Чтение онлайн

Италия привносит особые краски в культуру России Серебряного века (конец XIX – начало XX столетия).

Скульптор князь Павел (Паоло) Трубецкой, братья-художники Александр и Павел Сведомские, поэты Андрей Белый и Вячеслав Иванов, публицист и драматург Александр Амфитеатров, философ Николай Бердяев, писатели Павел Муратов и Михаил Осоргин – вот лишь некоторые знаменитые русские, для которых встречи с Италией стали знаковыми. Их мысли и высказывания об этой стране объясняют, почему именно туда устремилось из России после Октябрьской революции 1917 года так много интеллектуалов и людей творческих профессий, отчего так велик русский некрополь в Неаполе, Венеции, Сан-Ремо.

Можно было бы привести бесконечное число цитат, выразительных фрагментов из «Итальянских сонетов» В. Иванова или выдержек из «Итальянских писем» А. Белого.

Однако и те суждения П. Муратова и Н. Бердяева, которые следуют ниже, дают предметное представление о магнетизме Италии для русского сердца.

Из книги Павла Муратова «Образы Италии» (1911):

«В Италии все важно для нас и драгоценно».

«Не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души, живая страница нашей жизни, биение сердца, взол-нованного великим и малым, – такова Италия, и в этом ничто не может сравниться с ней».

«Мы возвращаемся из Италии с новым мироощущением слиянности начал и концов, единства истории и современности, неразрывности личного и всемирного, правды вечного круговорота вещей, более древней правды, чем скудная идея прогресса…»

Из статьи Михаила Осоргина «По этапам экскурсантских мытарств» (1912):

«Иногда Италия представляется мне моей собственной квартирой. Вот ее приемная – Венеция… Вот моя библиотека и картинная галерея – Флоренция. Вот мой деловой кабинет – Милан. Вот Рим – моя святая святых, склад ценностей неизреченных, собранных моими предками и мной преумноженных… А вот мой балкон – это Неаполь».

Из очерка Николая Бердяева «Чувство Италии» (1915):

«Италия обладает таинственной и магической силой возрождать душу, снимать тяжесть с безрадостной жизни. Такова вечная, неумирающая, неразрушимая Италия».

«Нигде русский человек не чувствует себя так хорошо, как в Италии. Только в Италии не чувствует он давления и гнета».

В биографии если не каждого пятого, то каждого шестого из просвещенных русских людей XVIII–XIX веков присутствует строка: «Учился в Сорбонне». Некоторые россияне при посещении Парижа считали нужным хотя бы избирательно прослушать несколько лекций в старейшем вузе страны, как это сделал весной 1857 года писатель Лев Толстой.

Знаменитый французский университет давал не только добротное образование, но предоставлял кров. Большое общежитие для студентов было устроено здесь еще во времена, когда Сорбонна представляла собой всего лишь богословский коллеж в Латинском квартале.

Одним из первых в Сорбонне оказался Василий Тредиаковский – поэт, филолог, известный своим новаторством в русском стихосложении.

Он родился в 1703 году в Астрахани в семье священника. В двадцать лет из-за разлада с отцом, который хотел видеть сына не иначе как своим преемником, сбежал из дома в Москву, где поступил в Славяно-греко-латинскую академию. Но по какой-то причине это первое в России высшее учебное заведение он так и не закончил, самовольно оставил учебу и отправился искать счастья за границу. Сам Тредиаковский объяснял свой побег исключительно неодолимой страстью к наукам. Тогда выходит, что все те знания, которые он мог далее получить в академии, его больше не удовлетворяли. Очевидно, амбициозный попович руководствовался девизом, который стал популярен у русских студентов Сорбонны в следующем столетии: «Единственное, что никогда не стыдно приобретать за рубежом, – это знание».

Не совсем понятно, как он беспрепятственно покинул пределы Российской империи и, минуя государственные границы, добрался до Голландии. О том, что этот бедный и беглый молодой человек был очень целеустремленным и настойчивым, свидетельствует его путешествие от Гааги до Парижа. Весь путь занял у него около месяца, потому что за отсутствием средств он шел пешком, а дорогу, верный мудрой русской народной присказке: «Язык до Киева доведет», спрашивал у встречных прохожих. И вот наконец Василий у цели – перед ним лежит столица Франции.

Как он покорил Париж и стал в 1727 году студентом Сорбонны и секретарем посла России князя Бориса Куракина – загадка. По-видимому, в первую очередь ему помогли находчивость, упорство и незаурядные способности. Вероятно, французский давался Тредиаковскому легко. Иначе другой русский студент – Василий Ададуров, который уже несколько месяцев прожил в Париже, не предложил бы ему разделить с ним комнату в обмен на обязательство практиковаться в языке.

Эти двое – не единственные в ту пору студенты из России. В записках Тредиаковского бегло упоминается, что на Новом мосту было постоянное место встреч соотечественников, но как много их было и сколько именно, он не сообщает.

В университете В.К. Тредиаковский прослушал в 1727–1730 годах курсы лекций по математике, философии, богословию, совмещая свои занятия с работой у Куракина. Однако при этом он много гулял по Парижу, развлекался, посещал злачные места и, как и положено русскому человеку, отчаянно скучал по родному отечеству, а чтобы унять тоску, слагал «Стихи похвальные России».

Оказавший гостеприимство Тредиаковскому В.Е. Ададуров – тоже вполне состоявшаяся личность. Он – видный филолог, математик, писатель и переводчик, автор первой русской грамматики.

В Сорбонне учился известный философ, филолог, теоретик архитектуры, путешественник, участник Войны за независимость США Федор Каржавин. В Петербург он возвращался вместе с начинающим зодчим Василием Баженовым. Тот прошел длительную стажировку (включавшую пребывание в Италии) в Парижской академии художеств.

Куратором и покровителем русских студентов во Франции был посланник Петербурга «со степенью полномочного министра» Антиох Кантемир – блистательный поэт и искусный дипломат. Он занимал пост русского резидента в Париже с 1738 по 1744 год – до самой своей смерти, причиной которой, возможно, был яд.

(Уже в XIX веке первое место в тогдашнем русском зарубежье устойчиво занимает Франция. Эта страна долгое время остается вне конкуренции как прибежище эмигрантов из России всех мастей и играет особую роль в судьбах миллионов русских людей.

Как ни странно, притягательность для россиян Франции после Отечественной войны 1812 года не уменьшилась, а даже увеличилась.

Однако к фактам. За бесславным отступлением войск Наполеона из Москвы последовал заграничный поход русской армии, и император Александр I верхом на белом коне лично возглавил триумфальное вступление русских в Париж. Интересно, что между победителями и побежденными изначально установились не враждебные, а приязненные отношения. Как тогда говорили, русские покорили Париж, а Париж покорил русских. Офицерам и солдатам открылись многие привлекательные стороны французской жизни, тем более что обоюдная симпатия значительно облегчила и упростила сближение и взаимопонимание.

В памяти участников заграничного похода навсегда отложились яркие картины увиденного ими за рубежом. И наибольшее впечатление своим политическим и социальным устройством, общими порядками и установлениями и, конечно, обилием всевозможных развлечений, увеселений, доступных любому человеку, произвела Франция.

На французской реке. Фриц Таулов. 1893 г.

Впоследствии, уже спустя много лет после возвращения на родину, многих русских тянуло вновь окунуться в парижскую жизнь, побывать в опере или драматическом театре, посидеть в уютном ресторанчике за бокалом хорошего вина, посетить музеи и художественные галереи, побродить по знакомым улицам, порыться в знаменитых книжных развалах на набережной Сены…