Чтение онлайн

Просьбу отправить на передовую И. Н. Мякшин вручил тюремному начальству 2 ноября 1941 года. Однако судьбе было все-таки угодно, чтобы ему не дали досидеть в Вельске, а отправили в Севдвинлаг через неделю после заявления. На бланке письма начальнику Вельского РО НКВД есть надпись: «Отправлен в Севдвинлаг 11 ноября 1941 г.» и еще одна: «Запрошен 2-й отдел этаперов» [283] . Если «этаперы» подтвердили, что Мякшина отправили именно в Севдвинлаг, то это значит, что в лагере с ним работали оперативники совместно с руководством районного отдела НКВД по проверке на пригодность к партизанскому отряду или в диверсанты.

Вот еще один социально близкий заключенный — А. П. Игнатюк, который отбывает свой срок в Ягринлаге, что на острове Ягры в черте нынешнего города Северодвинска. Он отсиживает 3-летний срок, полученный по приговору народного суда, с августа 1941 года. Статья УК РСФСР, по которой его посадили, не очень солидная: осужден за склонение к сожительству женщин-заключенных в бытность свою вольнонаемным начальником участка в лагерях.

Отбывая срок, Игнатюк подает заявление с просьбой отправить его на фронт [284] . Заявление оперативная часть пересылает в НКВД, где решают использовать «зэка» Игнатюка на диверсионной и партизанской стезе. 4-й отдел Архангельского управления запрашивает материалы суда.

Также как и Мякшина, А. П. Игнатюка опрашивает лагерный чекист и сообщает в областное управление НКВД, что Игнатюк к партизанской жизни готов. Естественно, что делает он этот вывод, основываясь не только на личном впечатлении, а также и на основании донесений лагерных осведомителей, которые «щупали» кандидата в диверсанты на верность Родине и делу партии во время общения в производственной и жилой зонах лагеря. Работа осведомителя была подтверждена следующим агентурным донесением:

Осужденные по «пятьдесят восьмой» также подавали заявления, причем неоднократно, но в документах НКВД подробных запросов о них нет, из чего можно сделать вывод, что не жаловали «контрреволюционеров» в диверсионных кругах.

Вот, например, заключенный А. Я. Тощенко, осужденный по ст. 58 УК РСФСР, пишет заявление начальнику УНКВД по Архангельской области майору госбезопасности Малькову с просьбой отправить его на фронт. В заявлении указывает, что он кадровый чекист, что боролся с контрреволюцией в разных должностях, вплоть до заместителя начальника УНКВД по Мурманской области. В заключение бывший полковник писал, что физически здоров и надеется искупить свою вину на фронте.

Заявление Тощенко рассматривалось долго. Возможно, местные органы НКВД согласовывали свои действия с Москвой. В результате кадровый чекист Тощенко так и не дождался ответа. В архивном деле, в ответе на запрос в Няндомский лагерь, стоит пометка «Умер 13 января 1942 года» [287] . Так что не пришлось опытному контрразведчику идти в тыл врага, где бы, конечно, он со своим опытом принес большую пользу «и смыл бы кровью свою вину перед партией и Родиной».

Наивно было бы думать, что такой важный аспект войны, формирование партизанских и диверсионных групп из числа гулаговских заключенных — строилось только на добровольной основе, по заявлению самих заключенных и их велению души. Кадровый отбор НКВД вело в основной массе собственными силами, с использованием лагерных оперативных частей, районных отделов и отделений НКВД, на чьей территории располагались лагеря и лагерные пункты.

4-й отдел Архангельского управления НКВД направил во все лагеря бумаги с приказом отобрать кандидатов в диверсанты, а в некоторые лагеря для отбора выехали работники диверсионного отдела. На руках они имели совершенно секретные предписания следующего содержания:

Одновременно уполномоченные 4-х отделов НКВД выезжали в районы для отбора кандидатов из числа эвакуированных граждан и заключенных на роль проводников для партизанских и диверсионных целей.

Вполне возможно, что большинство кандидатов для работы в тылу, выбранных в лагерях, чекисты немедленно вербовали в агенты и осведомители на патриотической основе, испытывали их оперативные способности на «освещении» лагерной жизни. Это была обычная практика. Агенты и осведомители органов госбезопасности и милиции составляли значительную часть будущих кадров партизанских отрядов и диверсионных групп, направляемых в Карелию в тылы финской армии.

После личных собеседований с работниками НКВД личные дела агентов и осведомителей районных и транспортных отделов и отделений НКВД и оперативных частей в лагерях вместе с характеристиками, где указывались их оперативные заслуги в агентурных разработках, докладывались руководству НКВД, которое принимало решение об их включении в состав партизанского отряда или диверсионной группы. По причинам морального плана авторы не указывают фамилии этих агентов и осведомителей. Может получиться так, что некоторые из ветеранов еще живы и всю жизнь утверждали на встречах с молодежью, что в партизаны их направило партийное руководство. Конечно, историческая правда должна в итоге торжествовать, но все-таки их родственникам вовсе не обязательно знать, что их действительно героический дедушка до войны «освещал» жизнь спецпереселенцев или жителей района и «раскрывал» совместно с органами НКВД многочисленные антисоветские «заговоры» в 1937-м. Война всех уровняла и простила.

Следует отметить, что оперативные работники четырех отделов областных управлений НКВД отбирали среди агентуры не только кандидатов для работы в партизанских отрядах, направляемых на финское направление. Были многочисленные запросы в райотделы на агентуру среди западно-украинских и польских переселенцев, годных для партизанских отрядов в своей родной местности. Судя по многочисленным ответам из всех районов Архангельской области, таких кандидатов, годных по здоровью и возрасту, тогда не нашлось.