Чтение онлайн

Что должен был делать отрок мой, то я сам делал на войне и на охотах, ночью и днем, в летний зной и зимнюю стужу, не давая себе покоя, не надеясь на своих посадников, ни на бирючей, сам все делал, что было надобно: весь порядок в дому своем сам устанавливал, и в охотах охотничий порядок сам содержал: и в конях, и в соколах, и в ястребах также…»

Можно утверждать, что великокняжеское, отцовское «Поучение» показывает Владимира Мономаха как великого патриота и защитника Древней Руси, как мудрого правителя, опытнейшего полководца и привлекательного человека того далекого от нас времени.

… Ни один из кочевых народов Дикой Степи не причинил столь много бед Русской земле в древности, как половцы. Под этим названием, а также под именем команов (у византийцев), кунов (у венгров), кипчаков (у грузин) они встречаются в древнерусских летописях, в польских, чешских, венгерских, немецких, византийских, грузинских, армянских, арабских и персидских письменных источниках.

Многочисленный, страшный и воинственный враг Древней Руси в лице многочисленного кочевого народа на целых полтора столетия утвердил свою власть в обширных южнорусских степях. На северных границах их и находилось Переяславльское княжество. Во времена Владимира Мономаха и целое столетие перед ним Дикая Степь называлась Половецкой.

Степные выходцы с Востока занимались кочевым скотоводством и особенно коневодством. Их войско состояло из конников, вооруженных луками и стрелами, саблями и копьями. Всадники имели, кроме того, арканы, которыми прирожденные наездники пользовались с большим искусством.

Византийские писатели и русские летописцы в один голос отмечают быстроту действий половецкой конницы, особенно внезапность ее нападения. Да и иного быть не могло. Степной кочевник веками оттачивал тактику ведения военных приемов, чтобы в больших сражениях и просто родовых сшибках добиваться максимальной выгоды для себя лично, своего рода-племени, владетельного хана.

«В один миг, — писал в XII веке византиец Евстафий Солунский, — половец близко, и вот уже нет его. Сделает наезд, и стремглав, с полными руками, хватается за поводья, погоняет коня ногами и бичом и вихрем несется далее, как бы желая перегнать быструю птицу. Его еще не успели увидеть, а он уже скрылся из глаз».

Степняки владели искусством ведения войны и грабительских набегов. Боевой порядок половцев состоял из отдельных отрядов самой неопределенной численности. Часть из них выделялась в резерв. Запасные конные тысячи могли пойти на охват, ударить в тыл — туда, где у противника в ходе битвы обнаружилась слабина. Чаще всего именно сильный резерв, в любых случаях многочисленный, на свежих конях, решал исход всевозможных военных столкновений.

Половецкая тактика в противоборстве с русичами ничем не отличалась от той, которой держались степные народы на протяжении многих столетий. Внезапность удара, лихость налета, маневренность легкой конницы воинов-лучников сочетались с выманиванием неприятеля в удобное для половцев место, отступлением накоротке. Половцы даже в открытой степи любили устраивать засады, скрываясь в балках, за курганами. Или, развернувшись все вдруг, проводили скоротечные контратаки.

Умели степняки и обороняться, засыпая атакующих ливнем разящих стрел. Половцы могли быстро возводить подвижные укрепления из повозок, которые в полевых сражениях оказывались труднопреодолимыми препятствиями. Для конницы — почти всегда.

Ожесточенная и кровопролитная борьба на порубежье Руси с Дикой Степью на протяжении многих поколений свидетельствует только об одном. Половецкое войско всегда отличалось удивительной подвижностью. Оно было достойным противником для русских ратей, княжеских дружин и богатырских застав приграничья.

Отечественная история донесла до нас горестные цифры: с зимы 1061 года по 1210-й половцы совершили 46 только больших набегов на Русь, не считая малых. Только нашествий, вторжений — в среднем раз в три года!

Больше всего внезапных ударов из Дикого Поля обрушилось на пограничную Переяславльскую землю, игравшую в вековой борьбе со Степью роль южного форпоста. Девятнадцать раз половецкая волна с ожесточением накатывалось на это русское княжество, прикрывавшее собой, без малого, пол-Руси.

Для сравнения скажем, что на Поросье (область по реке Рось) пришлось двенадцать набегов. На Северскую землю — семь. На Киевское княжество и на Рязанщину — по четыре. На Черниговщину, земли Белой Руси и другие области приходилось врагу прорываться через Переяславльское княжество.

Набеги же степных хищников малыми силами в древнерусские летописи просто не записывались. Деревушка — не город, а село — не посад. Да и много ли летописей Древней Руси дошло до наших дней.

Главной целью половецких набегов во все времена оставался захват полона. Десятки и десятки тысяч русских людей прошли через невольничьи рынки Судака и Херсонеса в Крыму, торговых среднеазиатских городов. Захватывалось имущество и угонялся скот. Возделанная земля в однолетье превращалась в пустоши. Выжигались города, которые удавалось взять приступом, и селения, какие только попадались на грабительском пути степной орды.

Постоянными набегами разрушалась пограничная оборонительная линия Древней Руси, над созданием и совершенствованием которой русичи трудились беспрестанно. Тем самым расчищался путь для будущих набегов, которые чаще всего следовали уже на будущий год. Призрак легкой поживы всегда витал в самом дыхании половецких веж.

… Став полновластным правителем порубежного Переяславльского княжества, которое Владимир Мономах считал своей «отчиной», великий воитель Древней Руси с первых же дней начал заботиться о ее беспрестанной защите. То стало его наипервейшей задачей. Обороняя Переяславльщину, князь мог смело заявить себя «страдальцем» за всю землю Русскую. Впрочем, его заслуги на порубежном бранном поле никто и не оспаривал.

Чтобы понять истинную роль древнерусского полководца в борьбе с половцами на рубеже XI–XII веков, достаточно упомянуть о военных походах, совершенных им в неутихавшей войне с Дикой Степью. Немногие князья-ратоборцы в отечественной истории имеют подобный послужной список:

поход 1078 года, когда юный князь Владимир Мономах шел из города-крепости Смоленска на помощь отцу князю Всеволоду и по дороге с жаркими боями пробивался через ворвавшиеся на русские земли половецкие полки;

битва в том же году на Нежатинской ниве с князьями-недругами Борисом Вячеславовичем и Олегом Святославовичем, в войске которых находились и наемные половецкие отряды;

сражения на берегах реки Десны и за Новгород-Северский («за Новым Городом»), в результате которых в плен попали влиятельные половецкие ханы Асадук и Саук, разгромлена конница хана Белкатчина и отбит большой полон, захваченный степняками в разоренных землях под городом Стародубом;

поход против половецких веж за порубежную реку Хорол в 1083 году;

переход за реку Супой, во время которого по дороге к Прилукам произошла кровопролитная схватка с половцами. На следующий день князь Владимир Мономах с переяславльской дружиной пошел к Белой Веже, где нанес противнику сильное поражение. Возможно, речь в древнерусских летописях здесь идет о двух разных походах в порубежье: на Супой и к Прилукам;