Русские на Эвересте. Хроника восхождения
Шрифт:
Да, их долгий и тяжёлый путь к вершине и назад подходил к концу. Но расслабляться нельзя – Эверест любит расставлять смертельные ловушки своим победителям. «Не доходя метров сорок до палатки первого лагеря, – вспоминает Балыбердин, – провалился по грудь в трещину прямо на тропе, по которой в последние дни ходила масса участников и шерпов. И почему снежный мост не выдержал именно меня? К счастью, трещина оказалась не очень широкой. Зацепился рюкзаком. Со словами: «Мужики, как я люблю этот лагерь», – вполз в палатку и завалился у входа, испытывая одновременно изнеможение и блаженство».
В тот же день Хомутов, Пучков, Голодов поднялись в лагерь II, Ильинский и Чепчев – в лагерь IV, Валиев и Хрищатый – в лагерь V. Четверка Ильинского в который уже раз не смогла соединиться. Все четверо из Алма-Аты, все из одной команды (остальные четверки были сборными). Не раз под руководством своего тренера Ерванда Ильинского Валиев, Хрищатый и Чепчев проходили сложнейшие маршруты в горах Памира и Тянь-Шаня. Они и сейчас мечтали выйти вместе на штурм Эвереста, но события, происшедшие накануне, нарушили их планы. Первоначально предполагалось, что Валиев и Хрищатый, забросив необходимый запас кислорода в четвертый лагерь, вернутся в третий, чтобы подождать своих товарищей. Но туда спустились Мысловский и Балыбердин в сопровождении Бершова и Туркевича. Четверка Ильинского лишилась возможности соединиться – мест в палатках третьего лагеря на всех не хватало.
7 мая. Раннее утро застало Валиева и Хрищатого в сомнениях. Они не знали, как поступить. Ждать ещё сутки на 8500 своих товарищей, чтобы попытаться выйти на штурм вместе или идти сейчас же вдвоем, пока остались силы и стоит более или менее сносная погода. (Прогноз обещал её значительное ухудшение на 8 и 9 мая). Возможно, завтра не будет шанса, который есть сегодня. Решили выходить из пятого лагеря вдвоем.
29-летний Казбек Валиев из Алма-Аты. Здесь он окончил политехнический институт и сейчас занимается научной работой в Институте сейсмологии Академии наук Казахской ССР.
В детстве больше всего любил играть в футбол. Альпинизмом занялся в институте, но прежнее увлечение не забывает. Как-то во время экспедиции на Памире организовал футбольный матч на высоте 3800 метров. Казбек – один из сильнейших альпинистов страны. Десять раз поднимался на семитысячники. Неоднократный чемпион Советского Союза в классе высотных восхождений. При отборе кандидатов в гималайскую сборную о нём споров не возникало.
Тренеры говорят о Казбеке: «Боец до мозга костей». Валиев – ярко выраженный лидер. Сгусток энергии, порыва, оптимизма. Быстро и смело проходит сложнейшие участки маршрута, но его смелость никогда не становится безрассудной. Немногословен.
Казбек десять лет ходит в связке с Валерием Хрищатым и уверен в напарнике не меньше, чем в себе. Они неразлучны и в жизни. Мама Казбека называет Валерия своим вторым сыном. То же самое говорит о Казбеке мама Хрищатого. Валиев – убежденный холостяк. К тому же, по его словам, «кроме работы и спорта время ни на что другое не остается».
В отличии от своего закадычного друга Валерий Хрищатый женат, имеет сына и полагает, что «семья горам не помеха». Он родился в 1951 году. Живет и работает в Алма-Ате. Профессия – инженер-почвовед.
В школьные годы занимался плаванием, фигурным катанием и никогда не помышлял об альпинизме. Во время летних каникул после седьмого класса как-то по собственной инициативе отправился один к подножию гор. Но не рассчитал время, опоздал, получил взбучку от родителей и прекратил свои самодеятельные походы.
Серьёзно увлекся горами в студенческие годы, поступив в секцию альпинизма. Вместе с Валиевым неоднократно завоевывал звание чемпиона Советского Союза. Его принцип: «В горах нет места дилетантству». Опытный стратег, тактик, умеющий точно просчитать любое восхождение на несколько ходов вперёд, найти неожиданное, нетривиальное решение. По натуре мягкий, стеснительный, добродушный.
В семь утра Валиев и Хрищатый вышли на штурм. Валера по-прежнему шёл без кислорода, хотя нес с собой на всякий случай два полных баллона. Порывы ледяного ветра продували насквозь и чуть не сбивали с ног. Под его напором верёвка между восходителями была все время натянута дугой в воздухе, не касаясь заснеженных скал. С трудом преодолели расстояние от палатки до выхода на Западный гребень.
Хрищатый, шедший первым в связке, медленно поднялся в проем скал на гребне и остановился. Спустя несколько минут повернулся к напарнику, махнул рукой в сторону палатки и скрестил руки над головой: надо возвращаться, дальше идти нельзя. «На Эвересте повернуть назад?! Ни за что! Может, потому, что без кислорода? Включи редуктор!» – закричал в бешенстве Валиев, стараясь перекричать гул ветра, и начал карабкаться на гребень.
«Поднимаюсь на гребень, – запишет он позже в дневнике, – и от неожиданно сильного порыва чуть не падаю на ту сторону. Хватаюсь руками за скалу. Да, здесь стоять нельзя, валит ветром с ног. На перегибе гребня ветер достигает максимальной скорости и жутко грохочет в ушах. Такое чувство, что стоишь на переезде, и мимо мчится скорый поезд. Ветер пытается сбросить меня с гребня, но я крепко держусь за взбитый по самую головку ледоруб. Меня душит бессильная злость. Я вижу, что технически гребень не сложный, но в эту погоду не проходим. Если мы продолжим штурм, то имеем перспективу через час замерзнуть или сорваться с гребня».
Через полтора часа Валиев и Хрищатый вернулись в полузаваленную ветром палатку и попытались сообщить на базу о неудачной попытке штурма. Промерзшая насквозь рация не работала. Что делать дальше? Только ждать. Единственная надежда на улучшение погоды. Прошел один час, второй, третий, четвертый. Ветер и не думал стихать.
Солнце поднялось над Эверестом, и в палатке стало немного теплее. Рация отогрелась и заработала. Сообщили вниз о неудачной попытке и получили разрешение на повторную, если улучшится погода. Валиев и Хрищатый продолжали ждать, но порывы урагана были все такими же резкими и неистовыми. В базовом лагере тем временем ждали прихода первых покорителей Эвереста.
От первого лагеря Мысловский по совету Орловского продолжал идти с кислородом. Он чувствовал себя гораздо лучше и спускался по ледопаду в связке со своим «лечащим врачом» Бершовым довольно быстро. Балыбердин преодолевал Кхумбу вместе с Туркевичем. В нижней части ледопада их встречали Борис Романов и Анатолий Овчинников, Леонид Трощиненко и Вячеслав Онищенко, «киношники» и «телевизионщики», запечатлевающие на пленку возвращение победителей Эвереста.
Трощиненко взял у Балыбердина рюкзак (в нём было опять не меньше двадцати килограммов) и дал взамен станок с одной лишь кинокамерой. «Я почувствовал себя, как на крыльях, – записал в дневнике Володя. – Съезжал со всех ледовых лбов глиссером, прыгал через трещины, в общем, получал удовольствие от тепла, солнца, густого воздуха и присутствия собственного здоровья».
В базовом лагере никаких особых церемоний для встречи придумать не сумели. Всё было скромно и сердечно. Ребят обнимали, хлопали по спинам, говорили им хорошие слова и спрашивали, спрашивали, спрашивали о Горе и о победе над ней. Но в этих нескончаемых вопросах и ответах нет-нет, да проскальзывала тревога за тех, кто находился наверху, для кого вершина Эвереста до сих пор оставалась лишь мечтой.
Во второй половине дня ветер наверху начал дуть порывами, значит, сила урагана на исходе и надо быть готовым к выходу. В пять вечера Валиев и Хрищатый вышли из пятого лагеря. На этот раз оба в кислородных масках. Они надели на себя всю теплую одежду, идя как бы на запланированное ночное восхождение.
Вскоре на 8500 поднялись Ерванд Ильинский и Сергей Чепчев. Они вплотную приблизились к товарищам (их разделяло теперь меньше часа) и в азарте решили без отдыха в пятом лагере продолжить путь к вершине.
– Можно нам выйти вслед за ними? – спросил базу Ильинский.
– Нет! – категорически остудил их энтузиазм руководитель экспедиции.
– Тогда мы выйдем с утра пораньше, – предложил Ерванд.
– Нет, подождите их возвращения, – ответил Тамм.
Во всех лагерях стали ждать. Все рации работали на прием. Тем временем Валиев и Хрищатый успешно продвигались к заветной цели. Стемнело. Луна часто пряталась в облаках, и тогда приходилось двигаться почти на ощупь. Погода снова разгулялась. Ветер сбивал с ног. Шаг за шагом они упрямо преодолевали горную крутизну и ледяные порывы урагана.
8 мая. Валиев и Хрищатый продолжали путь к вершине.
«Меня не покидает ощущение, – запишет в дневнике Казбек, – что скоро нас догонит другая связка. С трудом удерживаю себя, чтобы не оглянуться вниз на гребень. Это не галлюцинации. Может, с нами мысли наших друзей, которые волнуются за нас. Это какое-то непередаваемое словами сложное и тонкое чувство. Такое я испытываю впервые».
Прошло почти девять часов, как они вышли из пятого лагеря. Хрищатый всё время впереди. Только в самом конце пути он повернулся к напарнику и другу и показал рукой: «Иди вперёд». В 1 час 47 минут они достигли вершины и, обнявшись, постояли немного на вершине Земли. Облака то окутывали их, то отступали вниз, и тогда почти вровень с ними виднелась холодная луна.