Чтение онлайн

Вопрос о причинах задержки американских винтовочных заказов осветил в характерном для него истолковании Маниковский. Разъясняя, насколько трудно (а быстро — невозможно) приспособить гражданскую машиностроительную промышленность к изготовлению таких сложных и точных изделий, как русские трехлинейки, он писал: «Так, всемирно известные и действительно великолепно оборудованные и мощные заводы «Ремингтона» и «Вестингауза» в Америке… долго не могли справиться с нашими военными заказами, главным образом потому, что они” раньше совсем не вырабатывали предметов военного снаряжения, и их солидному техническому персоналу волей-неволей пришлось пережить все длительные “детские болезни” нового производства»{186}. Опираясь на свидетельство Сапожникова, Маниковский утверждал, что массовое изготовление винтовки, привычное для русских заводов, оказалось не по силам заводам американским. Дело пошло на лад, по его словам, лишь с прибытием русских артиллеристов: они научили американцев высокоточной работе.

Так же освещен этот вопрос у Ф. Цукермана. Ознакомившись в американских архивах с перепиской и отчетами русских артиллеристов, посланных в США наблюдать за исполнением заказов на винтовки, он пришел к заключению, что обе фирмы не располагали персоналом (ни техниками, ни рабочими), способным обеспечить необыкновенно высокие требования в отношении точности. В области производства вооружения, пишет Цукерман, русские артиллеристы, инженеры и техники, инспекторы «значительно обогатили американские методы производства и тем самым способствовали росту той индустриальной культуры, какая во многом доминировала в мире на протяжении большей части XX века. Американцы… многому научились от своих русских гостей»{187}.[44] Предельно широкое обобщение выглядит так: «Ни один серьезный военный заказ иностранные фирмы не могли выполнить самостоятельно. По сведениям генерала Маниковского, туда пришлось посылать русских инженеров, под руководством которых налаживалось выполнение военных заказов России»{188}.

В действительности, однако, технологический драйв шел не из России в США, а в противоположном направлении. Недаром генералы ГАУ проявили крайнюю заинтересованность в том, чтобы старая оружейная фирма «Пратт и Витни» взяла на себя проектирование и устройство завода, намеченного к созданию в Екатеринославе{189}. В данном вопросе приходится учитывать тенденциозность используемых источников. Как и Маниковский, его посланцы в США и составители отчетов Русского заготовительного комитета были заинтересованы в том, чтобы ответственность за организационную неудачу легла не на их ведомство, а на американские фирмы.

Из той же переписки русских военных представителей в США с их начальством в Петрограде (ГАУ, ГУГШ и Канцелярией Военного министерства) видно, что в действительности главные причины задержки с установкой производства на американских заводах заключались не столько в технической сфере, сколько в организационных и финансовых взаимоотношениях фирм с заказчиком, привыкшим решать производственные задачи совершенно иными приемами, чем американские предприниматели. Это обстоятельство неблагоприятно сказалось уже при заключении контрактов: в них оказались пункты, допускавшие разное толкование, что повело к бесконечным тяжбам между фирмами в США и ГАУ и создавало тупики в финансовых расчетах.

Представители ГАУ явились на заокеанский рынок, не зная его условий и уже после того, как союзники загрузили своей работой наиболее авторитетные оружейные фирмы. При содействии Дж.П. Моргана фирмам «Ремингтон» и «Вестингауз» удалось заключить контракты на таких условиях, что ГАУ было лишено возможности дисциплинирующе воздействовать на исполнителя, и американские поставщики пользовались неповоротливостью ГАУ, чтобы «выцыганивать» доплаты и не слишком заботиться о соблюдении русских технических стандартов. Опыт сотрудничества с этими двумя заводами не давал Маниковскому оснований уничижительно оценивать всю военную промышленность США. Постоянным тормозом, действовавшим на протяжении истории с американскими поставками, оказалась нехватка подготовленных специалистов, командируемых из России на приемку. Артиллеристов, знающих производство, не хватало самому ГАУ — настолько, что оно не имело возможности вполне обеспечить своими специалистами в США даже приемку и браковку продукции.

16 февраля 1916 г. Сапожников сообщил Маниковскому мнение (постановление) своего Заготовительного комитета о причинах «значительного промедления» с установкой производства: «Недостаточно умелое отношение к делу… со стороны заведующего всеми указанными заказами генерала Циглера». Комитет считал нужным отозвать А.Н. Циглера с завода «Ремингтон» в Бриджпорте и перепоручить общее заведование заказами полковнику Хатунцеву, «под руководством которого на заводах «Вестингауз» в Спрингфилде производство винтовок устанавливается с полным успехом». Но замена Циглера С.П. Хатунцевым мало что изменила, а восторгам в отношении успехов «Вестингауза» — Хатунцева скоро суждено было прекратиться.

Без какого-либо возмущения или недоумения, как о само собой разумеющемся, Сапожников писал Лукомско-му (21 февраля 1916 г.) об обязательстве русской стороны браться за установку производства и в то же время сетовал на нехватку специалистов — следствие «систематического неудовлетворения ходатайств о присылке достаточного числа опытных и подготовленных лиц в состав приемных комиссий, каковым еще до начала приемки необходимо производить самостоятельную установку производства»{190}. Также и по мнению Залюбовского, в США были направлены лица «из числа тех, кто в то время не был особенно нужен на местах в России» — не опытные техники, коммерсанты и юристы, а «из отставки старики, и зеленая молодежь по протекции, и непременно посланцы общественных деятелей». Он не соглашался с утверждениями, что американские заводчики «упорно не желали следовать указаниям опытных приемщиков», потому что таких приемщиков, способных говорить с ними «на одном техническом языке», «вначале почти совсем не было»{191}.

16 апреля Сапожников рапортовал о достижении: установилось «полное содействие со стороны приемщиков» и налицо «отсутствие каких бы то ни было недоразумений» во взаимоотношениях с фирмами{192}. Но американцы (представители Моргана) видели в Сапожникове как раз главный источник осложнений и добились его замены{193}. В сентябре 1916 г. новый председатель Комитета Залюбовский жаловался Маниковскому: старшие приемщики таковы, что «никаких поручений ни Храбров, ни я не можем давать» им; они «остаются без дела, занимая места»; «прошу распоряжения о скорейшем возвращении их в Россию» (этих бонвиванов, несмотря на их столичные связи, отозвали){194}.[45]«Недоразумения» в отношениях приемщиков с заводами не прекращались. Завод «Вестингауз» «на основании спорных пунктов контракта упорно отрицает право наших инспекторов проверять лекалами отдельные части винтовок до сборки их, — доносил Залюбовский Маниковскому 4 ноября. — …Я решительно не могу согласиться с глубоко ошибочным взглядом завода». Хуже того, сама русская инспекция утратила единый взгляд на спорный вопрос: «Мой взгляд, однако, не встречает поддержки со стороны генерала Храброва, который, ссылаясь на полученные из Петрограда указания, принимает предметы воинского снабжения по льготным условиям и, опасаясь временного уменьшения [сдачи] винтовок, полагает возможным допустить отступления от нашей инструкции со стороны завода и принимать винтовки, не вполне удовлетворяющие утвержденным лекалам». Эту либеральную позицию занимал не только Н.М. Храбров: «Взгляд Храброва, по-видимому, разделяется и большинством приемщиков». Среди них, правда, по словам Залюбовского, был единственный специалист-оружейник — генерал СИ. Федоров, но, как видно, и он шел с ними заодно. В результате, признал Залюбовский, «я не имею возможности заставить завод исполнять требования нашей инструкции».

Даже завод «Ремингтон», проявивший было сравнительно большую уступчивость, тоже учел «различие наших с Храбровым взглядов», «видя колебания в наших требованиях», и это «неблагоприятно отражается на отношениях с заводом». «Ремингтон», как и «Вестингауз», «ссылаясь на условия контракта, настаивает на своем праве отступать от нашей инструкции». Выражая готовность, в случае одобрения Петроградом его позиции, проявить «твердость до конца, не останавливаясь даже перед риском разорвать контракт», Залюбовский в то же время предупреждал: «Провести свои требования могу взяться, лишь если мне будут даны надлежащие технические силы»{195}. Трудно не видеть в этих словах признание отсутствия в его распоряжении достаточного состава специалистов, пригодных для компетентного вмешательства в производственный процесс. Иногда попытки вмешательства сказывались на приемке, по выражению Залюбовского (1936 г.), «сильно и вредно».

Проявляя «твердость до конца», Залюбовский довел отношения с «Вестингаузом» до конфликта и запросил поддержки от военного министра. Шуваев посоветовался с Маниковским, и было намечено соломоново решение: пусть на заводе «Ремингтон» Залюбовский принимает винтовки «во всем согласно наших технических условий», а на заводе «Вестингауз» та же процедура будет совершаться «под руководством и ответственностью генерала Храброва» — но это будет «упрощенная», «облегченная приемка», условия ее Маниковский сообщит позднее. Из этой телеграммы Шуваева — Маниковского также выясняется, что те строгие требования, на которых настаивал Залюбовский, были не так уж обязательны, потому что упрощенная приемка уже практиковалась: Петроград предлагал ввести на «Вестингаузе» «облегченную приемку наших ружей применительно к тому, как это было установлено во Франции на заводе «Шательро». Не упомянуто было при этом, что поблажка французскому заводу отчасти объяснялась тем, что Военное министерство не сумело в установленный контрактом срок предоставить заводу шаблоны{196}.

Петрограду Залюбовский ответил, что предлагаемый двойственный порядок и разделение инспекции на две, подчиненные Храброву и Залюбовскому, неприемлемы, так как «это могло бы дискредитировать его [Храброва] значение», между тем все же допустимо принимать винтовки «по-прежнему распоряжениями Храброва, хотя и с отступлениями [от инструкции], но вполне пригодными для боевого употребления». Таким образом, заводу «Вестингауз» «разрешено было подавать собранные винтовки»{197}, без предварительной поверки их частей. Однако и дальше Залюбовский то, казалось, убеждался, что отношения заводов с инспекцией установились благожелательные, то снова вдруг выходил из равновесия: «Я решительно не могу сговориться с этой компанией [«Вестингауз»], ибо винтовки выходят не обследованы, так что могут представить на службе разные неожиданности». Дело снова дошло до двухнедельного ультиматума с угрозами прекратить переговоры, остановить работу{198}.