именно Прага наряду с Парижем стала важнейшим центром Русского студенческого христианского движения (РСХД) [258] .

Возникшие в Чехии русские православные общины подчинялись митрополиту Евлогию. Непосредственно эти общины окормлял епископ Бельский Сергий (Королев). За отказ признать автокефалию Польской Православной Церкви он в 1922 г. был арестован и выслан из Польши в Чехию, после чего митр. Евлогий назначил его своим викарием и настоятелем собора свт. Николая Чудотворца на Староместской площади Праги. Стараниями епископа Сергия в 1924–1925 гг. была построена каменная церковь Успения Божией Матери на русском участке пражского кладбища в Олынанах. Позднее владыка Сергий создал и третью русскую церковь в Праге – домовый храм свт. Николая на Рузвельтовой улице. Кроме храмов Праги в ведении владыки Сергия находились православные приходы в Брно, Братиславе и позднее – в Нитре [259] .

Стараниями русских эмигрантов, главным образом студентов, были устроены домовые церкви и в других городах Чехословакии: Пильзне, Градце Кралове, Пшимбране и т. д. Епископу Сергию было поручено наблюдение и за русскими курортными храмами в Карловых Варах (Карлсбаде), Франтишковых Лазнях (Франценсбаде) и Марианских Лазнях (Мариенбаде). Долгое время епископ Сергий был единственным русским священнослужителем в Праге и сам совершал все требы. Только в 1928 г. у него появился ближайший друг и помощник – иеромонах, а затем архимандрит Исаакий (Виноградов) [260] .

В начале 1920-х гг. все православные приходы Восточной Словакии подчинялись архиепископу Пражскому Савватию (Врабецу), находившемуся в юрисдикции Константинопольского Патриархата. В феврале 1924 г. правительствами Чехословакии и Югославии был заключен договор, по которому Православной Церкви в Подкарпатской Руси предоставлялась полная автономия и право иметь своего епископа, но в юрисдикции Сербского, а не Константинопольского Патриарха. К 1925 г. почти все православные общины Словакии стали подчиняться сербским архиереям. Исключение составлял созданный русскими эмигрантами приход в г. Братислава, который подчинялся митрополиту Евлогию (Георгиевскому) [261] .