Чтение онлайн

– Тут нет никакого секрета, с эмиром я условился на половину.

– И вы поверили ему?

– Да, я всегда был предан ему, и потому согласился на столь опасное дело. Признаюсь,

была еще иная причина: вновь очутиться на родной земле. Там, мы все тоскуем по

родине.

– Понимаю вас. Однако не приходила ли вам в голову мысль, что эмир послал вас на

верную гибель, заранее зная, что в банке нет никакого золота?

– Нет. Мы еще нужны эмиру, и притом Алимхан не такой человек, я знаю его давно.

Лебедев усмехнулся, закурил папиросу и продолжил:

– Вы меня удивляете. Вроде умный человек и вместе с тем такой наивный. Я не знаю,

какие у вас отношения с эмиром, но вы просто надоели ему или слишком много знаете.

Вот и решил он таким подлым образом избавиться от вас.

– Я ничего дурного не сделал эмиру, чтобы он питал ко мне злобу.

– Тогда это сделали ваши враги из окружения Алимхана, они оклеветали вас. Рассудите

сами, почему вы так легко оказались в нашей ловушке? Даже не успели и выстрела

произвести. Не кажется ли вам это странным?

Султанбек, опустив голову, и задумался над словами следователя. С минуту в комнате

воцарилась тишина. Затем чекист продолжил:

– Султанбек, я буду очень откровенен, но пусть это останется между нами. Одним

словом, наши военные с первых же дней знали о маршруте движения вашего отряда.

И опять тишина. А курбаши все молчал в раздумье.

– Я понимаю ваше состояние, - и следователь перешел на шепот.
– Скажите, когда вас

окружили в ущелье, что за бумагу вы съели?

Командир еле сдержал волнение, хотя глаза выдали его. Он сразу сообразил: кто-то из

его помощников проболтался, видимо, желая спасти свою жизнь. Однако это не помогло

им: всех расстреляли. Его ждет то же самое, как только курбаши станет им не нужен.

– То была просто карта нашего маршрута, - ответил Султанбек, а про себя сказал. – Вот

к чему он клонит.

– С каких пор обычная карта стала столь ценной, что пришлось уничтожать ее таким

способом. Что было указано на карте, кроме вашего маршрута?

– Ничего особенного, нам не хотелось, чтобы вы проведали о тайных тропах на

границе.

– А может быть, вы съели вовсе не карту, а письмо эмира для местных

контрреволюционеров?

– Нет, то была карта.

– Хорошо, пусть будет так. А теперь давайте поговорим о торговце Абул Касыме.

Говорят, его не раз видели в особняке Алимхана в Кабуле. Кажется, у них дружеские

отношения. Это правда?

101

– Я всего раз присутствовал при их беседе, и они говорили в основном о торговых

делах, о каракуле. Эмир занялся торговлей каракулем в Европе, и Абул Касым обещал

найти ему покупателей в Германии. Вот и все.

– И как же купец хотел помочь, через кого?

– Он сказал, что у него имеются друзья в Министерстве иностранных дел Германии.

– Странно, с каких пор это ведомство занимается экономическими вопросами? Ну,

ладно… Кстати, он не назвал имена немецких друзей?

– Упомянул два имени, но я запомнил лишь одно: Шимит. И вот почему. У моего отца -

да хранит его душу Аллах - в хозяйстве работал немец с таким же именем, Шимит.

Хороший был мастер, мог любую технику оживить. Да и разве немецкие имена

запомнишь, для нашего языка они такие трудные.

– Возможно, вы не знаете, но хочу сказать, что тот немецкий друг на самом деле -

сотрудник германской разведки в Туркестане. Видите, как все связано.

– Об этом я не ведаю ничего.

– Верю вам. И скажу больше: Абул Касым дважды нелегально проникал в Ташкент,

Бухару и встречался там с какими-то людьми. Когда мы пытались схватить его, то успел

бежать. Может, вам известно, с кем он тут встречался?

– О, мой друг, поверьте, об этом я ничего не знаю.

– А жаль, а ведь это важно и для вас. Суд учтет вашу помощь. Хоть намекните, кто бы

мог быть.

– Повторяю, я - человек военный, и говорил с эмиром только о делах, связанные с

походом на земли Советов.

– Просто удивительно, вы упорно не желаете спасти свою жизнь. Чем больше

сообщите нам нужных сведений, тем больше шансов остаться в живых.

– Об этом вы говорили много раз, но это лишь слова. Да и как следователь может

решить мою судьбу: жить мне или нет? Если вы были бы большим начальником, то в это

еще можно поверить.

– Вы не правы, Султанбек. Как раз от следователя многое зависит. Вот посмотрите

сюда: это папка, в которую я собираю все плохое и хорошее о вас. И если там плохих

сведений окажется мало, то вас пожалеют. Но может быть и наоборот. И это зависит от

меня. К примеру, я могу преподнести дело таким образом, что вашей вины окажется

совсем мало: мол, эмир взял вашу семью в заложники и принудил совершать походы в

СССР. Или из этой папки можно убрать все показания людей о зверствах ваших басмачей

над советскими активистами в прежние годы. Тогда у суда не будет серьезных причин

для расстрела. А вы говорите, что я никто.

Хотя Султанбек все думал и молчал, в его лице что-то изменилось.

– Я чувствую, вам хочется сказать мне что важное, но не можете решиться, - такими

словами чекист пытался подтолкнуть курбаши к признанию. – Не мучайте себя. Дело

эмира проиграно, Советская власть с каждым годом становиться сильнее, и никто не

сможет ее победить. Буду предельно откровенен и, надеюсь и это между нами: я тоже не

совсем доволен Советской властью, и все же надо выживать и приходится служить ей.

Нет выбора, потому что надо кормить двоих детей, да и самому хочется нормальной