Чтение онлайн

Даже Кох соизволил поработать на избирательную кампанию.

Тревожный звоночек прозвенел за полтора года до выборов, когда вопреки логике Шендеровича и Киселева команде бывшего НТВ предоставили возможность выйти в эфир. Сам факт такого появления оппозиционной команды в информационном поле никогда не комментировался никем из УЖК, хотя для меня очевидно, что попытка нарисовать образ Путина как тирана здесь уже выглядела совсем неубедител ьной.

Финансистами (да просто хозяевами проекта) был олигархический колхоз, в какой-то момент времени разбившийся на два противоборствующих лагеря. Казалось бы, у новых хозяев жизни был шанс доказать, что они смогут построить такое телевидение, чтобы все вокруг ахнули. Первоначальный посыл был именно таким - жесткие разговоры и шапкозакидательские настроения, и самое важное - их убежденность, что бизнес-то они выстроят.

Результат оказался печальным, очень печальным. Сильнейшая творческая команда в кратчайший срок выдала на-гора немалое количество телевизионных проектов, которые позже с успехом шли на других каналах. Однако совершенно бездарная политика хозяев, их невыполнение своих финансовых обязательств вкупе с отрицательными менеджерскими и человеческими качествами Евгения Киселева, который ради сохранения себя на должности всегда был готов пожертовать кем-нибудь из своего окружения, да и всем окружением, погубили проект прямо на пороге выборов.

Как-то странно получается, что вся моя телевизионная судьба вертится вокруг еды и ресторанов. Как рождение, так и гибель проектов зачастую происходят именно там. Помню, как во время очередного безобразного поведения акционеров ТВС из-за их непомерной жадности и непрофессиональности этот проект был убит. Я позвонил тогда г-ну Олегу Киселеву и поинтересовался, не собираются ли нам хоть изредка платить зарплату, к этому моменту ее уже не платили месяца три. Его реакция меня восхитила: "Володя, вам разве не на что есть, ну давайте я вас приглашу на обед". Я с радостью согласился, пояснив, что приду не один, а вместе со всеми детьми, женой, ну и конечно со съемочной группой и с их семьями. Почему-то подтверждения приглашения на обед я не получил.

Один из самых важных ужинов в истории с ТВС состоялся в ресторане "Вельвет" по инициативе господина Чубайса. Со стороны журналистов были Евгений Киселев, Марианна Максимовская, Бергман с Жиндаревым, Михаил Осо-кин, Юля Латынина, Владимир Кара-Мурза и я. Напротвнас сидела мощная группировка младореформаторов, якобы противостоящая жадным мамутам с Дерипасками и испытывавшая к нам искреннюю симпатию. На встречу был также приглашен и Виктор Шендерович, который вместо себя прислал письмо. Как я узнал позже из беседы с Машей Ви-зитей (тогда его, а позже и моим режиссером), в письме содержалась ведомость, кому и сколько из его группы канал был должен, и вполне ясное указание, что сначала долги надо бы отдать, а уже потом дружеские посиделки устраивать. Если отбросить интеллигентские завитушки, то суть послания была такова - а не пошли бы вы…

Так как я все равно пришел, то решил досмотреть драму до ее логического завершения, но на еду не налегать. Был какой-то вопиющий дисбаланс между бедственным положением людей, многие месяцы не получавших зарплату, и изощренной буржуазностью места и меню. Я понимаю, что со стороны люди, работающие на телевидении, выглядят зажравшимися котами, и грамотно вброшенная в СМИ информация о зарплатах так называемых звезд лишь закрепляет этот образ. Не собираюсь оправдываться. Это тема отдельной беседы. Просто уверен, что такие вопросы правомерны, лишь когда речь идет о народных деньгах, то есть о бюджетных, в любом другом случае это касается лишь работника и работодателя.

Даже в глубоко коммерческих телевизионных структурах количество совсем не высокооплачиваемых сотрудников очень велико. Пропорция 300 к 1 недалека от истины, и когда не платят одному узнаваемому лицу, то ведь и тремстам работникам не в экране тоже ничего не дают. Так что не надо ненавидеть и завидовать всем подряд. И вот сидим мы как две армии - напротив друг друга, и между нами стол, который мы вольны накрыть по своей прихоти, ограниченной лишь меню. Последние несколько лет принципиально изменили манеру отдыхать нашего народа, особенно его псевдопродвинутой верхушки. Теперь застолье начинается с умничания на тему вина, граждане, воспитанные на особенностях вкусовых различий между ливерной колбасой за 56 или 64 копейки, неожиданно превратились в утонченных ценителей вина. Хотя вкусовые колбочки так и не заработали, но на их место пришло покручивание бокала, поцокивание языком и прищуривание глаза. Беседы о сомелье напоминают сцены из дурных шпионских фильмов с произнесением пароля и откровенным непониманием того, о чем, собственно, идет речь. Если бы нувориши вместо упоминания года сбора и местности произносили: "Продается ли у вас шкаф славянской работы?" - то ничего бы не изменилось, по крайней мере для окружающих.

После измывания над сомелье речь дошла до заказа еды. Я уже и не вспомню, кто что ел, да и не это важно, любопытнее вспомнить разговоры. Нас всех поразил Анатолий Борисович Чубайс. Он начал с того, что, конечно, мы сами во всем виноваты, и продолжал в том же духе, мои коллеги пытались возражать, но это было скорее эмоционально, чем логично, дискуссия принимала все более жаркий характер, что отражалось как на количестве выпитого, так и закусанного. Не подумайте - до смерти никого не закусали из участников, просто съели немало. По-видимому, желая нанести удар по кошельку олигарха хотя бы таким образом. Меня постепенно охватывала колоссальная злость, я никогда не был поклонником Чубайса, мало этого, считал и считаю, что долги надо платить. Олигархический колхоз же выступал с позицией, мягко говоря, сомнительной - мы никому ничего не должны. В своей жизни я уже не раз сталкивался с такого рода подходом и не привык воспринимать это как данность. Бергман и Жиндарев, как и госпожа Латынина, пытались апеллировать к чувствам Анатолия Борисовича, указывая на идеологическую близость и любовь к демократическим ценностям. Меня же в этой ситуации интересовали сугубо прагматичные вопросы. Моя группа отработала уже несколько месяцев без зарплаты, если это был субботник, то об этом надо говорить до его проведения, а не после. Месье Чубайс осаждал Кремль и все ждал некоего тайного знака от ВВП, а знака все не было. Вот уже и олигархический колхоз раскололся на два, и войны между ними бушуют, и один чудо-колхозник говорит другому, а ну продай или уйди, а второй отвечает ему: да сам ты уйди, правда, денег у меня нет. А Чубайс все ждет ответа от Путина, а тот все не собирается в этом проекте участвовать. Проект ТВС является ярким примером абсолютной беспомощности и редкой жадности олигархов. По прошествии времени фиаско пытаются придать политический оттенок, так нынче модно, я же вижу в нем в первую очередь обычный управленческий крах. Весь подход олигархов был по-Рочным. Они решили, что сейчас всех научат делать телевидение -т. как конкурентов, так и ту высокопрофессиональную команду, которая досталась им случайно. Было довольно много трагикомичного в истории ТВС, и попытки олигархов привнести собственное понимание в нашу рабо-гу. когда за безумные деньги нанимались люди, с хронически печальными выражениями лиц опрашивавшие всех нас о том, как мы видим канал, и пытавшиеся научить нас житья В какой-то момент, бесспорно, во время очередного кофе"! брейка с неприемлемыми для меня, но обязательными для того рода случаев печенюшками я не выдержал и сказал Олегу Киселеву: уважаемый, мы же не учим вас, как пилить! бюджетные деньги, так вот и вы нас не учите тому, что мы 1 умеем, а вы нет. Но они не могли остановиться и продолжа-1 ли разрывать коллектив и обещать, обещать и еще раз обещать, что вот-вот зарплаты будут выплачены.

Во время исторической беседы с Чубайсом и К0 передо мной стояла простая задача - выбить долги, и вся лирика меня не интересовала. В конечном итоге я предложил АБI простой и ясный механизм, по которому он мог оплатить I хотя бы половину, приходящуюся на его часть колхоза.] Идея была не сложной: демократы покупали у нас свою! часть долговых обязательств и дальше уже сами имели де-] ло с Дерипаско и К0. Юля Латынина пришла в восторг, АБ| сказал, что это возможно, но уже в самом конце беседы, ко-1 гда по вредной привычке я подвел итог нашего разговора, 1 Чубайс изменил свою позицию, сказав, что подумает об] этом предложении, не указав сроков ответа. Такой подход! для меня был абсолютно неприемлем, о чем я и сказал, по- I дивившись необычайной гибкости взглядов железного АБ. Чтобы подтвердить всю серьезность своих намерений, я попросил отдельно счет за себя и после некоторой борьбы с официантом его получил и оплатил. Не то чтобы эти день-1 ги спасли голодающих сотрудников канала, но хотя бы я се-1 бя не чувствовал обязанным. Мой жест был очень горячо! поддержан Юлией и Марианной и с негодованием был вое-1 принят Бергманом и Жиндаревым. Борис возмущался, что! я хочу остаться чистеньким и этим своим поступком ставлю I всех в неловкое положение. На самом деле в неловком по-ложении оказался бы я, если бы у меня не нашлось доста- I точно денег расплатиться по счету, но, к счастью, на "Се- I ребряном дожде" всегда платили исправно. До сих пор не I понимаю, что помешало этим господам расплатиться за I себя? Хотя они не работали на радиостанции, и я не исклю-чаю возможности полного отсутствия у них денег.

Таким образом, накануне предвыборной борьбы олигархи лишили себя возможности участвовать в медийной составляющей избирательного процесса.

Одна из причин в жесткой направленности Чубайса только на одну точку зрения - эспээсовскую. Кроме того, он не смог выполнить не только все финансовые обязательства, но хотя бы свою часть. Скорее всего, и не желал, привык, что все в конечном итоге происходит по его усмотрению, поэтому полностью проиграл ситуацию. Он не может быть в колхозе никем иным, кроме председателя. Незнание сельского хозяйства не помеха.

Такой вот человек - убежденный большевик. Когда Борис Немцов сказал мне, что третьим пойдет Чубайс, я огорчился. Да и сам Борис, хотя и пытался себя убедить, что все будет хорошо, выглядел расстроенным.

Нато было несколько причин. Во-первых, ни о какой оппозиционности Чубайса не может быть и речи. Как в отношениях Немцова и Ельцина превалировал психологический аспект отец-сын, так в отношениях Путин - Чубайс царил и продолжает царить глубочайший комплекс вины.

Напомню, что после поражения Собчака на выборах мэра Питера Путин не остался в команде победившего Яковлева и уехал в Москву, где в то время уже обитали многие из его давних знакомых. В частности, Алексей Кудрин, у которого он поселился, как утверждает легенда, на кухне. Алексей обратился с просьбой тоже к питерцу - Чубайсу, возглавлявшему тогда Администрацию президента Ельцина, о трудоустройстве Владимира Владимировича, однако Чубайс отказал.

Неизвестно, как бы сложилась судьба Путина, если бы не протекция Павла Бородина, который и взял будущего президента России к себе, в управление делами президента, заведовать международными контактами.

Должно быть, поэтому так многое прощается и Бородину, и Кудрину. Путин помнит добро. Во время интервью я спросил Алексея, обращается ли он к Путину на "ты", по-кРаснев и очень застенчиво улыбнувшись, министр финан-°в ответил: "Только когда мы с глазу на глаз".

Если бы на этой истории злоключения Чубайса закончились, то это было бы еще полбеды, но и в момент обсужч дения кандидатуры преемника Анатолий Борисович бь категорически против Путина.