Чтение онлайн

– Какое странное явление?!.. Какая смелость побудила тебя, князь, предаться таким опасностям? Чего ты от меня хочешь?

– Всесильная страсть, – отвечал я с трепетом, – и чистый пламень, который с первого взора возжег прекрасный образ ваш в моем сердце, разрушили границы моей терпеливости, и принудили пуститься на все, только бы принять из уст ваших определение судьбы моей.

Смятение вновь охватило княжну, молчание продолжается, сердце её волнуется. Страх опасности моей заступает место всего, и она вопрошает:

– Каким чудесным образом прошел ты, Князь, сюда?..Спасайся! жизнь твоя в опасности. Разве тебе неведомы наши уставы?

– Любовь сильнее всех опасностей, – отвечал я. – Жизнь моя в безопасности. Благосклонная ко мне волшебница доставила мне средство, войти сюда невидимым. Кольцо это (которое я снял с руки моей) имеет в себе следующую сверхъестественную силу.

Я встал, положил кольцо в рот и сделался невидим, а затем опять вынув его, надел его на палец. Новое удивление для Княжны! Она не знала, что отвечать мне. Я вновь бросился на колени, повторяя про жалостное состояние моей страсти, и действие её очарования на моё сердце. Пролитые при этих словах слезы, подвигли её в мою пользу; она поднимает меня. Ответы её, исполненные скромности и величия, показывали мне одну только спокойную благодарность за предпочтение; но в глубине сердца была она полна заботы о моем утешении. Стыдливость покрыла лице ее, и придала ей тысячу новых прелестей. При этом глаза мои воспламеняются вновь, сердце трепещет, голос исчезает в устах моих; более желания, более застенчивости. Но надежда ободрила меня: я обрел дар речи. Разговор мой был стремителен и наполнен жаром. Княжна была тронута, волнуема, смятенна. Она хотела показать, будто сомневается; боится и еще колеблется. Бесполезные усилия для сердца, чувствующего равную страсть! Сердце её слабеет, глаза оживляются, и она склоняется в мою пользу. И наконец она объявляет мне состояние души своей, и действие причиненное мною в её сердце.

– Какой восторг! какая радость овладела мною в тот час!.. Невинное веселье! Для чего ты не вечно продолжаешься? – так говорил Миловид пред Гассаном, приведенный в восторг от этого воспоминания, и испустив тяжкий вздох. – Но в превратной нашей жизни малейшие отрады влекут по себе стократные печали.

Слова Прелесты меня оживили. Сладкий жар разлился в моих жилах. Я осмелился поцеловать прекрасную её руку, и сообщил ей, что я пылаю желанием соединиться с ней священными узами, и иметь с нею одну судьбу, одну душу, и одну жизнь. Но что не получив на то её соизволения, не хотел искать милости у её родителя через посольство, опасаясь тем оскорбить ее; но что теперь желание мое свершается, и ничего более не осталось, как искать благосклонности на это её отца. Княжна довольна была моим признанием. Первое наше свидание кончилось в уверениях и клятвах о вечной верности, и в желаниях благополучного конца наших намерений. Очередное свидание было назначено в следующий день, и я не преминул явиться.

Мы находили новые друг в друге прелести. Разговоры наши пленяли нас взаимно, и умножали пламень, горящий в нас обоих. Желание к соединению возвратились и сулили нам наполненную радостями жизнь. Чего нам еще оставалось ожидать, кроме скорейшего соединения? Но рок играющий людьми, и распределяющий дела их по своей власти, поверг было меня в жесточайшую опасность; или может быть тем хотел дать яснейший опыт постоянной моей страсти к княжне Прелесте. Положено было, мне послать к родителю моему Красовида, с требованием позволения его на брак наш, и чтоб он чрез торжественное посольство просил у князя Болгарского дочь его мне в жены; а я между тем жил бы там тайно, и продолжал наши свидания. Но сверх чаяния нашего, когда я упоенный любовью, стоял пред княжною на коленах, и целовал её руки, сам князь Болгарский Богомир пришел в нам внезапно. Ужасный случай! Не успел я призвать на помощь кольцо мое, князь был близ нас. Глаза его блистали гневом. Суровый вид его доказывал, что он ведает о наших свиданиях, как то и в самом деле было так. Один евнух, приметив первое наше свидание, донес ему о том. Вооруженная кинжалом рука, представила нам погибель нашу неизбежной.

– Недостойная дочь! – вскричал он яростно, – тем ли платишь ты за горячую мою к тебе любовь? Обесчещением ли моего величества подтверждаешь ты мою о тебе надежду, как на единородное дитя моё? Раскаешься, негодная о своей подлости! Вечное заточение поздно просветит потемневший рассудок твой, и представит всю гнусность твоего поступка… Ах ты мерзкий изверг! – кричал он обратясь ко мне, – кто ты ни есть, хотя бы ты был высочайшего рода, ничто не избавит тебя от моего мщения. Крови твоей мало омыть нанесенное мне тобою поругание.

С этими словами взмахнул он кинжалом, чтобы поразить меня. Должно быть выше человека, чтоб имея в руках способ, не постараться избежать предстоящей смерти. Я вложил кольцо в рот, и стал невидим, к вящей ярости и удивлению Богомира Болгарскаго. Увидев гнев свой тщетным, обратил всё мщение своё на дочь свою.

– Не думай, изменник, – кричал он, приготовившись её пронзить. – Волшебство твое не станет преградой к моей мести тебе. В казнь твою, не пожалею я моей дочери.

У меня не было времени выбирать; любовь торжествовала. Видя почти неминуемую смерть княжны, и любя её столь страстно, забыл я про свою безопасность. Я вынул кольцо изо рта, и бросившись, стал между ним и Прелестой.

– Гнев твой справедлив, великий князь! – говорил я ему: – но если смерть несчастного князя древлян сможет удоволетворить твое мщение: рази меня, но спаси кровь свою. Хотя дерзновение, что я вошел сюда, и достойно казни; но обращение мое против дочери твоей, ничего не заслуживает. Честь твоя соблюдена, и желания мои не были постыдны. Я хотел соединить браком союз двух государств…

Богомир опустил руку, и сказал со удивлением:

– Ты – князь древлянский!… Но это не мешает… Преступление твое не простительно…. Однако скажи, чем докажешь ты, что поступки твои против дочери моей были честны?

– Великомощный Государь! – сказал я, бросаясь пред ним на колени, – если б я хотел нанести только поругание дому вашему; что бы удержало меня от того, чтобы скрыться? Вы видели опыт, что я мог быть от вас в безопасности; но сильная страсть, влитая в меня красотою вашей дочери, столько же велика, как и желания мои честны. Мог ли бы я, желая только обольстить дочь вашу, предать себя в жертву вашему гневу? Вот вам причина моей невидимости, – продолжал я, подавая Богомиру кольцо; – велите меня удержать. Вы видите, что я не стараюсь спастись. Не сочтете ли вы это за знак нелицемерной любви моей к несравненной Прелесты? Рази Государь, – говорил я, открывая грудь мою, – удовлетвори справедливому гневу; но пощади дочь свою!

Слова мои начали смягчать Богомира. Он выронил кинжал из рук. Между тем княжна не могла перенести столь страшного переживания. Слабый дух её оставляет, и она падает без чувств у ног своего родителя. Глаза её покрываются смертным мраком; мое сердце леденеет. Я счел её умершей. Зрелище это пронзило душу мою, отчаяние постигло меня. Я схватил кинжал, лежавший у ног Богомира, и направив его к моему сердцу, хотел было его пронзить. Ослабший язык мой едва смог произнести:

– Любимая княжна! Ты мертва; чего я жду?..

В то же мгновение Богомир схватил меня за руку. Великодушное его сердце склоняется к жалости, глаза наполняются слезами, и глас природы производит действие в груди его. Он выхватывает кинжал из руки моей, и бросает прочь. Поднимает меня с земли, взирает на дочь свою, и время некоторое пребывает в безмолвии, обращая по всюду смущенные и беспокойные взгляды, в которых сражаются родительская любовь, гнев и жалость. Все трепещут в ожидании его определения. Сами евнухи и стражи, неспособные к жалости, пребывают в унынии, и ожидают первых слов, которые он произнесет. В это время Прелеста приходит в себя, встает и повергается к родительским ногам; слезы её орошают их. Просьба о помиловании меня входит внутрь души его. Стенящий голос её пронзает его сердце. От гнева он приходит к родительской любви, поднимает дочь свою, и обнимая ее, прощает вину нашу. Он подает руку, и велит мне рассказать все мое приключение. Дух мой собрался, и надежда, принявшая меня в свои объятия, сообщила мне красноречие. Я все подробно рассказал ему. Он поверил в нашу невинность и согласился соединить нас вечными узами. «Неустрашимость твоя, – сказал он, влагая руку дочери своей в мою, – делает тебя достойным, и доказывает знаменитость твоей природы». Мы оба бросились к коленам его, и обнимая их, приносили ему благодарность в словах, живо изображающих наши чувства и радость о его великодушии. «Встаньте мои дети! – говорил князь Болгарский, поднимая нас: – Живите счастливо, и служите примером всем страстным сердцам».

Таковым образом этот несчастный случай, против ожидания, возымел благополучные последствия. Мы пошли во дворец государя, сыскали дядьку моего и Красовида, который заплакал от радости, узнав о происшедшем. Я с дозволения князя Богомира, отправил его к моим родителям, для испрашивания дозволения их о вступлении моем в брак. Он отъехал, и я поселился при Болгарском дворе, в совершенном удовольствии. Беспрепятственные свидания с любезной Прелестой умножало нашу горячность. Обращения же мои от часу от часу увеличивали ко мне любовь князя Богомира. Два месяца, в которые Красовид ездил к отцу моему, протекли в одних только увеселениях.