ЖАНРЫ

Русские песни и романсы
Шрифт:

Н. Анордист (Н. Радостин)

Тройка

Гремит звонок, и тройка мчится, За нею пыль, виясь столбом; Вечерний звон помалу длится, Безмолвье мёртвое кругом! Вот на пути село большое, — Туда ямщик мой поглядел; Его забилось ретивое, И потихоньку он запел: «Твоя краса меня прельстила, Теперь мне целый свет постыл; Зачем, зачем приворожила, Коль я душе твоей не мил! Кажись, мне песнью удалою Недолго тешить ездока, Быть может, скоро под землёю Сокроют тело ямщика! По мне лошадушки сгрустятся, Расставшись, борзые, со мной, Они уж больше не помчатся Вдаль по дорожке столбовой! И ты, девица молодая, Быть может, тяжко воздохнешь; Кладбище часто посещая, К моей могилке подойдёшь? В тоске, в кручинушке сердечной, Лицо к сырой земле склоня, Промолвишь мне: «В разлуке вечной С тобой красавица твоя!» В глазах тут слезы показались, Но их бедняк не отирал: Пока до места не домчались, Он волю полную им дал. Уж, говорят, его не стало, Девица бедная в тоске; Она безвременно увяла, Грустя по бедном ямщике! (1839)

К. А. Бахтурин

Песня ямщика

Аль опять Не видать Прежней красной доли? Я душой Сам не свой, Сохну, как в неволе. А бывал Я удал! С ухарскою тройкой Понесусь И зальюсь Песенкою бойкой! Не кнутом, Поведём Только рукавицей — И по пням, По холмам Мчат лошадки птицей! Ни с слезой, Ни с тоской Молодец не знался — Попевал Да гулял… Вот — и догулялся! Уж дугу Не смогу Перегнуть как надо; Вожжи врозь, Ну хоть брось! Экая досада! Ночью, днем Об одном Тяжко помышляю, Всё по ней, По моей Лапушке страдаю!.. Аль опять Не видать Прежней красной доли? Я душой Сам не свой, Сохну, как в неволе. 1840

Л. Н. Ибрагимов

* * *
Ты душа ль моя, красна девица! Ты звезда моя ненаглядная! Ты услышь меня, полюби меня, Полюби меня, радость дней моих!.. Ах! как взглянешь ты, раскрасавица, Мне тогда твои очи ясные Ярче солнышка в небе кажутся, Черней сумрака в ночь осеннюю!.. И огнём горит, и ключом кипит Кровь горячая, молодецкая; Всё к тебе манит, всё к тебе зовёт Сердце пылкое, одинокое!.. Ты душа ль моя, красна девица! Ты звезда моя ненаглядная! Ты услышь меня, полюби меня, Полюби меня, радость дней моих! И склоню к тебе я головушку Свою буйную, разудалую; Я отдам тебе свою волюшку, Во чужих руках не бывалую; Я скажу тогда: ты прости навек, Жизнь разгульная, молодецкая! Мне милей тебя моя милая, Душа-девица, раскрасавица! (1841)

Е. П. Гребенка

Песня

Молода ещё девица я была, Наша армия в поход куда-то шла. Вечерело. Я стояла у ворот — А по улице всё конница идёт. К воротам подъехал барин молодой, Мне сказал: «Напой, красавица, водой!» Он напился, крепко руку мне пожал, Наклонился и меня поцеловал… Он уехал… Долго я смотрела вслед: Жарко стало мне, в очах мутился свет, Целу ноченьку мне спать было невмочь. Раскрасавец барин снился мне всю ночь. Вот недавно — я вдовой уже была, Четырёх уж дочек замуж отдала — К нам заехал на квартиру генерал… Весь простреленный, так жалобно стонал… Я взглянула — встрепенулася душой: Это он, красавец барин молодой! Тот же голос, тот огонь в его глазах, Только много седины в его кудрях. И опять я целу ночку не спала, Целу ночку молодой опять была… (1841)

П. С. Мочалов

* * *
Ах ты, солнце, солнце красное! Всё ты греешь, всех ты радуешь, Лишь меня не греешь, солнышко! Лишь меня не веселишь и в ясный день… Всё равно мне, день ли пасмурный Или ты играешь на небе, Всё мне скучно здесь и холодно… Нет, уж, видно, солнцу красному Не придется веселить меня, А придётся солнцу теплому Греть могилу мою тёмную. (1842)

Н. А. Некрасов

Тройка

Что ты жадно глядишь на дорогу В стороне от весёлых подруг? Знать, забило сердечко тревогу — Всё лицо твое вспыхнуло вдруг. И зачем ты бежишь торопливо За промчавшейся тройкой вослед?.. На тебя, подбоченясь красиво, Загляделся проезжий корнет. На тебя заглядеться не диво, Полюбить тебя всякий не прочь: Вьется алая лента игриво В волосах твоих, черных как ночь; Сквозь румянец щеки твоей смуглой Пробивается легкий пушок, Из-под брови твоей полукруглой Смотрит бойко лукавый глазок. Взгляд один чернобровой дикарки, Полный чар, зажигающих кровь, Старика разорит на подарки, В сердце юноши кинет любовь. Поживёшь и попразднуешь вволю, Будет жизнь и полна, и легка… Да не то тебе пало на долю: За неряху пойдёшь мужика. Завязавши под мышки передник, Перетянешь уродливо грудь, Будет бить тебя муж-привередник И свекровь в три погибели гнуть. От работы и чёрной и трудной Отцветёшь, не успевши расцвесть, Погрузишься ты в сон непробудной, Будешь нянчить, работать и есть. И в лице твоём, полном движенья, Полном жизни, — появится вдруг Выраженье тупого терпенья И бессмысленный, вечный испуг. И схоронят в сырую могилу, Как пройдёшь ты тяжелый свой путь, Бесполезно угасшую силу И ничем не согретую грудь. Не гляди же с тоской на дорогу И за тройкой вослед не спеши, И тоскливую в сердце тревогу Поскорей навсегда заглуши! Не нагнать тебе бешеной тройки: Кони крепки, и сыты, и бойки, — И ямщик под хмельком, и к другой Мчится вихрем корнет молодой… 1846

Г. Малышев

Свидание через пятнадцать лет

Звенит звонок, и тройка мчится. Несется пыль по столбовой; На крыльях радости стремится В дом кровных воин молодой. Он с ними юношей расстался, Пятнадцать лет в разлуке жил; В чужих землях с врагами дрался, Царю, отечеству служил. И вот в глазах село родное, На храме божьем крест горит! Забилось сильно ретивое, Слеза невольная блестит. «Звени! звени, звонок, громчее! Лихая тройка, вихрем мчись, Ямщик, пой песни веселее! Вот отчий дом!.. остановись!» Звонок замолк, и пар клубится С коней ретивых, удалых; Нежданный гость под кров стучится, Внезапно входит в круг родных. Его родные не узнали, Переменились в нем черты; И все невольно вопрошали: «Скажи, служивый, кто же ты?» — «Я вам принёс письмо от сына, Здоров он, шлёт со мной поклон; Такого ж вида, роста, чина, И я точь-в-точь, две капли — он!..» — «Наш сын! наш брат!» — тогда вскричали Родные, кровные его; В слезах, в восторге обнимали Родного гостя своего. (1848)

С. И. Стромилов

* * *
То не ветер ветку клонит, Не дубравушка шумит — То моё сердечко стонет, Как осенний лист дрожит; Извела меня кручина, Подколодная змея!.. Догорай, моя лучина, Догорю с тобой и я! Не житьё мне здесь без милой: С кем теперь идти к венцу? Знать, судил мне рок с могилой Обручиться молодцу. Расступись, земля сырая, Дай мне, молодцу, покой, Приюти меня, родная, В тесной келье гробовой. Мне постыла жизнь такая, Съела грусть меня, тоска… Скоро ль, скоро ль гробовая Скроет грудь мою доска! 1840-е годы

А. К. Толстой

* * *
Колокольчики мои, Цветики степные! Что глядите на меня, Тёмно-голубые? И о чем звените вы В день весёлый мая, Средь некошеной травы Головой качая? Конь несёт меня стрелой На поле открытом; Он вас топчет под собой, Бьёт своим копытом. Колокольчики мои, Цветики степные! Не кляните вы меня, Тёмно-голубые! Я бы рад вас не топтать, Рад промчаться мимо, Но уздой не удержать Бег неукротимый! Я лечу, лечу стрелой, Только пыль взметаю; Конь несет меня лихой, А куда? не знаю! Он учёным ездоком Не воспитан в холе, Он с буранами знаком, Вырос в чистом поле; И не блещет, как огонь, Твой чепрак узорный, Конь мой, конь, славянский конь, Дикий, непокорный! Есть нам, конь, с тобой простор! Мир забывши тесный, Мы летим во весь опор К цели неизвестной! Чем окончится наш бег? Радостью ль? кручиной? Знать не может человек — Знает бог единый!.. … … … … … … … Гой вы, цветики мои, Цветики степные! Что глядите на меня, Тёмно-голубые? И о чём грустите вы В день весёлый мая, Средь некошеной травы Головой качая? Конец 1840-х годов

БЫТОВОЙ РОМАНС

А. Ф. Мерзляков

* * *
Меня любила ты — я жизнью веселился, День каждый пробуждал меня к восторгам вновь; Я потерял тебя — и с счастием простился: Ах, счастием моим была твоя любовь! Меня любила ты — средь милых вдохновений Я пел прекрасную с зарею каждой вновь; Я потерял тебя — и мой затмился гений: Ах, гением моим была твоя любовь! Меня любила ты — я добрым быть стремился, Искал несчастного, чтоб дать ему покров; Я потерял тебя — мой дух ожесточился: Добротою моей была твоя любовь!.. (1806)

Велизарий

Малютка, шлем нося, просил, Для бога, пищи лишь дневныя Слепцу, которого водил, Кем славны Рим и Византия. «Тронитесь жертвою судеб! — Он так прохожих умоляет. — Подайте мальчику на хлеб: Он Велизария питает. Вот шлем того, который был Для готфов, вандалов грозою; Врагов отечества сразил, Но сам сражен был клеветою. Тиран лишил его очей, И мир хранителя лишился. Увы! свет солнечных лучей Для Велизария закрылся! Несчастный, за кого в слезах Один вознес я глас смиренный, Зодил царей земных в цепях, Законы подавал вселенной; Но в счастии своем равно Он не был гордым, лютым, диким; И ныне мне твердит одно: «Не называй меня великим!» Не видя света и людей, Парит он мыслью в царстве славы И видит в памяти своей Народы, веки и державы. Вот постоянство здешних благ! Сколь чуден промысл твой, содетель! И я, сиротка, в юных днях Стал Велизарью благодетель!..» (1806)
Поделиться с друзьями: