Чтение онлайн

Первого апреля обманывать – было древним обычаем северных народов; у немцев это называлось: in den April schicken, а у французов: donner un poisson d’Avril – провести кого, от сего и произошла пословица: Es ist der erste April, da man einen jeden Narren hinschikt, wohin man will, то есть Первого апреля всякого дурака проводят, как хотят110. Первое мая (Maietag), по-тевтонски Меуе, или Meyge-Tag, сопровождался и в Германии, и в Дании веселыми песнями вокруг Майского дерева, березки (Maipole, Maien), которое заменяется Семицкой березкой в России: мы выше заметили о сходбище ведьм на Брокене (Bructerus) под Первое мая, как на Лысой горе (Щекавице) у Киева на Иванов день. В Германии, в Тюрингене, перед Троицыным днем бывает сходный с русским Семиком праздник венков (das Kranzefest)111; наш Иванов день, или Купало, в существе своем одинаков с немецким Johannistag, или der Mittelsommer, когда зажигается Иванов огонь (Johannisfeuer). У пруссов было божество весны и веселья – Лиго, близкое с нашим Ладо. В честь него зажигался под липою огонь на Иванов день, и там плясали всю ночь с песнями, кои оканчивались припевом: Лиго! Лиго!112.

О Троицыне дне, называемом Цветной Пасхой, и в Германии во многих провинциях доныне употребляются Pfingst-Maien и Pfingst- или Maien-Tanze, то есть Троицкие деревья и пляски; церкви и колокольни украшаются березками (Maien, betulae). Этот обычай, столь близкий с обрядами иудейского праздника кущей, многие писатели выводят из римского язычества, почитая оный остатком игр в честь богини Маи, матери проводника душ Меркурия (Majuma). В Англии бывают в Гренвичском парке Троицкие игры (Whitsunday and holy day’s stories)113.

Известное в России бабье лето соответствует немецкому alter Weiber Sommer, то есть старое женское лето, или Marienfaden, – нити паутин, бывающие в сентябре114. В начале ноября, когда горными шотландцами возжигаются костры в память усопших, называемые у них огнем мира и покоя; тогда немцы пекут род хлеба или блинов die Seelenivecke, или Zucker-Seele, – сахарная душа; этот день (2 ноября) у датчан известен под именем Sialudagr – день всех душ, соответствующий нашей осенней родительской. У древних германцев, по свидетельству Тацита115, трупы знаменитых мужей сжигались, а над прахом их насыпаемы были курганы. У эстов, прибрежных жителей Балтийского моря, в IX веке погребение именитых мужей сопровождалось тризною, которая состояла в пиршестве и конском ристании, на коем победители по жребию получали имение покойного116. Праздники пред сеянием полей и по окончании жатвы (Erntefeste) у немцев сходны с русскими, у которых Авсень одинаков с Awsten, или Ausfaen, – посев117. У немцев бездельный понедельник (blauer Montag) Масляницы сопровождался обжорством, пьянством и разными потехами, тогда ели блины (Kringeln) или оладьи, также качались на качелях.

У славян русских и у немецких племен был суд Божий (Dei judicium, examen, Gottes Gericht), или Ордалии, кои ведут свое начало от язычества, из глубокой древности, и кои столько укоренились в веровании народа; они долго терпимы были в самом христианстве118; употребительные у немцев и славян русских Божии суды были: испытание огнем (Feuerurtheil, judicium ignis), водою (Wasserurtheil, judicium aquae, или aquaticum Dei judicium) и судебный поединок, или поле (Kampfurtheil, judicium pugnae, duellum, judicium campi)119. Первое у русских славян правда железо, на железо120, у сербов – mazija, или испытание раскаленным железом, употреблялось в важнейших делах, а другое (на воду) в менее важных, преимущественно в суде колдунов, чародеев и воров, коих бросали в воду, подобно как и кумиры – отверженных богов. Единоборством, или полем, как способом славнейшим и благороднейшим, решались тяжбы121. Немцы и скандинавы клялись Одином и Тором, славяне – Перуном, а литовцы – Перкуном, божествами грома; он держал в руке кусок железа, разжигаемого при испытании огнем обвиняемых. Может быть, и самое слово право происходит от Прове, Правно, у немцев Probe, Pro we, или даже наоборот. Вагры почитали Прове богом права, правосудия, одинаково с Перуном122. У древних скандинавов торжественное принятие клятвы выражалось словом taka, сходным с нашим так\ очистительная присяга, или клятва, называлась Lade, на старом немецком Leita, отсюда и глаголы такать и ладить в значении присягать и клясться. Например, в пословице: Новгородцы такали, да Новгород и протекали.

Между поверьями есть довольно одинаковых у немцев и славяноруссов, например: сглазить, или изурочить, beschreien, einen bosen Blick haben; у первых есть Springwurzel, как у других разрыв-трава, или спрыг-трава, которая отпирает все замки и открывает сокровища. Вера в волшебниц и колдуний (Hexen, Wettermacherinnen) сходна у русских славян с немцами123, равно как и другие суеверия, кои у последних не могла совершенно истребить и самая Реформация. От мифологии древненемецкой, столь сходной во многих чертах со славянской, перейдем к финской и литовской.

В начале истории нашей финны и чудь суть развалины каких-то огромных народов, претворившихся в массу других племен – варягов и славян: остатки финских поколений находятся в разных российских губерниях, особенно северных и восточных, под разными названиями. Посему и самых россиян можно разделять на россиян славянского и финского происхождения, хотя при таком превращении невозможно, чтобы у них не сохранились коренные и кровные их качества в позднейших их поколениях124.

Северные славяне, поселяясь между финскими племенами и по соседству с оными и превышая их своей образованностью, более сообщили им своих понятий и обычаев, чем сами от них заимствовали. Последние долее оставались в язычестве, чем первые: у них глубже укоренились древние суеверия, нежели у русских славян. В именах мифологических между русским и финским почти нет сходства, кроме весьма малого, например: Перун в Piru, родительный – Pirum125. У финнов также празднуется Иванов день, в который ночью зажигается костер из хвороста и сучьев, известный под именем Kokko126, а в Новгородской губернии, где есть и селение Кокуй, называется этот огонь кокуем, от которого, вероятно, получила свое наименование Кукуевой Немецкая слобода в Москве127. В XVI веке чудь и русские на Иванов день, 24 июня, собирали травы в пустынях и дубравах с суеверными обрядами, а ночью веселились, били в бубны, играли на сопелях и гудках; молодицы и девицы плясали, обнимались с юношами, забывая стыд и целомудрие128.

Абевега и Георги свидетельствуют, что ижорцы, племя финское, на Иванов день под дубом закалают белого петуха, который у скандинавов был символом огня. Колдовство, волшебство, коби и кудесы, или чудеса, господствовали между финскими племенами и чудинами, даже самые новгородцы нередко ходили к чудским кудесникам для гаданий. Сами скандинавы почитали финнов величайшими колдунами и чародеями, а землю их – страной чудес и превращений. В средние века имя финн то же значило, что колдун; даже и до сих пор в Финляндии есть колдуны (Tietyat, Noijat)129. Как у балтийских славян главный храм находился в Ретре, так у финнов – в Биармии и посвящен был Юмале: в Ретрийском Пантеоне находились вместе со славянскими и тевтонскими финские божества.

Достойно замечания и исследование то, что суеверные понятия почти одинаковы у всех жителей глубокого Севера: финские колдуны, татарские шаманы, гренландские ангекоксы сходны в своих действиях. У шведов и русских финны заимствовали многие поверья, обычаи и обряды. Они думают, что в лесах живет пара страшных леших – один мужского пола Liekkoner, являющийся иногда в виде птицы, собаки, человека, другой – женского, Ajattara, сбивающий с дороги прохожих и проезжих. У шведов домовой, известный под именем Мага, у финнов называется pajnajainen, то есть гнетущий, давящий — ходит в виде белой кошки или белой женщины, освещающей собой всю комнату, как постень, наваливается на спящего и давит грудь его так, что тот не может поворотиться. В Карелии, недалеко от Выборга, есть гора каменная, слывущая у финнов Tyrjan wuori, то есть гора Тура, или Тора, прославляемого в некоторых финских и русских песнях и столь известного в скандинавской мифологии. Как на юге России ведьмы слетаются на Лысую гору под Иванов день, так, по мнению финнов, в ночь на Светлое Воскресенье они уносят собранные ими шерсть и хвосты на высокую гору, называемую по-фински Blakulla, или Blocks-berget, – островок, находящийся в Кальмарском проливе.

В праздничные дни у финнов совершаются разные суеверные обряды, частью остатки от времен католицизма, например, в Егорьев день (23 апреля), который празднуется песнями, играми и попойками, в Екатеринин (25 ноября), всех Святых. Как у велико-россиян в день Бориса и Глеба, так у финнов в день св. Олова (29 июля) не занимаются сельскими работами, чтобы не лишиться плода оных. Христианские праздники отправляются у финнов со многими увеселениями и играми; на Святой они приготовляют пресные лепешки из муки (mammi), об Рождестве Христове в честь грома пекут большой хлеб, выставляемый накануне сего праздника и хранимый до весеннего посева, во время коего он раздается всем домашним. Рождество (Joulu) почитается величайшим в году торжеством; на третий день оного (27 декабря, память св. Стефана) молодые мужчины, ходя со двора на двор, спрашивают: дома ли Стефан? Ответом служит угощение пивом и вином. В Саволаксии, особенно в Карелии и северной Остроботнии, день всех Святых (Kekri, Кбугу) есть большой праздник жатвы, совершаемый со многими суеверными обрядами и песнями. Во вторник на Маслянице по всей Финляндии едят блины и другие жирные кушанья, катаются на санях и лыжах по горам, а на Святой неделе, подобно русским, качаются на качелях. В весенние и летние праздники бывают хороводы, кои прежде важивали старухи.

Как литовская мифология и эортология представляют нам многие черты, общие со славянорусскими и древнепрусскими, то, прежде чем приступим к сличению оных, скажем о самом значении литвы. Под словом литва разумеются два разных племени, именно: 1) Литва означает Великое княжество Литовское в наибольшем его распространении; а как собственная Литва, говорящая своим особенным языком, составляла самую малую часть народонаселения, то под Литвой разумели россиян, или русинов, Великого княжества Литовского; 2) литва – народ отличного от славян племени, говорящий языком неведомого происхождения и известный в Виленской губернии под именем жмуди. У польских писателей Литва часто употребляется вместо Литовской Руси и вместо жмуди или самогиции. В отечественных летописях литва называется поганою, вероятно, по приверженности оной к по-ганским, то есть языческим, обычаям.

Литовская мифология подвергалась сильному влиянию римских переселенцев, германцев и славян. Между великими и малыми богами и богинями оной встречаются сходные с римскими и греческими130. У литовцев Perkunas, как у славян Перун, почитался богом грома, которым они клялись; самое слово на литовском значило громовой удар. Когда гремит гром, то и доныне литовцы говорят: Перку и едет на своей колеснице. У литовского города Ромове стоял огромный вечнозеленый дуб, посвященный Перкуну, предприяти коим теплился неугасаемый огонь. Вместе с городом истреблен и дуб Гедемином в XIV веке. К имени Перу и придавалось у первых Dewas, или Div, то есть бог. Литовский Gurko, известный также под именем Ziemienikas, по мнению Бандке131, соответствовал славянскому Горовиду, а может быть, и горке, преобразившейся в уменьшительное от имени Георгия: Гурко был богом земным урожая хлеба. Богиней, матерью святого огня, была у литовцев Praurime, сходная с римской Вестой. Ладо, как выше заметили мы, известна была у литовцев, у которых дни с 25 мая по 25 июня посвящались сему божеству, коему приносили в жертву белых петухов, в честь его певались девицами на лугах песни с припевами, какие и в русских есть песнях: Lado, Lado, Lado, didie musu dewe, то есть Ладо! великая наша богиня! Простолюдины величали ее золотой Ладой, которая, по-видимому, то же была, что у обдорцев Золотая баба, имевшая храм свой на Оби. Мать перунов и молний именовалась Perku-natele, разделявшая с Перуном владычество на земле им на небе; в жмуди давалось сие прозвание Пресвятой Богородице: Ponna Marya Perkunatele, или Perkunija. В Виленской губернии 2 февраля празднуется Преев. Богородице Марие громнице (Gromniczey Nayswietssey panny Maryi), во время богослужения народ стоит в церкви со свечами, кои называет gromnicy132. Русская литва в поговорках и песнях своих упоминает богиню Dola и Pilwis, сходную с римской Fortuna и славянскими Дажба, Дажьбог. Известная в сказаниях и поговорках русского народа мать земля соответствует литовской Zemmes mahti, подземной богине, пребывшей в середине земли. Что у россиян на юге русалки, то у литовцев Dukna, у жмуди Gudelka, а на Украине мавки — особенный род русалок. Свадебный божок Lubleniczu, Lubicz, происходящий от русского глагола любить, есть литовский Гименей. Посредники между людьми и богами, похожие на русских домовых, у литовцев были Siemi dewas, Koboli, постень — Ajtwaros, злыдни – Zlydni, кои завсегда делают пакости и разорение. Где они водворятся, там спорынью съедают (oni spor zjadaja)133. Подобно славянам русским, литовцы благоговели к камням, кои назывались Gamaheu, Gamaheus lapis, к горам (katnar), к священному огню, Зничу134, сходно с индейцами к рекам священным, святым озерам, и из дерев, почитаемых священными: бузине, дубу, липе, сосне, вербе, вязу, под коими у них совершались в известные дни года особые обряды языческого происхождения135.