«Русская верность, честь и отвага» Джона Элфинстона: Повествование о службе Екатерине II и об Архипелагской экспедиции Российского флота
Шрифт:
Мою эскадру пополнили небольшим фрегатом, который нужно было подготовить и отправить вместе с английским транспортным судном. Мне дали слишком много артиллерии и боевых припасов для армии, а также посадили больше военных, чем корабли могли перевезти за столь долгое плавание. Я сделал пробный вояж с этими двумя английскими судами.
Ранее фрегат был оснащен и совершил плавание для исследования северо-восточного прохода в Финском заливе, но был признан негодным. Я наткнулся на него, отправившись однажды днем из любопытства посмотреть на одно первостатейное судно, и мне показалось, что этот фрегат крепок и подходит для моих целей, поэтому я тотчас распорядился вывести его из разряда списанных и прогнивших и привести к пристани, чтобы килевать. Однако суперинтендант мне сообщил, что ничего нельзя делать или перемещать, пока не будет получен приказ от Ее императорского величества. Поэтому я вынужден был писать к его светлости графу Панину:
Monseigneur,
По случайности я обнаружил фрегат «Чичагов», принадлежащий Ее императорскому величеству, который сможет взять на борт не только много артиллерийских запасов, но и некоторое число солдат. Этот фрегат будет не только в настоящее время полезен как транспорт, его позднее можно превратить в очень хороший военный шлюп. Чтобы сэкономить время, я приказал капитану над портом перевести этот фрегат к одному из мест для кренгования, чтобы повалить, поскольку он уже был обшит. Но будет необходимо, чтобы Ваша светлость прислали для этой цели приказы 274 . Я также молю Вас оставить для представления мое мнение о линейном судне первого класса Ее императорского величества «Димитрий Ростовский»; если его сочтут надежным, оно может стать хорошим военным кораблем, по меньшей мере 84-пушечным, но нужно только уменьшить на нем число палуб. Судя по его возрасту, корабль этот был сделан из дуба и только однажды был в море, поэтому я полагаю, что он не мог прогнить; его все еще можно килевать до ухода моей эскадры и затем отправить ко мне весной, поскольку я был бы рад поднять мой флаг на этом корабле.
Предложения шкипера (master) бермудского брига слишком хорошо просчитаны в его пользу и в пользу владельцев судна, но поскольку это судно, не имея достаточного расстояния между палубами, не годится для службы в качестве транспортного, я как честный человек не могу дать добро принять этот корабль на службу императрице* 275 .
Я сделал все возможные запросы относительно найма кораблей, подходящих в качестве транспортных, и понял, что в высшей степени трудно найти корабли на любых условиях, в особенности нанять на них команды, поскольку иностранные моряки неразумны в своих требованиях и напрасных опасениях попасть в рабство. Однако я нашел капитана, с которым договорился, и если его люди согласятся, то я надеюсь завтра с этим покончить. Хотя это только 260-тонный корабль 276 , если мы его заполучим, я предприму все, чтобы он послужил, если не будет других судов. Для этого придется втиснуть на линейные суда на месяц больше провизии, но это позволит Ее величеству сэкономить 4000 рублей, чему я буду очень доволен, и не потребуется платить 10 000 рублей за вояж судну, о котором ранее договорились* 277 .
[На поле приписано:] *Это был бриг, построенный на Бермудских островах, который принадлежал придворным агентам, они хотели получить за него много денег из собственного интереса, хотя этот бриг не годится как шлюп, так как был построен с расстоянием едва ли в 3 фута между палубами и с маленьким трюмом*.
Мы ожидаем наши паруса, канаты и завершения плотницкой работы. Новые паруса не были правильно сшиты, и большинство из-за чьей-то нерадивости пришлось отправить на берег для замены.
Мачты «Чичагова» оказались очень хороши. Прибыла полевая артиллерия, и я распределил ее по линейным кораблям, кроме свинца, который послужит балластом для пинка «Св. Павел». Я молю Ваше сиятельство, чтобы соизволили поторопить с доставкой оставшейся артиллерии и припасов. Они должны здесь быть согласно обещанию генерал-майора Мюллера 278 . Если я не буду иметь чести целовать руки Вашего сиятельства в воскресенье, то соблаговолите извинить это одной лишь необходимостью моего присутствия здесь.
Осмелюсь напомнить Вашему сиятельству, насколько важно для меня будет получить полные инструкции относительно того, как я должен себя вести при встрече с кораблями других стран; инструкции должны быть полными и дающими установки, особенно на случай встречи с кораблями моей страны, а также в иностранных портах, и на случай встречи с Барбарийскими кораблями: как мне относиться к ним – как к дружественным или как к неприятельским? 279 Я был бы также рад по возможности иметь при себе человека, понимающего греческий язык.
Соблаговолите, Ваше сиятельство, сделать мне честь уведомить Ее императорское величество, что к 12-му числу этого месяца [сентября] я надеюсь видеть на кронштадтском рейде два, если не три корабля 280 для возбуждения соревнования в других.
Сожалею, что я вынужден просить о высылке мне моего флага, который, как мне сказали, следовало мне доставить в тот же час, как удостоили меня званием флагмана.
Имею честь быть с величайшим почтением к Вашему сиятельству Ваш преданнейший слуга
Д. Э.
Его сиятельству графу Панину
Кронштадт. 3/14 сентября 1769 г.
274
Высочайший указ Адмиралтейств-коллегии от 24 августа/4 сентября 1769 г.: «По требованию нашего контр-адмирала Элфинстона повелеваем <…> судно, именуемое Чичагов, приведя в настоящее состояние, вооружить и отпустить оное в эскадру помянутого контр-адмирала без потеряния ни малейшаго времени!» (МИРФ. Ч. 11. С. 391). Обсуждение состояния «Чичагова» см. также: РГА ВМФ. Ф. 212. Оп. 4. Д. 57. Л. 215–218, 229–231, 325 и др.
275
С этого места и до конца с некоторыми разночтениями и изъятиями письмо издано: МИРФ. Ч. 11. С. 391–392.
276
Речь, очевидно, идет о грузоподъемности судна.
277
В опубликованном переводе: «К тому же судно, о котором идет речь, лучше построенного в Англии и не старше двух лет» (МИРФ. Ч. 11. С. 391).
278
В переводе: «она должна была быть здесь к 1 числу этого месяца согласно обещаниям майора Мюллера» (МИРФ. Ч. 11. C. 392; выделено нами).
279
Барбарийские (североафриканские) государства, официально входившие в состав Османской империи, ко второй половине XVIII в. вели свою вполне самостоятельную политику, прежде всего на море. Отношение с кораблями «барбарийцев» в дальнейшем будет определено в Инструкции, выданной Элфинстону Екатериной II (см. ниже). После некоторых дискуссий английское правительство решило дать Османской империи гарантию того, что англичане, воюющие в Русско-турецкую войну под российским флагом, не будут иметь защиты британской короны в случае их захвата (TNA. SP 97/46. Fol. 127–131o; см.: Anderson M. S. Great Britain and the Russian Fleet, 1769–70 // Slavonic and East European Review. 1952. Vol. 31. No. 76 (Dec.). P. 162).
280
В опубликованном русском переводе добавлено: «так как я их вытолкаю (так сказать) из гавани» (МИРФ. Ч. 11. С. 392).
Заключив соглашение с мастером английского судна «Providence & Nancy», я приложил это соглашение к следующему письму, адресованному графу Панину:
Monseigneur,
Имею честь отправить Вашему сиятельству копию контракта по найму транспортного судна, о котором я писал Вам вчера. Этот контракт я заключил от имени Ее императорского величества. Все матросы желают отправиться в плавание, но если в случае противных ветров мы будем вынуждены зайти в какой-либо порт Великобритании, они могут, если пожелают, оставить нас, но мастер 281 должен заменить их другими.
Так как я не думаю, чтобы можно было в нынешнем году найти другое судно, то постараюсь распорядиться людьми, военным снаряжением и припасами, и я льщу себя надеждой, что удовлетворю ожидания Ее императорского величества и не допущу дополнительных затрат на транспортировку.
Вашего сиятельства покорнейший и признательный слуга
Д. Э.
Его сиятельству графу Панину, Кронштадт 4/15 сентября 1769 г. 282
281
Т. е. хозяин торгового судна.
282
Частично опубликовано: МИРФ. Ч. 11. С. 392.
Из-за того что мастер английского судна [в России стало пинком «Св. Павел»] не желал сдавать его в аренду, пришлось это судно купить. Я договорился с английскими моряками провести судно в Англию, но российский офицер, которого с моряками той нации [т. е. русскими] я послал на борт, чтобы подготовить судно, думал, что можно обращаться с английским помощником капитана и моряками так, как обращается со своими собственными людьми. Он [ниже указано, что это Н. С. Скуратов 283 ] довел дело до ссоры и арестовал помощника капитана. Из-за дурного отношения к помощнику капитана и команде все английские моряки сошли на берег, и теперь никакими уговорами нельзя их заставить вернуться.
283
Скуратов Николай Сергеевич (1741–1812), выпускник Морского шляхетского кадетского корпуса, проходил стажировку на Мальте (с 1762 или 1766 по февраль 1769 г.), с началом Русско-турецкой войны мичман Н. Скуратов вместе с другими русскими стажерами был затребовали в Россию; вероятно, тогда же Скуратов был произведен в лейтенанты; в 1772 г. он все еще был лейтенантом и командовал в Архипелаге фрегатом «Делос» (МИРФ. Ч. 11. С. 450–451; МИРФ. Ч. 12. С. 49). О его службе на английском судне и походе в Китай сведений не обнаружено. Н. С. Скуратов к 1797 г. дослужился до вице-адмирала (см. также: ОМС. Ч. 2. С. 391–393).
Это мгновенно стало известно и английским морякам с наемного транспорта «Providence and Nancy»; они покинули его, говоря, что предполагали, когда вступили на борт, что [русские] сухопутные офицеры 284 так будут к ним относиться, однако и шкипер, и я побороли их предубеждения, так что они вернулись к своим обязанностям.
Это привело меня в сильное замешательство, особенно в это время. Русский лейтенант, который был бы повышен в звании, став командиром «Св. Павла», теперь, когда английские моряки покинули судно, отказался от командования. Его мне рекомендовали как хорошего моряка, совершившего на английском судне поход в Китай и способного изъясняться по-английски, – причины, по которым я и назначил его туда, предпочтя любому из моих лейтенантов, которые должны были иметь возможность получить повышение. Он изрядно пострадал от своих же собратьев-офицеров, когда заявил, что не способен командовать судном после того, как англичане покинули его. Мне ничего не оставалось, как пообещать одному англичанину, что он возьмет на себя обязанности лоцмана на этом судне [пинке «Св. Павел»], а это было весьма непросто сделать, так как мастеры английских судов 285 , принимавших грузы в Кронштадте, не хотели расставаться со своими помощниками и моряками, даже если бы те того пожелали.
284
Сухопутные части, отправлявшиеся на кораблях эскадры Элфинстона, включали «морских солдат» («солдатскую команду») под командой капитанов Николая Нижегородова и Якова Ханина, кирасиров под командой майора Ивана Алексеевича фон дер Палена, инженер-офицеров флота под командой инженер-полковника Семена Борисова и капитана Карла Реана, а также артиллеристов (см. списки офицеров: РГА ВМФ. Ф. 189. Оп. 1. Д. 3).
285
При переводе следует различать мастеров (masters) на коммерческих кораблях, которые ближе всего к российским шкиперам (в русском нет более точного экивалента), и мастеров на боевых судах, где это должность и ранг профессионального офицера (в России этот ранг существовал с 1733 по 1741 г. по английской системе).
За хорошую плату я нанял английского боцмана с одного из кораблей (этот боцман немного знал русские термины) и поставил на это судно другого лейтенанта при достаточном количестве русских моряков, которые должны были управлять этим пинком в море.
Однако из-за того, что ссора на «Св. Павле» наделала среди англичан много шума, я думал, что будет правильно ознакомить графа Панина с тем, что я знал, и написал ему следующее письмо 286 :
Monseigneur,
Мне прискорбно сообщить Вашему сиятельству, что я попал в крайне неприятное положение в связи с опрометчивостью лейтенанта Скуратова с корабля «Тверь», который во время ссоры схватил главного после командира офицера «Св. Павла», связал ему назад руки, подвергнув оскорбительному обращению, и прогнал с судна, отправив в караульную тюрьму, как пожаловался один из русских моряков, который работал на этом судне. Не сумею сделать должной оценки ссоре, удары в ней были нанесены с обеих сторон, но насколько могу судить, зачинщиком был русский моряк, однако если предположить, что зачинщиком был англичанин, то о проступке его как офицера следовало донести мне, прежде чем употреблять над ним насилие. Подобное обращение так подействовало на капитана и его команду, что никакие мои предложения и убеждения не заставят команду теперь вернуться на корабль. Я приказал капитан-лейтенанту Кривцову 287 с достаточным числом матросов перейти на это судно для подготовки его и погрузки провианта для сухопутных войск, но не знаю, кто поведет судно на море.
Моряки с нанятого транспорта, услышав о том, как поступили с их земляком, также покинули свое судно, но я убедил их вернуться.
«Саратов» и «Надежда» получили мои приказы выйти на Кронштадтский рейд, как только позволят ветер и погода; и я надеюсь, что если я не буду долго ожидать погрузки запасов, то очень скоро за ними последуют и остальные три корабля.
Я должен просить Ваше сиятельство, чтобы были предприняты некоторые меры для обеспечения эскадры бочками, в которые будут загружены мука и крупа, так как эту провизию невозможно сохранить от порчи в тех гнилых солодовых кадках, которые не выдержат перевозки, и помимо грязи в трюме это приведет к очевидным потерям. Подойдут бочки из-под старого бренди или вина.
Для меня было очевидно, что такого рода провизия должна храниться в бочонках, иначе я бы, конечно, раньше поднял об этом вопрос. Корабли также получили мои приказы взять большую пропорцию муки, чем это было приказано в начале, так как русские сухари занимают очень много места и людям полагается их давать на половину фунта больше, чем британским морякам, поэтому я буду вынужден выдавать часть муки с частью сухарей [в русском переводе: крупу] 288 . Можно положить муку и крупу в бочки прямо на судне, на это не потребуется много времени, поскольку не будет никакой нужды опять выгружать муку и крупы на берег, если нам пришлют эти бочки.
Я также прошу все ко мне отправляемое посылать из Санкт-Петербурга скорейшим образом на малых шлюпках, ибо большие из-за недостаточной глубины не могут перейти бара, и это случается слишком часто.
Имею честь быть со всем возможным почтением Вашего сиятельства преданный слуга
Д. Э.
Его сиятельству графу Панину [9/20 сентября 1769 г. 289 ]
286
Письмо почти полностью издано: МИРФ. Ч. 11. С. 393–394.
287
В тексте, опубликованном в МИРФ (Ч. 11. С. 393), вместо капитана Семена Захаровича Кривцова (1737–1777) появляется, вероятно ошибочно, фамилия капитана Степана Жемчужникова. О С. З. Кривцове см.: ОМС. Ч. 2. С. 209–210; Феофанов. С. 91. Правда, в ОМС ошибочно указано, что в 1769 г. Кривцов, командуя пинком «Св. Павел», имел плавание с эскадрою адмирала Спиридова от Кронштадта до Портсмута.
288
Согласно Морскому уставу (книга 4, глава 3, «О раздаче провианта на кораблях») русским морякам выдавалось на 28 дней 45 фунтов сухарей (примерно 655 г в день из учета, что русский фунт составляет 400,9 г). Ср. стандартный рацион в Англии в 1750-е гг. (во время Семилетней войны), по ведомостям провиантской экспедиции (Victualling Board): на человека в неделю выдавалось 7 фунтов хлеба и 7 галлонов пива (450 г хлеба и 4,5 л в день), 4 фунта говядины, 2 фунта свинины, 2 пинты гороха, 3 пинты каши, 6 унций масла, 12 унций сыра (Rodger N. A. M. The Wooden World. P. 82–83).
289
Восстановлено по публикации: МИРФ. Ч. 11. С. 393.
Вдобавок к прочим делам тех военных, которых должны были погрузить на мои суда, отправили в Ораниенбаум, о чем я получил известие от вице-президента Военной коллегии графа Захара Чернышева 290 . Их оставили на меня, чтобы я обеспечивал им ежедневное содержание, – до этого они 24 часа без какой-либо провизии пробыли в Ораниенбауме, пока их командир [секунд-]майор барон фон дер Пален 291 не явился ко мне, чтобы сообщить о ситуации и узнать, когда я прибуду для проведения им смотра.
290
Чернышев Захар Григорьевич (1722–1784), граф, с 1762 г. генерал-аншеф, с 1763 по 1773 г. вице-президент, а с 1773 по 1774 г. президент Военной коллегии. Брат Ивана Григорьевича Чернышева. В оригинале Элфинстона его имя, соединившись с отчеством, упоминается как Zacarich.
291
Пален Иван Алексеевич (фон дер Пален, 1740–1817), барон, до Архипелагской экспедиции участвовал в походах в Пруссию в 1760–1761 гг. (Марков М. И. История лейб-гвардии Кирасирского Ея величества полка. СПб.: Гос. тип., 1884. С. 87 прилож). С 13 августа 1769 г. он произведен в секунд-майоры 3-го кирасирского полка и командирован в «некоторую секретную экспедицию». Был тяжело ранен в Чесменском сражении. Вышел в отставку 31 декабря 1773 г. в чине подполковника и служил на статских должностях в Ревеле (его биографию см.: Сборник биографий кавалергардов. 1762–1801 / сост. под ред. С. Панчулидзева. СПб.: Экспедиция заготовления гос. бумаг, 1904. Т. 2. С. 83–84; сведения, приводимые Элфинстоном, позволяют внести коррективы в известные биографические свидетельства об И. А. Палене).
Из дальнейших расспросов я узнал, что они переведены под мою опеку для их снабжения провиантом и для будущих денежных выплат. Эти силы состояли из 500 пеших и 100 кирасиров, все кирасиры были волонтерами, служившими в последнюю войну против прусского короля, и едва ли не все они имели медали в петлицах и отметины пуль на их кирасах 292 . Всего, включая офицеров, их было 648 человек.
Санкт-Петербург 5/16 сентября 1769 г.
Сэр, я получил оба письма, написанные Вами 3-го и 4-го настоящего месяца. В последнем письме я с большим удовольствием прочитал о том, что Вы, наконец, нашли судно. Я желаю и уполномочиваю Вас заключить и подписать от имени императрицы этот контракт на условиях, которые Вы мне сообщили, и я перед Вами несу ответственность за апробацию Ее императорским величеством.
Что касается Инструкций, сэр, о которых Вы упоминаете в первом письме, как только я буду иметь честь видеть Вас, мы договоримся относительно их содержания и условий, которые Вы потребуете, и сделаем первый набросок [этих инструкций].
Имею честь оставаться с чувствами полнейшего удовлетворения, сэр, Ваш верный и преданный слуга
Граф Панин
Его превосходительству контр-адмиралу Элфинстону.
292
Об участии кирасирского полка в Семилетней войне см., например: Марков М. И. История лейб-гвардии Кирасирского Ея величества полка. С. 83–97. Поименный список (из 21 имени) офицеров и унтер-офицеров кирасирского полка на 1 января 1770 г. см.: РГА ВМФ. Ф. 189. Оп. 1. Д. 3. Л. 1.
Несмотря на трудности и отсрочки, с которыми я продолжал сталкиваться, капитаны и офицеры, понимая, что они все-таки должны вскорости отправляться, пришли ко мне с жалобами на то, что все очень задолжали, и хотели, чтобы я походатайствовал за них перед графом Паниным или императрицей, так как у них не было денег, чтобы экипироваться самим или чтобы оставить деньги семьям. Я пообещал это сделать и был очень рад получить возможность их убедить в том, что я достоин их уважения и доверия.
Я уже получил по 500 рублей 293 для капитанов двух фрегатов Поливанова 294 и Клеопина 295 в счет некоторых потерь, как они это мне представили, понесенных ими из-за необходимости перенести свое имущество во время пожара, за неделю до того произошедшего в Кронштадте.
293
500 рублей – сумма очень большая: годовое жалованье капитана первого ранга в период правления Екатерины II составляло 600 рублей, а капитана второго ранга – 480 рублей (см.: Гребенщикова Г. А. Балтийский флот. С. 111).
294
Поливанов Афанасий Тимофеевич (род. ок. 1732 – после 1783), обучался в Морской академии и Московской школе математических и навигацких наук, уже в 1746 г. стал гардемарином, в 1751 г. – мичманом, с 1764 г. капитан-лейтенант; капитан второго ранга – с 5 июня 1769 г., капитаном первого ранга становится по указу от 1 марта 1770 г. В 1769–1770 гг. командовал фрегатом «Надежда»; затем капитан флагманского корабля «Европа». Уволен от службы 29 апреля 1776 г. с награждением бригадирским рангом (ОМС. Ч. 2. С. 330–332; Феофанов. С. 135).
295
Клеопин Михаил Андреевич (род. ок. 1731 – ум. после 1775), ученик Морской академии (1746), лейтенант (1762), 30 июля 1769 г. капитан второго ранга, а в 1770–1771 гг. капитан фрегата «Африка»; в 1773–1774 гг. плавал на Балтике. В январе 1775 г. уволен от службы с рангом бригадира и пенсией (ОМС. Ч. 2. С. 178–179; Феофанов. С. 80).
Положение моряков было действительно плачевным, так как им давали только хлеб, крупу и соль. Обычный паек на берегу не учитывал того, что матросы и низшие чины делали десятикратно больше работы теперь по сравнению с обычным временем, а многие еще имели и семьи. Поэтому когда я получил командование, я доложил об их положении и просил выдавать им паек по меркам морского похода, что тут же было удовлетворено. Однако вместо свежего мяса они стали получать старые соленые припасы. Для них и это стало большим приобретением, так как тем они могли сэкономить часть мучного пайка, чтобы оставить своим семьям. При этом из-за необходимости вымачивать соленое мясо некоторые заболели цингой, и каждый день по 8–10 человек с каждого корабля нужно было отправлять в госпиталь. Я сделал выговор относительно недопустимости выдачи соленой провизии людям, которые вскоре ничего иного и получать не будут, после чего свежее мясо было им обещано, но так как такого не было ранее заведено, потребовались две недели, чтобы люди наконец получили свежее мясо 296 . Это значительно увеличило почтение ко мне матросов и нижних чинов (under-officers) 297 .
296
В решении Адмиралтейств-коллегии от 31 августа 1769 г. было записано: «По самотрудной их при том работе для лутчаго в здоровье их подкрепления доколе пробудут при порте и на рейде производить в порцию свежее мясо и, покупая оное настоящими ценами бес передачи, отпускать»; по просьбе Элфинстона здесь же записано требование выдавать на эскадру свечи не из плохого свиного, а из «хорошаго говяжья сала» (РГА ВМФ. Ф. 212. Оп. 4. Д. 57. Л. 219 об.), 1 сентября в Адмиралтейств-коллегии было принято решение кормить свежим мясом также работающих на погрузке (Там же. Л. 222, 223, 226).
297
В Морском уставе: «ундер офицеров».
Осень быстро начинала заявлять о себе, и, все еще встречая отсрочки и неприятности, я вынужден был написать графу Панину:
Monseigneur,
К моему крайнему огорчению и нежеланию все время жаловаться на службы и здешних мастеров, а также на недостаток ряда материалов (которые, как мне говорят, должны быть отправлены из Санкт-Петербурга), я принужден со всей серьезностью заявить, что почти все, что было для меня сделано, потребовалось возвращать на берег и переделывать. Был ли на то умысел или все происходило по незнанию или нерадению, но в равной степени это задерживает службу. Прошло уже больше недели, как капитан над портом заверил меня, что все паруса будут закончены, но не закончены ни паруса, ни станки для пушек. Медные единороги и оставшиеся артиллерийские припасы все еще не доставлены. Все шлюпки еще остаются в Санкт-Петербурге без мачт, парусов или весел, изготовленных для них, хотя все это было давно обещано. Также остается большая нужда в стекле для каютных окон (cabin windows), а те стекла, что стоят, ни за что не выдержат пушечной пальбы, так как сделаны из тонкого зеленого стекла 298 .
Капитан над портом постоянно донимает меня рапортами и протестами, для ответа на которые потребовалась бы дюжина секретарей; я никогда не выпускаю из рук пера, тогда как мое присутствие необходимо в каждой части порта, где идет работа.
Также от генерал[!]-майора Мюллера я получил список, в котором значится больше артиллерии и припасов, нежели в списке, данном Вашим сиятельством. Их, как я опасаюсь, невозможно принять на борт без того, чтобы заново не разобрать уже погруженное на корабли, а лафеты полевой артиллерии занимают очень много места.
Господин Мюллер также сообщает мне, что еще [нужно принять] 40 инженеров 299 и офицеров морской артиллерии 300 с одиннадцатью слугами, которые вместе с тридцатью восемью прочими из сухопутных сил на 80 человек превышают количество, о котором я вначале был предупрежден 301 .
Со всем этим корабли будут слишком перегружены, если учитывать их состояние, и Ваше сиятельство знает, что я предпринял ради экономии, чтобы уменьшить число корабельных служб в сравнении с предлагавшимися мною изначально. Я начинаю испытывать тревогу относительно всего, что касается сухопутных сил, обоза или артиллерии, а также того, сможет ли эскадра отправиться в такое позднее [осеннее] время при недостатке компетентных офицеров. Вместе с медлительностью всех офицеров, которые нуждаются в деньгах, чтобы экипироваться к походу, капитаны Бешенцев 302 и Игнатьев 303 говорят, что они оказались в долгах, а при этом имеют семьи, которые оставляют в свое отсутствие без пропитания.
Таким образом, если через Ваше сиятельство можно что-то для них получить, это нужно сделать поскорее, дабы у них было время потратить средства на необходимое для похода. В этом случае они попросят увольнительную, чтобы отправиться в Санкт-Петербург и распорядиться с деньгами; с моей стороны будет жестоко в этом им отказать, однако на благо службы я должен это сделать.
Для меня будет невозможно вопреки Вашим приказаниям иметь честь предстать перед Вашей светлостью до тех пор, пока я не получу при большем старании некоторые вещи, чтобы не рисковать с отправкой флота в этом году. А я должен, если возможно, исполнить обещание быть готовым к выходу из гавани к годовщине коронации Ее императорского величества, хотя при всех моих величайших усилиях многое заставляет меня в этом сомневаться.
Имею честь оставаться с величайшим почтением и привязанностью преданнейший и покорнейший слуга Вашего сиятельства
Д. Э.
Его сиятельству графу Панину
Кронштадт, 15/26 сентября 1769 г.
298
Решение Адмиралтейств-коллегии «о переменах в каютах во всех окнах стекол толстыми стеклами» вскоре последовало (РГА ВМФ. Ф. 212. Оп. 4. Д. 57. Л. 297).
299
С эскадрой были отправлены офицеры инженерного корпуса: инженер-полковник Семен Борисов, капитан Карл Реан, поручик Михаил Можаров, прапорщик Петр фон Толь (РГА ВМФ. Ф. 189. Оп. 1. Д. 3. Л. 81; см. журналы этих инженер-офицеров: РГВИА. Ф. ВУА846. Оп. 16. Д. 1860, 1948).
300
Из нижних чинов морской артиллерии в ведомости по эскадре Элфинстона попали имена унтер-лейтенанта Ивана Ершова, констапелей Дмитрия Карпова и Тимофея Хадыкина, сержанта Василия Возницына, а также морской артиллерии лейтенанта Ивана Иванова (РГА ВМФ. Ф. 189. Оп. 1. Д. 3. Л. 35).
301
В связи с увеличением личного состава на судах Элфинстону пришлось издавать приказ: «Понеже на кораблях Ея императорского величества <…> теснота велика от сухопутнаго войска, от аммуниции и протчаго, видя же, что благополучие секретной экспедиции требует и чтоб здравие всех служителей сохранено было по возможности, того ради, дабы более место было полезнейшим служителем, сим велено определить число каждому офицеру слуг <…>, а затем оставших числом слуг отсылать на берег». Положено было для капитана первого ранга – 3 слуги; для капитан-лейтенанта – 2 слуги; лейтенантам, мичманам, шкиперам – по 1 слуге (РГА ВМФ. Ф. 189. Оп. 1. Д. 3. Л. 79).
302
Бешенцев Петр Федорович (род. ок. 1729 – 1797?), из кашинских дворян, в 1743 г. поступил в Морскую академию, с 1745 г. имел большой опыт плавания от Архангельска в Кронштадт и по Балтике, с 1766 г. – капитан первого ранга. В 1770–1771 гг. командовал кораблем «Саратов», в 1772 г. – кораблем «Ростислав»; вернулся в Санкт-Петербург из Архипелага в начале 1773 г. За участие в Чесменской битве награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. Уволен со службы в 1782 г. в чине капитана бригадирского ранга. Похоронен в с. Григорково Кашинского уезда. В 1766 г. за ним было 160 душ крепостных (ОМС. Ч. 2. С. 66–68; Феофанов. С. 23; Шереметевский В. Русский провинциальный некрополь. Т. 1. М.: Типо-лит. Т-ва И. Н. Кушнерев и К°, 1914).
303
Игнатьев Петр Андреевич (род. ок. 1731), выпускник Морской академии и с 1766 г. капитан первого ранга, был, кажется, небогат и владел 50 душами (ОМС. Ч. 2. С. 148–150; Феофанов. С. 66).