«Русская земля» и образование территории древнерусского государства
Шрифт:
Такое понимание исторического процесса подтверждается другими данными и соображениями. Те феодальные города, которые в XII в. становятся центрами феодальных «самостоятельных полугосударств», в большинстве случаев, по данным летописи, были когда-то племенными центрами; племенными — в прямом или условном смысле этого слова: Киев, Новгород, Смоленск, Полоцк, Чернигов, Рязань. Киев был когда-то центром полян; Чернигов, судя по летописным сведениям, повидимому, городом (или одним из городов) северян; Новгород — центром племени словен; Смоленск — территориальным центром части кривичей; Полоцк — полочан или особой группы кривичей; Рязань — городом вятичей. Сложнее вопрос о племенных центрах на Юго-западе. В особой обстановке вырос Ростов — в районе, где славяне впитали в себя местное мерянское население. В этих городах с подвластной им территорией по мере развития собственности на землю и феодального способа производства образовывался правящий класс, феодальная знать, устанавливалась публичная власть, распространяющая свое действие на разноплеменную территорию. В ряде городов (до образования в них феодальных княжеств), где шел длительный процесс распадения родоплеменной организации общества и родовые связи заменялись территориальными, сидели давно не старейшины, не племенные князья, а князья-наместники, «воеводы» или «мужи», опиравшиеся не только на поддержку Киева, но и на местную феодальную знать. К середине XII в. в составе Киевского государства имелся ряд феодальных «земель-княжеств» с устойчивой территорией.
Такое понимание изучаемого процесса предполагает, что Киевское государство охватывало первоначально племена и нарождавшиеся «земли», разбросанные на огромном пространстве, и представляло собой неустойчивое целое. С установлением власти Киева над отдельными территориями племен и земель Киевское государство, как обычно определяют, представляло собою государство, «составленное из лоскутьев». Только в результате длительного процесса, протекавшего в пределах Киевского государства, эти отдельные части стали «самостоятельными полугосударствами», на которые и раздробилось Киевское государство.
Позже, со второй половины XII в., Киев уже фактически не господствовал над отдельными частями государства; с этого времени Киевское государство правильнее называть «древнерусским». Наше исследование мы и озаглавили: «„Русская земля“ и образование территории древнерусского государства».
Ленинско-сталинское учение о государстве, развившее положения Ф. Энгельса о происхождении государства, различает те средства принуждения, которыми обладал каждый феодал в отдельности, и те средства принуждения, которыми обладало государство. По словам Энгельса, с образованием государства господствующий класс приобретает «…новые средства для подавления и эксплуатации угнетенного класса» [13] . Распространение феодальных производственных отношений и распространение по населенной территории функций государственного аппарата принуждения — два параллельных процесса, причем первый предопределял второй, так как интересы эксплоататоров-феодалов требовали образования государственных средств принуждения и распространения этих средств на эксплоатируемое население. Но этот последний вид принуждения осуществлялся не каждым феодалом-эксплоататором в отдельности, а публичной властью, действовавшей в интересах феодалов как класса. Поэтому в нашу задачу входит рассмотрение данных о деятельности публичной власти; однако мы не ставим себе широкой задачи выяснения хода образования древнерусского государства, генезиса публичной власти в «землях», а преследуем специальную цель — выяснить рост территории государства, образование территории «древнерусского» государства.
13
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства, 1949, стр. 178. Курсив наш. — А. Н.
В литературе по истории СССР нет работ, посвященных образованию древнерусской государственной территории. В старое время правильная постановка темы затруднялась тем, что с нею было связано понимание государства, противоречившее интересам правящих классов. Над умами историков в некоторых случаях господствовали концепции историков XI–XII вв., впервые поставивших вопрос о начале, о происхождении русского государства. В критическом обзоре мы выделим советскую литературу, имея в виду грань, отделяющую дворянскую и буржуазную историографию от нынешней, советской.
Представления историков досоветской эпохи о том, как образовалась территория древнерусского государства, соответствовали ложным представлениям о государстве вообще и не опирались на исследование конкретного материала; специальные разыскания в интересующем нас направлении не предпринимались.
Согласно Карамзину, государственная власть появилась потому, что «народы хотели законов» [14] . Такое представление вполне согласовалось с известным определением государства, данным идеалистической философией: государство (civitas) это — объединение массы людей правовыми законами. Карамзин был убежден, что в России «счастливое введение монархической власти» произошло «с общего согласия граждан» [15] . Под этими «монархами» он разумел первых князей — «варягов». Карамзин касался вопроса об образовании территории древнерусского государства, поскольку он останавливался на распространении власти первых князей «Рюриковичей» [16] .
14
Н. М. Карамзин. История Государства Российского, т. I. Изд. Эйперлинга стр. 67.
15
Там же.
16
«Рюрик прибыл в Новгород, — писал Карамзин, — Синеус на Белоозеро в область финского народа веси, а Трувор в Изборск, город кривичей. Смоленск, населенный также кривичами, и самый Полоцк оставались еще независимыми и не имели участия в призвании варягов. Следственно, держава трех владетелей, соединенных узами родства и взаимной пользы, от Белоозера простиралась только до Эстонии и Ключей Славянских, где видим остатки древнего Изборска. Сия часть нынешней С.-Петербургской, Эстляндской, Новгородской и Псковской губерний была названа тогда Русью, по имени князей варяго-русских» (Н. М. Карамзин. Указ. соч., стр. 69). «Через два года, по кончине Синеуса и Трувора, старший браг, присоединив области их к своему княжеству, основал монархию российскую. Уже пределы ее достигали на восток до нынешней Ярославской и Нижегородской губерний, а на юг — до Западной Двины; уже Меря, Мурома и Полочане зависели от Рюрика, ибо он, приняв единовластие, отдал в управление знаменитым единоземцам своим, кроме Белоозера, Полоцк, Ростов и Муром, им или братьями его завоеванные, как надобно думать» (стр. 70). Между тем на юге Аскольд и Дир основали другую «самодержавную область». Тогда Олег с малолетним Игорем, сыном Рюрика, едет на юг, по пути занимает Смоленск и утверждается в Киеве. Он покоряет древлян, северян и радимичей, дулебов, тиверцев и хорватов. «Завоевания Олеговы, Святославовы, Владимировы распространили ее (т. е. России. — А. Н.) владения от Новагорода и Киева к западу до моря Балтийского, Двины, Буга и гор Карпатских, а к югу до порогов Днепровских и Киммерийского Воспора; к северу и востоку граничила она с Финляндией) и с Чудскими народами, юбитателями нынешних губерний Архангельской, Вологодской, Вятской, также с Мордвою и с казанскими болгарами, за коими к морю Каспийскому жили Хвалисы» (стр. 141 и др.).
В ином плане толковал образование русской государственной территории С. М. Соловьев. Правильной постановке вопроса препятствовало также превратное представление о государстве, хотя, по Соловьеву, государство образовалось в результате внутренней эволюции. К басне о призвании варягов он относился без должной критики и пытался использовать ее для объяснения своей концепции, заслужив этим одобрение Кавелина [17] . По мнению Соловьева, племена, стремясь выйти из родового быта, «призывают власть извне» и «вследствие означенного подчинения» племена эти «переходят из родового быта в областной» [18] . Начало победы государственного быта над родовым Соловьев относил к XII в., что решалось характером междукняжеских отношений. Родовой быт определялся формально-юридическими признаками. Такое понимание родового быта не вскрывало существа изучаемого предмета. Совершенно иначе родоплеменной быт освещали классики марксизма, использовавшие громадный новый этнографический и исторический материал и рассматривавшие родовой быт в плане социально-экономического развития общества.
17
К. Д. Кавелин. Собр. соч., т. I, СПб., стр. 466.
18
С. М. Соловьев. История России с древнейших времен, т. I. Изд. «Общ. польза», стр. 267–268.
Соловьев не показал, как выросла русская государственная территория. Но он ввел в научный оборот новую мысль: государство расширяет свои пределы, занимая «обширные пустынные пространства и населяя их» [19] . Эта мысль, надолго укрепившаяся в нашей историографии, может быть выражена словами: распространение русской государственной территории следует отождествлять с процессом колонизации; «природа страны и быт племен условили и особенную форму распространения русской государственной области, именно колонизацию, которую мы замечаем с самого начала» [20] . Мысль эта поработила не одно поколение историков.
19
С. М. Соловьев. Указ. соч., стр. 12.
20
Там же, стр. 207–268.
Мы отнюдь не хотим сказать, что изучение истории колонизации — задача, не стоящая полного внимания. Но в данном случае одна тема подменялась другою. Совершенно бесспорно, что в распространении государственной территории славяно-русская колонизация играла некоторую роль. Но отождествлять эти два процесса невозможно. Во-первых, не вся территория, заселенная славяно-русским народом, оказывалась тем самым государственной; во-вторых, были земли (на севере, например), заселенные не славянскими племенами и вошедшие в состав русской государственной территории, о чем нам придется говорить ниже.
Между тем проблема образования русской государственной территории значительно усложнилась после того, как М. Погодин провел работу по локализации многих древнерусских поселений, исправленную замечаниями Надеждина и Неволина [21] . Эта работа обнаружила наличие в XII–XIII вв. определенных территориальных волостей, «земель-волостей». Погодин правильно подметил признаки устойчивости границ «земель-волостей», т. е. в сущности феодальных полугосударств с определенной территорией. Но из этого наблюдения Погодин сделал заключение, что в установленных (для XII в.) пределах «земли-волости» существовали уже к середине IX в.; к этому времени они уже территориально сложились, причем совпадали будто бы с землями, которые ранее занимали племена [22] . Такое заключение обосновано Погодиным не было, да и не могло быть обосновано, так как оно не соответствовало действительности; территории волостей складывались совсем не так, как думал Погодин. Но его взгляды оказали большое влияние на последующие работы.
21
«Журн. Мин. вн. дел», 1948, т. XXIII.
22
М. Погодин. Исследования, замечания и лекции, т. IV. М., 1850, стр. 328–330.
Некоторые буржуазные ученые стали рассматривать древнюю Русь как совокупность «множества единовременно существующих небольших государств», недооценивая политической роли южной Руси [23] . Образование территории этих «небольших государств» относили к очень древним временам (Сергеевич, Владимирский-Буданов). Вследствие этого и недостатка материалов многие ученые (Сергеевич, Владимирский-Буданов, Пресняков) полагали, что образование государственной территории находится за пределами доступного нашему изучению [24] .
23
См., например: В. Сергеевич. Русские юридические древности, т. I, 1902, стр. 1.
24
«Скрытый от глаз историка процесс возникновения первоначальных волостей совершался, надо думать, медлепно, но не мирно» (В. Сергеевич. Указ. соч.) «Время происхождения земского государства должно быть отпесено к эпохе доисторической» (М. Ф. Владимирский-Буданов. Обзор истории русского права. Изд. 7, 1915, стр. 12); «Переход от племенного быта к строю городских волостей остается неуловимом в сколько-нибудь конкретных чертах» (А. Е. Пресняков. Лекции, т. I, стр. 74). Однако указанные историки предлагали некоторые общие соображения по вопросу о том, как образовались «волости-земли». Сергеевич писал, что «волости» обязаны своим возникновением каким-то «предприимчивым людям», строившим города; в городах нуждались, как и в XVI в., «для бережения» (стр. 11). Владимирский-Буданов только отмечал превосходство в волости «старшего города» (стр. 10). Пресняков, оставаясь на почве того понимания государства, которое предполагает существование единой власти, считал, что наличие «земель-волостей» исключает существование государственной территории во времена «Киевщины». О Русской земле оп писал: «…еще глубже подрывается самое представление о такой древнерусской территории, которую можно бы назвать государственной, раздробленностью ее на отдельные земли-волости, отношения между которыми часто принимают характер междугосударственных» (стр. 155).
Представление о том, что образование составных территориальных частей древнерусского государства лежит за пределами доступного изучению, укрепляло позицию норманистов, дававших готовое решение. Они утверждали, что древнерусское государство образовалось благодаря варягам. Их «теории» оправдывали «призвание» иноземцев и иноземное вторжение и получили, особенно за рубежом, враждебное русскому народу направление, на что указывал еще В. Ламанский [25] : норманнской «теорией» иллюстрировалась мысль, что русский народ неспособен к самостоятельной государственной деятельности.
25
«Об историческом изучении греко-славянского мира». СПб., 1871.