Чтение онлайн

Но вот принесли чайник и вместе с ним ужин. Испанцы во время разговора сидели в шляпах; сев за стол, они также не снимали их. Семейство Дон-Хосе поместилось за одним столом, который был уставлен разными кушаньями; но хлеба не было; его заменяли дартии. Первое блюдо, приготовленное из рубленого мяса, начала хозяйка; по её примеру потянулись и мы с ложками на средину стола. В этом кушанье было так много перцу, что у меня с двух кусков ободрало рот, между тем как Испанцы ели его с удовольствием. Когда оно было съедено, хозяйка принялась за другое блюдо, состоявшее из жареной баранины, резаной большими узенькими ломтями; за ним следовала вареная с бараньим салом фриголь (маленькие бобы), тоже сильно приправленная перцем; потом поджаренный молодой сыр, изрезанный ломтиками и похожими на творожные пряжепчики, наконец печеные яблоки, и в заключено ужина чай.

Испанцы, встав из-за стола, закурили сигары и отправились полежать на чистый воздух, приглашая с собою и меня. Жена Дон Хосе и дети, которые были побольше, тоже закурили сигары и остались дома.

Отказавшись от предложения Испанцев и пожелав им насладиться отдыхом на чистом воздухе, я пошел один смотреть селение Сан-Кларо. В некоторых домах выходил маленький дымок, означавший время приготовления ужина; вокруг царствовало глубокое безмолвие, даже слышно было, как что-нибудь жарится; изредка меж домов бродили куры, овцы щипали траву, кой-где мычали коровы или фыркали кони; неподалеку от берега мальчишки босиком бегали в-запуски; у одного дома Индиец делал себе постилку, в роде ковра, перевязывая солому и обрубая краешка для ровности; далее — вправо тянулись сады, огороженные жердочками; там паши матросы насыщались, лакомилась плодами. Не встретив ничего любопытного, я пошел обратно в дом Хосе, где уже была приготовлена для меня постель. Вдруг в некоторых местах собаки, дотоле лежавшие смирно, подняли лай и побежали из селения, а за ними и мальчишки. Эта тревога возбудила мое любопытство, и я пошел в ту сторону, куда сбегались собаки. Пройдя дома четыре, я увидел перед собою долину; по ней двое бокеров, верхом, вели на арканах в растяжку медведя. Они поймали его в дубовой роще, и для потехи привели живого в селение. Он быль бурого цвета и вышиною не менее аршина. Свирепое животное злобно посматривало на лающих вокруг него собак и на мальчишек, которые смело поколачивали его палочками, зная, что зверь, затянутый за переднюю и заднюю йоги, не в состоянии сделать им ни малейшего вреда. Бокеры уверяли, что они пустят его по долине и опять поймают арканами; любопытно было бы посмотреть на эту отважную ловлю, но ее нельзя было допустить, ибо медведь мог бы броситься на собравшуюся толпу народа. Испанцы принудили бокеров убить животное тут же на месте. Один бокер вынул из-за голенища широкий нож. и твердою рукою вонзил его в затылок зверю. Медведь зашатался на ногах и с ужасным ревом упал на землю. Бокеры отвязала арканы и заставили Индийцев сдирать с него кожу. Я отправился спать в дом Хосе. Усталость в прошедший вечер скоро усыпила меня, и я непробудно проспал до рассвета; но тут я уже не мог сомкнуть глаз; каеты (род шакалов), бегая вокруг селения, беспрестанно беспокоили меня своим воем. Их ужасное множество по всей Калифорнии. В ночную тишину они сбегаются к селениям на добычу, таскают овец, если они не в загоне, но при появлении человека разбегаются в леса. — Одевшись наскоро, я велел матросам рвать в корзины и мешки фрукты и огородные овощи, сколько чего было нужно, и сам пошел с ними в сад. Проходя мимо того места, где накануне убили медведя, я не нашел и следов его внутренностей, который были кинуты Индийцами и ночью растасканы каётами.

Мне никогда не случалось видеть, чтоб Испанцы ели медвежье мясо. Они пользуются только шкурою и салом этого животного, которые продают на торговый суда. Индийцы же с удовольствием едят медвежатину.

Матросы в короткое время наполнили плодами и овощами все корзины и мешки, взятые нами с корабля. Оставалось только рассчитаться с хозяином и ехать обратно на свой корабль.

Мы были готовы, но жители Сан-Кларо еще покоились сном и двери домов были заперты, ибо утренний туман не совсем очистился, и атмосфера была холодна. Не желая беспокоить Хосе, я стал дожидаться его пробуждения. Наконец солнце довольно высоко поднялось на голубом небе, туман исчез, воздух сделался теплее; в некоторых домах отворились двери; из домов стали показываться люди; из загонов выгонялся домашний Скот; Индийцы и Индианки пошли доить коров; потом у домиков показался дымок; начались приготовления к завтраку таким же порядком, как и к ужину.

Наконец и Дон-Хосе вышел из дому заняться хозяйственными распоряжениями по своему поместью. Увидев нас готовыми в путь, он поздоровался со мною и просил меня остаться с ним завтракать. Я, боясь встретить противный ветер, и желая воспользоваться тихою погодою, отговорился тем, то люди, находящиеся при мне, нужны для работ на корабле, заплатил ему за Фрукты и овощи товаром, который в Калифорнии нужнее денег, именно: бисером, чаем и миткалем, и распростился с ним и с его семейством. По дороге я зашел к Англичанину, который тоже старался удержать меня, по я отблагодарил его и отправился на свой корабль.

К 2-м часам пополудни мы уже были на корабле; но нем перетягивали такелаж, который ослабил от сильных жаров, а с слабым такелажем легко можно потерять стеньги, в особенности при сильной качке судна.

По приезде из Сан Кларо, мне предстояла совершенная свобода до самого нашего выхода из Сан-Францисского залива. Я решился воспользоваться этим временем и нашел случай побывать в Монтерео, столице Калифорнии, находящейся от селения Вербобойно в расстоянии 250 миль.

Рано утром пустился я в путь по Сан-Францисской дороге, взяв с собою в проводники бокера, с ружьем и неразлучным арканом. миновав Сан-Франциско, мы очутились на широкой зеленой равнине, пересекаемой тропинками, едва заметными от редкой по пей верховой езды. Проехав равниною миль около 10, мы встретили три домика, огороженные жердочками. В них, жили два Испанца с своими семьями. Позади жилищ лежали коровы, лошади, и местами росла пшеница. Кругом никого не было видно, лишь слышен был лани собак. Когда мы подъехали и одному из домиков, к нам навстречу вышел Испанец и приглашал к себе; время не позволяло мне долго оставаться здесь. Переменив лошадей, мы опять с бокером пустились по долине к Монтерео. Резвые кони мигом донесли нас до другого небольшого селеньица при Монтерейской дороге. В каждом из встречавшихся нам селений можно было переменить лошадей за умеренную плату. — На пути в Монтерео встречается множество живописных мест. Беспрестанно приходилось нам проезжать небольшими рощицами; в них росли дуб, липа, бук, чаги ужасной толщины, ольха, изредка тополь и дикий виноградник. Встречались также и большие леса лавровника, во мы старались как можно скорее проезжать их, боясь головное боли, которая могла произойти от сильного запаху лаврового листа. Вдали виднелись различной величины горы и пригорки, покрытые и непокрытые лесом и кустарником; озера, по которым плавали дикие утка и гуси, ручейки а небольшие речки, вытекающие из гор пли озер и бегущие по песчаному и, может быть, золотоносному грунту. В стороне от дороги часто вился дымок, дававший знать о близости Индийских селений.

В одном месте, у подошвы небольшой горы, в довольно далеком расстоянии от дороги, я заметил более дыму.

Вероятно, тут большое Индийское селение, подумал я, и, никогда еще не видав внутреннего быта Индийцев, решился посмотреть на их шалаши, и для того, своротив с дороги, поехал с проводником моим прямо к селению.

Приближаясь к селению, я увидел, что оно состояло из 12 шалашей, расположенных в разном направлении; некоторые из них были покрыты кожами лошадей, зебр, лосей, a другие древесной кожей или тростником. У первого шалаша сидел Индиец и делал ножом стрелу. Увидев нас, он оставил свою работу, и не вставая с места, с ножом в руках, смотрел на нас. Лицо его, с небольшими острыми глазами (общими всем Индийцам)» было зверски-безобразно. Я дал ему сигару и попросил посмотреть на его работу. Он быстро вскочил, как будто хотел броситься на меня, побежал в свой шалаш и принес мне совсем отделанную стрелу с луком. — Стрела, сделанная из чажного дерева, имела в длину 2 1/2 фута; на одном конце её была насажена зубчатая стрелка из крепкой кости, дюймов в 9, а на другом были врезаны вдоль палочки, или стержня, три пера, для того чтоб стрела ровно летела к цели. На лук была чрезвычайно туго натянута воловья жила, длиною Футов в пять. Желая полюбопытствовать, как высоко поднимается стрела, я через бокера, знавшего по-Индийски, попросил Индийца пустить ее вверх. Индиец исполнил мою просьбу; стрела взвилась в высоту, в одно мгновение ока исчезла из глаз, потом упала неподалеку от меня, врезавшись вершков на пять в землю. Вскоре окружило нас множество Индийцев. Все они отличались одинаково зверскими, загорелыми от жару лицами, на которых наколоты были разные Фигуры, что составляет у них щегольство; черные, грубые, длинные волосы завязывались назади пучком; одежда состояла более из лоскутов тонкой кожи; на некоторых были бумажные, пли шерстяные ткани, добытые, вероятно, от Испанцев за работы, а может быть, и крадены я, потому что Индийцы, как и все вообще дикие народы, очень склонны к воровству.

В собравшейся толпе не находилось ни одной женщины. — Женщины у индийцев исправляют почти все работы, между тем как мужья их покоятся в лености. В этом селении я много встретил женщин, и все они были чем- нибудь заняты, а мужчины лежали пли сидели, ничего не делал. Весьма немногие из них работали что-нибудь, напр. точили ножи пли делали стрелы. Вот у одного шалаша женщина тесала топором кол для своего шалаша, a Индиец, должно быть муж её, жарил на палочке мясо. В иных шалашах женщины жали сок из дикого винограда (служащий для приготовления вина), плели из древесных корней ишкаты — плотные, крепкие и очень красивые корзинки, заступающая у них место посуды, или делали повязки из разноцветных птичьих перьев, которые как мужчинами, так и женщинами употребляются на головное украшение. В средине самого селения три женщины сдирали кожу с быка. Бык наверно был краденый. Бокер хотел посмотреть, нет ли на нем какой заметки, но я удержал его, боясь, чтоб не навлечь на себя подозрения, за которое, может быть, дорого бы пришлось нам расплачиваться. В селении господствовала в высшей степени неопрятность, отвратительная для взгляда; более же всего зверский вид Индийцев наводил какой-то страх, — к тому же день уже вечерело, и я поспешил выехать из индийского селения на Монтерейскую дорогу.

До Монтерео оставалось еще более половины пути, и нам нужно было найти себе ночлег в какой нибудь раньже. Вот показались вдали крыши Испанского селения. В нем я расположился ночевать. Оно состояло п. и четырех домов с разными пристройками. В селении росло множество оливковых деревьев и местами виднелись яблони и груш. Тут я не встретил ничего любопытного, потому что все Испанские селения почти походят одно на другое. Я остановился у одного семейного Испанца, который принял меня очень ласково. Усталость от верховой езды клонила меня ко сну, и я крепко заснул на разостланной зебровой шкуре. Поутру, переменив лошадей, приготовленных для нас еще вечером, мы, несмотря на холодный туман, поспешили продолжать путь. По дороге, кроме живописной местности, не встречалось нам ни одного предмета, достойного любопытства. Иногда попадались в лесах дикие кошки, но они убегали от нас, и нам не удалось застрелить ни одной из них.

В лошадях для перемены мы не имели препятствий, и потому вскоре достигли Монтерео. — Мы поднялись на гору, с вершины которой показался крест Монтерейского монастыря. Наконец, миновав мелкий кустарник, въехали в город, расположенный на отлогом берегу Монтерейского залива. Дома в нем расположены с некоторою правильностью; во многих из них были лавки и магазины, в которых товары очень дороги, ибо правительство, не имея никаких особенно значительных доходов с городков калифорнии, налагает большие пошлины на ввозимые туда товары.

Дом губернаторский находился в средине города. Наружность его была красивее прочих. Неподалеку от него находились казармы — длинное одноэтажное строение с небольшими окошками и во многих местах ветхое. Стоявшие перед казармами пушки были несколько по-исправнее тех, которые видел я в Вербобойно. Возле казарм устроена ратуша, а сзади нее тюрьма. Подойдя к последней, я увидел сидящего за железной решеткою Индийца, осужденного на расстрелянье, лицо преступника, и без того уже обезображенное татуированием, было еще ужаснее от диких, свирепых взглядов, которые бросал он вокруг себя. Вот в чем состояло его преступление. Он украл быка у одного Испанца, владетеля раньжи, в то время, как похититель вел животное к себе в селение, с ним встретился бокер. Узнав по по метке, кому принадлежит бык, он поймал на аркан Индийца, который хотел было спастись от него бегством, и привел в вора вместе с быком к обкраденному хозяину раньжи. Последний жестоко высек индийца и отпустил его на волю. C злобою и мщением в сердце он в вышел из дому, и прежде осмотрел в подробности всю местность. На следующую ночь он осторожно подкрался к дому, и, заметив отворенное окно, пробрался в спальню Испанца и зарезал его вместе с женою. Сын их, спавший в ближней комнате, пробужденный шумом, громко закричал; Индиец бросился к нему, но на крик сбежались люди; Индиец с ловкостью дикого зверя, опять выскочил в окно, думая спастись бегством, но его нагнали и схватили.

В Монтерео устроен кожевенный завод возле небольшой реки; я заходил в него и смотрел там кожи, которые достоинством были гораздо хуже наших. Ближе к заливу лежала огромная куча раковин, которые, как узнал я, обжигают, и они служат вместо извести для обмазки домов. Обширный залив был уставлен купеческими судами, пришедшими для продажи товаров или покупки тамошних произведений. Между ними находилось много китоловных судов, которые пристают для починок или для запаса воды. Одно Французское судно было подтянуто к самой пристани. Оно пришло за живым скотом для Сандвичевых островов. Более я ничего не нашел замечательного в городе, и поспешил в обратный путь к своему кораблю.