Чтение онлайн

Этим закончился день 29 августа. Тяжелый день по своим известиям о движении генерала Корнилова. Но зато он толкнул массы к инициативе и революционной самодеятельности. И там, где среди тружеников были революционеры, которые знали, какая перед ними должна стоять задача в такие моменты, там предпосылки к назревшим событиям были вовремя сформулированы и трудовые массы их использовали в своей прямой борьбе.

На другой день рано утром я шел по Соборной площади Гуляй-Поля. Группы рабочих из заводов и крестьян из сотен под черными и красными знаменами с песнями подходили к улице, ведущей к зданию Совета крестьянских и рабочих депутатов, в котором поместился Комитет защиты революции. Я перебежал через двор училища и еще другой двор и вбежал во двор Совета, чтобы встретить манифестантов. Когда я показался перед манифестантами, раздался громовой крик: «Да здравствует революция! Да здравствует неизменный ее сын, а наш друг товарищ Махно!»

Эти крики были для меня лестными, но я чувствовал, что не заслужил их от тружеников. Я остановил восторженные, награждающие меня столь дорогими и сильными эпитетами крики и попросил выслушать меня. Но меня подхватили на руки и продолжали кричать: «Да здравствует революция! Да здравствует Махно!»

Наконец я упросил манифестантов выслушать меня, и когда воцарилась тишина, я спросил их, в честь чего они бросили работу и пришли к Комитету защиты революции?

— Мы пришли в распоряжение комитета, — последовал ответ, — и мы не последние.

— Значит, есть еще порох в пороховницах?!

— Есть, есть и достаточно есть! — кричали манифестанты в ответ мне.

Я начал было терять равновесие, чуть-чуть было не прослезился от радости за широкий размах украинской рабочей и крестьянской души. Передо мной предстала крестьянская воля к свободе и независимости, которую только ширь и глубина украинской души могут так быстро и сильно выявлять.

Первыми моими словами к манифестантам были: «Так слушайте же, товарищи; если вы пришли в распоряжение Комитета защиты революции, то предлагаю вам разбиться на группы в десять-пятнадцать человек, с расчетом по пять человек на подводу, и не медлить ни одного часа — облететь весь Гуляйпольский район помещичьих имений, кулацких хуторов и немецких богатых колоний и отобрать у этой буржуазии все огнестрельное оружие, как то: винтовки, централки, дробовые простые ружья, да из холодного — шашки. Ни пальцем, ни словом не оскорблять самой буржуазии… С революционной отвагой и честью мы должны это сделать в интересах революции, против которой вожди буржуазии, пользуясь попустительством революционеров, сорганизовали под крылышком Временного правительства свои силы и уже начали действовать оружием.

У крестьян, когда они сознают, что это нужно, быстро все делается. В то время, как я говорил манифестантам, что нужно разбиваться на группы, с расчетом по пять человек на подводу, они разослали своих людей по домам, и около 30-40 подвод уже съехались и выстроились на Соборной площади в ожидании посадки людей на них.

А удостоверения в Комитете Защиты Революции были заготовлены после вчерашнего решения о том, за что прежде всего Комитет должен взяться в интересах революции. На них оставалось только вписать фамилию предъявителя и поставить подпись Главного руководителя. А последний всегда и посреди улицы под таким удостоверением подпишется. Так, фактически и было: я подписал эти удостоверения крестьян и рабочих, уезжавших на район, чтобы разоружить буржуазию.

И когда все было готово, и все сели на подводы, я сказал еще несколько слов уезжающим о настоящем тяжелом моменте для революции, о важности своевременного и решительного действия трудящихся на местах в пользу роста и развития ее. И вот, крестьяне и рабочие — эти застрельщики революции в Гуляйпольском районе, идейно охватывавшем несколько волостей других уездов своей организацией активного вооруженного действия против буржуазии, — выехали на район.

Часть же крестьян и рабочих занялась в самом Гуляй Поле отобранием оружия у буржуазии и у наехавших сюда офицеров с фронта.

Комитет Защиты Революции вместе с Советом Крестьянских и Рабочих Депутатов устроил экстренное заседание, на котором постановил созвать в спешном порядке внеочередной районный съезд Советов, с участием в нем Группы А. К. и Совета проф. Союза рабочих металлистов и деревообделочников Гуляй Поля.

На общем заседании Совета Крестьянских и Рабочих Депутатов с Комитетом Защиты Революции было постановлено войти в более тесный союз с группой анархистов-коммунистов и совместными силами, сейчас же до созываемого съезда Советов, повести организационную работу с целью лишить «Общественные Комитеты» в районе права решать на своих собраниях какие бы то ни было вопросы общественного характера в окончательной форме.

Эта совместная работа трех революционных единиц помогла нашей группе еще больше развить свою деятельность среди тружеников подневольной деревни и сроднить их с мыслью о свободном безвластном обществе. Трудящиеся Гуляйпольского района, не задумываясь над тем, что на них могут обрушиться репрессии со стороны власти из центра, урезали все «Общественные Комитеты» — периода Коалиционного Правительства социалистов и буржуазии. Комитеты, сущность которых заключалась в приказах и указах, как народ должен себя вести, что делать и чего не делать без правительства, о чем думать без предварительного разрешения будущего Учредительного Собрания, были урезаны в своих правах настолько, что превратились из решающих единиц законодательного типа в единицы совещательного характера. Они были лишены права решать какой бы то ни было общественный вопрос в окончательной форме, не вынеся его для пересмотра и утверждения на общественные сходы-собрания.

Такое отношение трудящихся к «правам» и к власти своих угнетателей и врагов революции, врагов всего здорового и творческого в ней, вызвало страшный переполох в рядах носителей власти. Ревностные сторонники идеи коалиции с буржуазией против революции забили тревогу. Однако, как они ни злились, заседая в Общественных Комитетах и на местах, какие средства они ни пускали в ход, при помощи центров, чтобы пошатнуть и выбить таким образом трудящихся Гуляйпольского района из занимаемой ими позиции по отношению к ним и власти их правительства, какую гнусность, наконец, эти глашатаи власти ни разносили всюду, устно и печатно о самих трудящихся района и в особенности о действовавшей в нем Группе Анархо-Коммунистов, — они не уехали на этом далеко.

Живые факты о действии власти вообще и власти, назвавшей себя революционной, расходились с требованиями революции. Они породили застой в революции и вызвали к жизни контрреволюцию, отвратительная физиономия которой, в лице движения ген. Корнилова ярко и выпукло стояла перед трудящимися массами вообще.

Трудящиеся Гуляйпольского района, наблюдая за этим долгие месяцы, теперь становились на путь анархического понимания сущности революции, сознавая, что это единственно верный путь к ее спасению и полному ее завершению. Поэтому на все требования уездного Общественного Комитета и уездного правительственного комиссара — присылать им из Гуляй Поля еженедельные сведения о развитии в районе революционно-общественной жизни, а также причитаемое с него денежное обложение, которое налагалось на деревню в пользу фонда проповеди идей Временного Правительства, — отвечали тем, что через Комитет Защиты Революции обезоруживали в районе весь буржуазный элемент и провозглашали частную собственность на земли, фабрики и заводы и другие виды и формы общественных предприятий в районе не действительной и не имеющей никаких прав на существование. «Все это должно принадлежать всем, а не кучке бездельников-тунеядцев»… (Из протокола № 3, книга вторая Комитета Защиты Революции в Гуляй-Поле, 1917 г.).

Итак, оружие у буржуазии отобрано и роздано по рукам революционных крестьян. Отобрание произведено спокойно, без жертв.

Открылся съезд Советов, который созывался, чтоб разобрать причины, породившие движение генерала Корнилова, и уяснить его цель.

Избрание Гуляйпольским Советом и другими организациями Комитета защиты революции, как и все действия их до этого, съезд приветствовал, выражая свое убеждение, что настал час действовать.