Чтение онлайн

Вопроса об образовании территории древнерусского государства касались также и антинорманисты. Д. Иловайский полагал, что образование русского государства, территория которого простиралась от Ильменя до Тамани, следует относить к очень древним временам, но объяснять не деятельностью норманнов, а развитием государственного устремления у роксоланского племени, обитавшего на среднем Днепре. По Иловайскому, образование древнерусской государственной территории было следствием завоевания одним племенем других племен [26] .

В. О. Ключевский развил ошибочное учение о торговом происхождении земель-волостей и ошибочную теорию образования государственной территории.

По мнению Ключевского, с течением времени «успехи промысла и торга» создавали среди разбросанных дворов сборные пункты обмена. Некоторые из них «превращались в более значительные торговые средоточия, в города, к которым тянули в промышленных оборотах окрестные погосты, а города, возникшие на главных торговых путях, по большим рекам, вырастали в большие торжища, которые стягивали к себе обороты окрестных городских рынков. Так племенные и родовые союзы сменялись или поглощались промышленными округами». Древнерусский город, возникнув «из незначительного, но счастливо помещенного сельского рынка… превращался в средоточие нескольких таких рынков, становился сборным пунктом обширного промышленного округа» [27] . Когда «хозарское владычество поколебалось, малые и большие города начали укрепляться и вооружаться. Тогда погосты стали подчиняться ближайшим городам, к которым они тянули в торговых оборотах, а малые города подчинялись большим, которые служили им центральными рынками. Подчинение вызывалось или тем, что вооруженный и укрепленный город завоевывал тянувший к нему промышленный округ, или тем, что население округа находило в своем городе убежище и защиту в случае опасности, иногда тем и другим вместе. Так экономические связи становились основанием политических, торговые районы городов превращались в городовые волости. Эти области старинных больших городов и легли в основание областного деления, какое видим на Руси впоследствии в XI и XII вв.» [28] .

Итак, по Ключевскому, в основании территории земель-волостей XII в. легли области, сложившиеся с развитием внешнего и внутреннего рынков, с ростом городов как центров обмена и принявшие в силу военных условий форму политическую.

Бесспорно, что Новгород, Смоленск, Полоцк, Ростов, Киев выросли на больших водных магистралях. Но совершенно естественно, что наилучшим источником для обогащения поборами с населения служили наиболее населенные места, особенно там, где в силу местных условий население было достаточно платежеспособным. Население скучивалось преимущественно по большим речным путям, и понятно, что здесь вырастало большинство «областных» городов.

Все известные Ключевскому данные не давали оснований заключить, что городские «области» сложились под влиянием возраставшего обмена [29] . Археологические разыскания наших дней также не дают к тому оснований, хотя обнаруживают замечательную картину самобытного ремесленного производства. Несостоятельность концепции Ключевского раскрывается не только в характере его рассуждений, но и в некоторых общих предпосылках. Ключевский думал, что только потребность «оградить пределы страны и ее степные торговые дороги» и появление варяжской вооруженной силы предрешили создание русского государства [30] .

Русская буржуазная историография начала нынешнего века не предложила каких-либо новых точек зрения на образование территории древнерусского государства. Пресняков, как мы отмечали, полагал, что процесс перехода от родоплеменных объединений к не племенным («городским волостям») неуловим для исследователя. Этот новый строй он не выводил «из племенного, как продукт его органической эволюции». Варяжские элементы, оседая, получили, по Преснякову, значение организующей силы. Их деятельностью будто бы были созданы основные элементы древнейшего государственного строя [31] . Предметом; специального изучения интересующий нас вопрос не сделался, хотя интерес к другому важному вопросу — об образовании территории Московского государства — порождал целые монографии. Так, М. К. Любавский в 1929 г. опубликовал труд «Образование основной государственной территории великорусской народности». Любавский касается в нем и территории в более раннюю эпоху. Первая глава (предшествующая главе, трактующей о «возвышении» Московского княжества) посвящена «заселению верхневолжского и окского бассейнов». Как и когда образовалась здесь государственная территория, читатель не узнает, хотя познакомится с данными о заселении края славяно-русским народом. Идея классового происхождения государства чужда автору. Образование государственной территории толкуется им как процесс колонизации.

Определение территории, занятой тем или иным народом в прошлом, — так понималась основная задача исторической географии; поэтому определение государственной территории являлось как бы частной задачей этой науки. Однако само определение древнерусской государственной территории направлялось господствующими воззрениями на образование древнерусского государства. Зная эти воззрения, мы не вправе ожидать, чтобы проблема образования государственной территории во всей ее сложности была поднята в общих трудах по исторической географии, а равно и в трудах по истории отдельных древнерусских «областей».

Н. Барсов в книге «Очерки русской исторической географии. География начальной (Несторовой) летописи» (вышедшей в свет в первом издании в 1873 г., а во втором — в 1885 г.), следуя Соловьеву и Ключевскому, сосредоточил усиленное внимание на колонизации; огромный историко-географический материал он рассматривал преимущественно в статическом плане [32] .

Проф. М. Любавский строил курс «Исторической географии» (М., 1909, литогр. изд.) как историю колонизации в России: «в истории колонизации надо искать объяснения и политических делений Руси в разное время» (стр. 3).

Проф. С. М. Середонин в своих «Лекциях» по исторической географии (1916 г.) писал много о смене народов на юге Восточной Европы; значительная часть книги уделена расселению восточных славян, но одна глава повествует об «образовании государства», о Киеве и о борьбе со степью. Чем же, по его мнению, определялся рост государственной территории? Каким образом с распадением «племенных союзов» возникала территория волостей-земель, впоследствии княжений, каким образом устанавливались «границы»? На этот вопрос Середонин, повторяя своих предшественников, отвечает так: «волости-земли складывались под влиянием трех главных факторов: а) условий колонизации, б) торгового движения и в) завоевания князей норманнов» [33] . Процесс роста государственной территории автором не показан.

Итак, в общих трудах по исторической географии история образования русской государственной территории не раскрыта.

Мы также не получим картины образования русской государственной территории, если соберем монографии по истории отдельных «областей». Самая обширная из них — Новгородская земля — не имеет своего историка. Не только нет истории образования новгородской «областной» территории, но нет вообще монографии по истории Новгородской земли.

В книге Преснякова «Образование великорусского государства» большой раздел отведен Ростово-Суздальской земле. Но автор даже не ставит вопроса, как сложилась государственная территория на Северо-востоке.

Некоторое внимание интересующей нас проблеме уделяет проф. М. Грушевский в книге по истории Киевской земли и в первом томе «Історії України-Руси». Он отмечает, что «Киевская земля составлялась главным образом из земли полян и из земли древлян» [34] .

Грушевский полагал, что термины «Русь», «Русская земля» первоначально означали «Полянская земля», земля полян. Грушевский не был оригинален. Достаточно напомнить, что это мнение популяризовал проф. Сергеевич в «Русских юридических древностях», имевших широкое распространение. В буржуазно-националистической концепции Грушевского, отрывавшего южную Русь от истории остальных «земель», мнение это получило политическую окраску. Оно должно быть отвергнуто прежде всего потому, что на большом и разнообразном материале можно показать, что понятие «Русской земли» как территории — очень древнее понятие, и территория «Русской земли» в этом древнем значении не ограничивалась пределами земли полян, не была местом обитания только племени. Об этом нам придется много говорить в дальнейшем. Пока же мы ограничимся замечанием, что источники не содержат толкования термина «Русская земля» как земли полян. «Повесть временных лет» после славян, сидевших по Дунаю, моравы, чехов и ляхов называет полян: «Поляне, яже нын зовомая Русь». Из этих слов Грушевский и другие делали произвольное заключение, что Русь — это поляне. Автор текста, наряду с другими славянскими народами упомянув полян, замечает, что последних ныне называют Русью, причисляют к Руси, что вполне соответствовало действительности, так как земля полян входила в состав «Русской земли». Повышенный интерес киевского летописца к полянам хорошо известен. Константин Багрянородный, рассказывая о том, как князь со всеми «россами» идет в «полюдье», перечисляет славянские племена, но не упоминает полян. Из этого делали совершенно произвольное заключение, что «россами» назывались именно поляне. Между тем Константин Багрянородный не упоминает всех племен, к которым ходили в полюдье, ибо заканчивает фразу словами: «…и (в земли) остальных славян, платящих дань руссам». Как брали с полян дань, мы не знаем. О Полянском поселении (крепости Витичеве) Константин Багрянородный говорит как о подвластном «Руси» [35] . Село Витичево лежит в 5 км ниже устья Стугны [36] .

В монографиях, посвященных отдельным областям, находим более или менее один и тот же подход к изучаемому предмету. Обычно имеется определение границ, обозначение населенных пунктов, сведения о колонизации края. Но вопрос, нас занимающий, не разработан. Назовем известные монографии Иловайского о Рязанской земле [37] , Багалея о Северской земле [38] , Голубовского о Северской земле [39] , Довнар-Запольского о землях кривичей и дреговичей [40] , Ляскоронского о Переяславской земле [41] , Голубовского о Смоленской земле [42] , Андриашева о Волынской земле [43] , Иванова о Волынской земле [44] . В них мы находим только отдельные факты, отдельные замечания по интересующей нас проблеме. Несколько более внимательно отнесся к ней Данилевич в книге «Очерк истории Полоцкой земли до конца XIV века» (Киев, 1896), хотя в работе нет самостоятельной общей научной концепции. Автор пытался различить коренную территорию полочан и территорию Полоцкой земли в широком смысле слова, отметил некоторые изменения в территориальном составе Полоцкой волости в XI–XIII вв.