Чтение онлайн

Русских очень многие не любят.

Россию воспринимают как иной мир — мир хаоса, отличного от космоса, как на Западе, так и на Востоке. Именно этот факт отражают многочисленные странные мифы о том, что русские живут в лесу в одних избах с медведями и пр.

Иностранцы где-то чувствуют, где-то понимают слабость среди русских внеличностных норм, силу индивидуального и стихийного, иррационального начала. И именно это характерно для внешнего мира, мира хаоса.

Для этого мира также характерно оборотничество, несоответствие кажимости внутреннему содержанию. Здесь логично вспомнить российскую вывесочность, потёмкинские деревни, «ибанство».

Особое неприятие вызывает тот факт, что это всё тем не менее работало, причём не без успеха и на протяжении нескольких веков. Не исчезло, только появившись, но добилось порой более значимого результата, чем «нормальные люди». Самым разным носителям различных идеологий «космической упорядоченности» это кажется и казалось противоестественным и неправильным, а также соблазнительным и опасным. Воспринимается это как угроза социальному космосу, как опасная и вредная альтернатива «правильной» картине мира.

На Западе отдельно не любят русских как европейцев, веками живущих в азиатском деспотическом обществе, что кажется противоестественным и опасным прецедентом. А жители Азии не любят русских как европейцев.

Дополнительная причина нелюбви — Россия разрушила на Западе слишком много гегемонистских планов и великих имперских мечтаний: от Польши и Швеции до Франции и Турции была и даже остаётся неким антиподом США.

Русских ненавидят так же, как и любой другой великий народ, чего-то реально добившийся в истории, как ненавидят китайцев, евреев и тех же американцев. Особенно такая ненависть характерна для «маленьких, но свободолюбивых».

Но восприятие России как чего-то альтернативного «порядку вещей» порождало и многочисленных русофилов, «порядок вещей» не очень любящих. Это и многочисленные «друзья Советского Союза», и нынешние пророссийские деятели в Латинской Америке, Европе и США.

Отдельно можно поставить любителей русской этнической традиции, православия, которых немного, но которые есть везде.

Если общественный и социальный строй русских понимания часто не вызывал, то конкретные достижения нашего народа получили всеобщее признание. Воинственные восточные и южные люди любили и любят автомат Калашникова, помещали его на гербы и слагали песни о нем. Рафинированные столичные японцы не первое столетие преклоняются перед Достоевским, Толстым и Чеховым. Гастроли Большого театра производят фурор в Нью-Йорке. Даже ястребы холодной войны аплодировали полёту Юрия Гагарина. И перечень этот можно продолжать долго.

К сильным и знаменитым, «имперским» народам вообще с большим желанием присоединяются представители других народов. Это известно ещё с древности. И русские — не исключение. Представители многих народов отдельными семьями и небольшими группами поселялись среди русских и довольно быстро русифицировались.

Необходимо отметить, что благодаря тому, что государство русских было сильным, среди них находиться было элементарно безопаснее. Малороссы и белорусы легко воспринимали русскую идентичность через лояльность к русскому государству и государю.

А так к русскости особо никто никого никогда не принуждал, и без неё можно было жить порою ещё лучше, чем с нею.

Особую роль в принятии русскости играл квазиэтнический характер социально-профессиональных идентичностей русских, их нередко большая значимость для носителей. И русскими становились те нерусские, для кого подобная идентичность была важнее других, и кто жил рядом (вместе) с русскими. Очень важна была для некоего человека идентичность русского офицера, и он мог и обрусеть на этой почве, хотя и необязательно. Этот фактор сыграл огромную роль в обрусении переходивших на русскую службу татарских аристократов.

А ещё чаще обрусению подвергались жаждавшие личной бытовой свободы и самовыражения, тяготившиеся мелочной регламентацией быта и пр. В русской среде можно было позволить себе больше, чем в любой другой — западной или восточной. Достаточно было «видеть берега» и не противопоставлять себя определённым личностям и их группам.

Особенно ярко и наглядно этот фактор действовал в принятии представителями многих народов русской идентичности через статус казака.

Весьма сходными были и причины принятия православия. Конечно, у кого-то оно затрагивало глубокие религиозные струны души и духа, а кто-то решал таким образом карьерные и матримониальные вопросы.

Но очень многие принимали православие, чтобы самостоятельно и по собственному желанию устраивать свою религиозную жизнь, что не всегда было возможно в различных «других» религиозных общинах. Быть может, человек хотел глубоко заняться своей религиозной жизнью, а в «его» общине царила сухая рутина, или он по каким-то «традиционным» причинам не имел достаточного доступа к углублённым религиозным практикам.

Или же, наоборот, его угнетала чрезмерная клерикализация и религиозная регламентация быта. А он хотел вести образ жизни светского человека или просто строить свою религиозную жизнь индивидуально, совершенно независимо от других. И здесь православие (особенно периода Империи) могло очень помочь такому человеку. Наглядный пример — великий русско-еврейский философ Лев Шестов, перешедший в православие и создавший собственное направление религиозного экзистенциализма.

Бежали русские люди из русских, например, в чеченцы и дагестанцы во время Кавказской войны. И даже были случаи — в индейцы на Аляске.

Не нравилось им в целом то же, что нравилось другим: отсутствие чётких правил и некоей стабильности, боязнь произвольного и иррационального, особенно у облечённых властью…

У русских нередко слабо с равномерным общим уровнем, зато много выдающихся людей в разных областях и в разных местах. На этих-то людях всё и держится. Этих выдающихся личностей может быть не так уж мало, их могут быть целые группы. Но меньшинство слишком часто делает больше, чем все остальные. Потому так важен «сильный лидер». А представители «других народов» часто делают понемногу, но всё.

Только вот в японском, немецком и американском коллективе из ста человек каждый выполняет более или менее равный объём работы. Среди русских гораздо резче выделяются двадцать лучших и двадцать худших.

Есть немало православных святых и их последователей. а также немало религиозно-индифферентного населения.

Любая «средняя температура по палате» гораздо меньше характеризует русских, чем представителей других народов. У кого конкретно эта «средняя температура» — гораздо меньше, а больше — крайних значений.

Защита русскими Донбасса выявила очень ярких и мужественных лидеров и героев, которые успешно действуют и за себя, и за «тех парней», которые массово уклоняются от участия в боевых действиях.

Когда чеченцы обороняли Чечню, очень ярких лидеров и героев среди них было меньше. Зато мужское население «в среднем» гораздо активнее и эффективнее принимало участие в борьбе.

Почему русская диаспора не поддерживает Россию и быстро ассимилируется