«Русская верность, честь и отвага» Джона Элфинстона: Повествование о службе Екатерине II и об Архипелагской экспедиции Российского флота
Шрифт:
По выступлении Вашем с эскадрою отправится отсюда другая [эскадра] в трех линейных кораблях и двух фрегатах под командою контр-адмирала Элфинстона. Он будет иметь повеление идти как наискорее к Дарданеллам и занять там в канале выгодную позицию для пресечения всего водяного в Царьград из Египта и других мест подвоза. Хотя таким образом цель экспедиции его будет совсем другая от порученнаго Вам предмета и общих Ваших с графом Орловым операций на твердой земле и в Архипелаге, однако, тем не менее, держась каждый из вас своего особливаго вида и не смешивая их вместе, взаимныя ваши действия могут поблизости быть друг другу не малую помочью и облегчением, чего ради и не оставите вы по востребованию обстоятельств содержать и производить между собою частное и полезное для дел Наших сношение.
Все теперь было закончено в Санкт-Петербурге, и я с моими сыновьями самым нежным образом попрощался с Его императорским высочеством великим князем и графом Паниным, который казался равным образом тронут при расставании. Я поднялся с деньгами на яхту, которая всегда ожидала меня для отъезда в Кронштадт, и немедленно приказал выплатить офицерам подаренную императрицей треть жалованья, чтобы у них была возможность ее потратить или оставить своим семьям. Это дало офицерам свежий пример моего внимания к их потребностям, тогда как адмирал Спиридов отплыл, не распределив денег, к великому страданию семей и кредиторов. Я разрешил определенному числу офицеров с каждого судна получить 48-часовую увольнительную, чтобы отправиться в Санкт-Петербург приобрести то, что им нужно.
10/21 октября 335 мы отправились с рейда Кронштадта. Под моей командой были следующие корабли и прочие суда:
«Не Тронь Меня», на котором я имел свой флаг, капитан Хметевский – 66-пушечный – 512 человек команды.
«Саратов» – капитан Бешенцов, 66-пушечный, 512 чел.
«Тверь» – капитан Игнатьев, 66-пушечный, 512 чел.
«Надежда» – капитан Поливанов, 32-пушечный, 220 чел.
«Африка» – капитан Клеопин, 32-пушечный, 220 чел.
«Чичагов» – 14-пушечный, 60 чел.
335
Официальной датой ухода эскадры принято считать 9/20 октября.
«Св. Павел», пинк, используемый как транспортное судно, 6-пушечный, 25 чел. 336
«The Providence and Nancy», английский транспорт.
Когда мы все, кроме «Твери», подняли паруса, форт острова Кроншлот и сторожевые корабли салютовали моему флагу одиннадцатью выстрелами, и мы ответили равным количеством. Я стоял только под марселем в ожидании «Твери», но обнаружив, что [корабль] «Тверь» не снялся, тоже повернулся против ветра, чтобы остановиться, и послал офицера на «Тверь» с приказом взять над ним команду, если он не поднимет паруса в 20 минут после того, как офицер вступит на борт. Это возымело должный эффект.
336
На пинке «Св. Павел» изначально было 12 орудий (далее Элфинстон указал, что 9 орудий). Из Кронштадта этот пинк шел под командой капитана Семена Кривцова, а уже из Портсмута под командой британца Джеймса Престона. Летом 1770 г. в Архипелаг пришел еще и английский фрегат «Св. Павел» (будем для ясности фрегат называть далее «St. Paul»); о нем подробнее см. ниже. Пинк «Св. Павел» был размонтирован в 1772 г. в Аузе на Паросе.
Мы шли под малыми парусами всю ночь и на следующий день в полдень прошли остров Гогланд. Ветер усилился, пошел очень густой снег, так что мы едва могли видеть конец бушприта, волны били прямо в правый борт так, что кормовая галерея была полна воды. В 10 часов ночи ветер переменился на северо-западный, и ночь была замечательно ясная. Мы были вынуждены остановиться, так как шведский берег был не более чем на румб от направления ветра (дажe при том, что у нас были взяты рифы марселей). В 12 часов все корабли были близко от нас, однако на следующее утро «Чичагов» и «Африка» с нами разлучились, и хотя ветер продолжал быть попутным, я не мог продвигаться при нем так же хорошо, как если бы эти корабли не исчезли. Не желая их покидать, я продолжал идти под малыми парусами, иногда поворачивая против ветра, в надежде в любой момент увидеть их. Из поведения остальных я понял, что и они бы разлучились, если бы могли.
Адмиралтейств-коллегия сообщила мне, что «Святослав» имел приказ присоединиться при острове Нарген, к которому я подошел близко, но и следа этого корабля не было видно, поэтому я поспешил продолжить мой поход, желая выйти из Финского залива, пока продолжал дуть попутный ветер, но мы едва вышли на 10 лиг из этого опасного залива, как ветер стал встречным, что заставило нас взять марсели, а фрегатам лавировать под нижними парусами.
13/24 [октября] я с трудом заставил один из их [российских] военных кораблей подойти ко мне. Это оказался корабль «Архангел» 337 , идущий в Ревель. Я приказал капитану поискать пропавшие корабли, а также «Святослав» и сообщить командору Баршу, капитану «Святослава», чтобы следовал за мною к Эльсинору, где он найдет следующие приказы, если я к этому времени уже уйду оттуда. На следующий день встречный ветер усилился и поднял волну выше, чем наши новички (freshwater sailors) когда-либо видели, у многих из них случилась морская болезнь. Офицеры не могли говорить ни о чем ином, кроме того, как сменить курс, и предлагали мне направиться в Ревель, но для этого нужно было вернуться назад в Финский залив, и я мало принимал во внимание их мольбы, однако они весьма скоро заставили меня изменить свое решение.
337
Если судить по шканечным журналам, это был корабль «№ 1 Всеволод» эскадры вице-адмирала П. П. Андерсона, и этот корабль Элфинстон встретил на два дня раньше – 11/22 октября (МИРФ. Ч. 11. С. 444).
Незадолго до обеда мой капитан [С. П. Хметевский] поднялся снизу на квартердек с таким выражением лица, будто произошло что-то страшное – пожар был первым, что я мог себе вообразить (а рядом не было переводчика), однако мне сказали, что у корабля открылась течь и что в трюме 4 фута 338 воды. Я приказал лейтенанту Макензи 339 самому туда отправиться, измерить воду, и до того, как он вернулся, первый капитан-лейтенант Жемчужников (второй веселый толстяк, второй Фальстаф 340 ) пришел, тяжело дыша и бранясь, с футштоком 341 и линейкой в руке. После его измерений оказалось, что в трюме было уже 65 дюймов воды; при двух работающих цепных помпах, когда Макензи измерил воду в трюме, то там было только 54 дюйма воды. В это самое время команда корабля вся была в растерянности, из рапорта, который мне сделали, я узнал, что один из подветренных пушечных портов открылся, что трюм полон воды и что на нижней палубе воды по колено 342 . Времени на выяснение, так ли обстоит дело, не было, если была открыта крышка пушечного порта с подветренной стороны, поэтому я отдал приказ сменить курс или повернуть судно носом против ветра, чтобы вывести пушечный порт из воды, но капитан, или испугавшись, или по незнанию, или по обеим причинам, приказал отпустить фокашкот и держать гротшкот натянутым, соответственно нос корабля подняло ветром, он потерял управление и казалось, будто он залит водой. Я имел все основания так и думать по отчетам, что мне доставляли. В этот момент, хотя я уже был сильно обеспокоен, я услышал крик: «Пожар!» и, повернув голову, увидел языки пламени, вырывающиеся из трубы офицерской кают-компании, этот огонь почти поджег бизань-мачту, которую ставили, чтобы повернуть корабль. Все это усилило замешательство и помешало на время поворачивать корабль, что было сделано, как только пламя удалось погасить. Так как у нас не было времени дать сигнал приводиться к ветру, это теперь было сделано, и вскоре моя тревога улеглась, когда мне сказали, что все порты были задраены.
338
Или 48 дюймов, т. е. примерно 120 см!
339
Макензи Томас (Фома Фомич) (Мак Кензи, Мекензи, MacKenzie, Thomas род. в Архангельске в 1740 г., умер в Севастополе 10/21 января 1786 г.), шотландец (его отец был приглашен на российскую службу и стал контр-адмиралом). Мичман российского флота (с 1765 г.), дослужился до контр-адмирала (1783 г.). О нем см.: Усольцев В. С. Фома Фомич Мекензи. Севастополь: Арт-Принт, 2001.
340
Первый «толстяк», очевидно, капитан С. П. Хметевский.
341
Палка для промера глубины.
342
Донесение капитана Хметевского об этом случае от 18 ноября 1769 г. с комментариями Элфинстона издано: МИРФ. Ч. 11. С. 410–411.
Я спросил моего капитана, кто ему сказал, что порт был открыт, на что он ответил, что не может сказать точно, кто это был из нижних чинов. Это было тем примечательней, что все время, когда мы думали, что потонем или сгорим, я ни разу не подумал о своих детях [двух сыновьях], до того момента, пока огонь не был потушен. Пока мы поворачивали и шли по ветру, я понял, что грот-мачта была готова завалиться набок из-за слабого крепления, и поскольку течь быстро уменьшалась, я приказал повернуть корабль под ветер, чтобы защитить мачту, укрепив такелаж, намереваясь на следующий день еще предпринять попытку продолжить плавание, если ветер уменьшится. Как только корабль был остановлен и вода была помпами откачана, я обнаружил, что течи на нем нет, затем я дал приказ крепить такелаж фок- и грот-мачт, что, я думал, они должны были бы сделать для своей собственной безопасности, но, поднявшись на палубу через два часа и ожидая увидеть их за работой, к моему величайшему удивлению, я нашел вахтенных офицеров спокойно сидящими, так как этот случай, я предполагаю, наполнил их надеждой оказаться в безопасности в Ревеле на следующий день и закончить плавание. Я вызвал капитана, которому я отдавал приказы, но мне сказали, что он в постели, я спросил, почему они не крепят такелаж, на это они ответили, что собирались заняться этим при свете дня. Я послал за моим капитаном и, отчитав его, приказал зажечь огни, и не находя ни в ком подчинения, счел необходимым не ложиться до двух часов ночи, чтобы закончить с этим. Как раз в тот момент, когда ветер переменился на крепкий северный, к их большому разочарованию, я приказал дать сигнал к отправке и продвижению на всех парусах вперед в нашем плавании. При свете дня с нами оставался только «Саратов», и я предположил, что офицеры остальной части моей эскадры ожидали рассвета, чтобы подчиниться сигналу.
На следующий вечер мы увидели остров Готланд.
То ли из-за последних неприятностей с кораблем, то ли из-за плохо прикрепленной медной обшивки кирпичная кладка [печи] рассыпалась, так что бедные люди, промокшие и голодные, не могли получить горячего.
18 [октября] «Надежда» и транспорт «Providence & Nancy» присоединились к нам при Фальстербу, и 20-го мы встали на якорь на рейде Эльсинора. Я послал своего секретаря в Копенгаген с письмами к графу Панину и генерал-майору Философову 343 , посланнику Ee величества при датском дворе. Письмо Философову было только повторением того, что описано выше с того момента, как я покинул Кронштадт 344 , но его сиятельству графу Панину я написал следующее:
343
Филос'oфов Михаил Михайлович (1732–1811), служил в армии в Семилетнюю войну, затем выполнял отдельные дипломатические поручения Н. И. Панина в Европе; в 1766 г. возглавил Сухопутный шляхетский корпус. В 1768 г. направлен посланником в Данию. Пользовался расположением датского премьер-министра графа Бернсторфа, по после отставки Бернсторфа в 1770 г. вернулся в Россию. С 1774 по 1796 г. в отставке, жил уединенно. В конце 1796 г. Павел I произвел М. М. Философова в генералы от инфантерии и назначил его военным губернатором смоленским и псковским.
344
Это письмо с рейда Эльсинора, датированное 21 октября/1 ноября 1769 г., сохранилось (АВПРИ. Ф. Копенгагенская миссия. Оп. 54/1. Д. 214. 2 л.).
«Не Тронь Меня». Эльсинор, 19/30 октября 1769 г.
Его сиятельству графу Панину 345
Monseigneur,
Я льстил себя надеждой, что я прибуду сюда с небольшой эскадрой кораблей Ее императорского величества под моим командованием, но с сожалением сообщаю, что при мне в настоящее время только «Саратов», «Надежда» и английский транспорт. «Африка» и «Чичагов» разлучились с нами 11-го ночью к западу от Гогланда при попутном ветре и хорошей ясной погоде. Было замечено, что «Чичагов» шел так же, как и «Не Тронь Меня», который шел всего лишь со взятыми рифами марселей.
Я, не меняя курса, ожидал их на следующий день до полудня, но не увидел их, не увидел я и никаких следов «Святослава». Я имел переговоры с новым кораблем Ее императорского величества № 1 из Архангельска и приказал его капитану высматривать «Святослав» и потерявшиеся корабли моей эскадры, и сообщить их капитанам, когда и где с нами встретиться. На следующий день вблизи Финского залива мы говорили с другим кораблем Ее императорского величества «Архангел» и дали ему те же приказы. Поскольку ветер был попутный, я думаю, они вскоре нагонят нас. Мы встретили сильный ветер от WSW, и после того, как у «Не Тронь Меня», судя по рапорту капитана, открылась течь, я отправился в 2 часа пополудни с флотом, но к девяти часам той же ночью уменьшилась вода до 30 дюймов. Ветер вскоре после этого переменился на крепкий северный, я направился к острову Готланд, чтобы продолжать плавание, но с этого времени я не видел ни «Тверь», ни «Св. Павел», однако предполагаю, что они не могут сильно отстать, так как шли хорошо и казались в хорошем состоянии.
Я как можно скорее хочу осмотреть «Не Тронь Меня» и заделать швы, чтобы привести его в состояние продолжить плавание, как только остальные суда смогут присоединиться ко мне, но из-за того, что я должен взять «Святослав» под мое командование, я не знаю, как мне быть, если я буду вынужден его ожидать, если остальные суда моей эскадры присоединятся ко мне и я буду готов к отбытию. Как Ваше сиятельство мне говорили, если я встречу «Святослав», то должен только позаботиться о нем, но этот корабль не должен стать для меня никакой помехой. В этом случае я отважусь не ожидать его, если буду готов к отходу.
Я прошу дозволения обратить внимание Вашего сиятельства на то, что из-за ветров и непогоды, которые были в течение нашего плавания, я не вижу никакой причины отставшим судам входить в порт. Мы при попутном ветре ожидали при Драго лоцманов и разрешения на заход в Копенгаген 36 часов 346 .
Я не могу не выразить удивления поведением моего капитана и главных офицеров «Не Тронь Меня», которые постоянно жалуются на то, что корабль прогнил и ветхий. Я имею честь передать Вашему сиятельству донесение от капитанов кораблей, которые находятся при мне, если следовать этому донесению, то этого было бы достаточно, чтобы положить конец всей экспедиции. Я также приложил мои собственные замечания против этого донесения 347 , которые, как я надеюсь, только докажут различие в наших желаниях: моем – двигаться вперед, а их – зимовать здесь.
Что-то действительно может быть отнесено на счет погоды и времени года, с которыми офицеры и матросы никогда не были знакомы* ([на поле приписано:] *они только заняты в крейсировании в разгар лета в течение месяца, и то в основном вынуждены стоять на якоре или приводя новые корабли из Архангельска, но тоже только в эту пору года, если ничего не произойдет, как случилось в этом году, и им только разрешают участвовать в четырех кампаниях*). Они испытывают большую нужду в плотниках для морских судов, чтобы следить за всеми частями корабля, особенно пушечными портами в плохую погоду, а это и было причиной течи и такого количества воды [в трюме]. Здесь же Ваше сиятельство получит отчет о состоянии кораблей Ее императорского величества, находящихся при мне.
Я прошу сделать мне честь заверить императрицу в том, что я буду выполнять ее приказы с величайшей быстротой и сделаю все, что в моих силах 348 .
Имею честь быть
Д. Э.
345
Письмо опубликовано, но с сокращениями и разночтениями (МИРФ. Ч. 11. С. 413–414). Здесь публикуется перевод текста, приведенного в «Повествовании» Д. Элфинстона.
346
В изданном в МИРФ тексте предложение продолжено: «В этот промежуток времени суда могли бы сделать 60 немецких миль».
347
Донесение капитана С. Хметевского и Замечания на него изд.: МИРФ. Ч. 11. С. 410–411.
348
Ответом на это стала записка императрицы графу Панину: «Напишите Элфинстону, что он может ожидать „Африку“ и „Святослава“, но что его любезный „Чичагов“ погиб, а „Тверь“ вернулся в Ревель, за что командир будет примерно наказан, что за поздним временем он придет к нему только весною, что, если он чувствует себя очень слабым, то посоветуйте ему приискивать, где только возможно, арматоров, и что граф Орлов имеет мои приказания относительно патентов» (МИРФ. Ч. 11. С. 417).
Господин Философов обратился к датскому министру за конопатчиками, и мастер-строитель и конопатчики были присланы в Эльсинор осмотреть корабли моей эскадры; они были англичанами 349 . Они доложили мне с изумлением, что течь на «Не Тронь Меня» происходила потому, что носовая часть корабля не была законопачена, что многие швы были покрыты смолой совсем без пакли и один новый кусок доски в 2 фута длиной был положен в носовую часть, но никогда не был законопачен.
349
В Дании большая помощь незадолго до того уже была оказана эскадре Спиридова. О приеме эскадры Спиридова в Копенгагене см.: Гребенщикова Г. А. Балтийский флот. С. 216–219.