Чтение онлайн

В начале 1810 г. вторглись на нашу территорию около 4 тыс. немирных черкесов возле Ольгинского поста. Пост был вырезан, еще три станицы разорены. Ивановская станица отбила удар силами местных жителей и небольшой солдатской команды. Полковник Тиховский с двумя сотнями черноморцев вступил в бой с вражеской конницей. Черкесы окружили казаков и то вели огонь, то бросались «в шашки». Когда казаков осталась едва половина, притом обессилевших и израненных, Тиховский рванулся с уцелевшими на прорыв. Пробиться смогли только 16 — и большинство из них затем умерли от ран. Враги хоть и оставили на поле боя сотни трупов, ушли, гоня пленных и стада. [214]

Теперь правительством был снова пущен в дело лихой атаман Бурсак. Через четыре недели он пришел с возмездием в Закубанье. Один отряд казаков отправился на восток, другой — на запад. Несколько аулов были сожжены, горцы бежали в леса, теперь уже казаки уводили скот. Казачьи потери были ничтожными.

Но когда черноморским и донским отрядам удалось утихомирить Закубанье, чиновники Александра I снова организовали милость. В результате черкесские воины, несвоевременно получившие от правительства звание «мирных», стали перебираться на правый берег Кубани. «В день мирний, а в ночи дурний», — характеризовали таких визитеров острословные черноморцы.

В ноябре 1812 г. около 5 тыс. черкесских воинов напали на село Каменнобродское в глубине Ставропольского уезда. Резали крестьян беспощадно. Вся церковь, где пытались спастись мирные люди, была завалена трупами. Враги перебили более 130 и взяли в плен до 350 человек. [215]

Некоторое облегчение в русском пограничье наступило, когда на Черноморскую кордонную линию был откомандирован донской атаман Власов. Осенью 1821 г. к Власову, бывшему на Петровском посту, прискакал вестовой с тревожным сообщением, что неприятель переправился через Кубань и подошел к селу Давыдовке. С 600 конными казаками Власов отправился незаметно вслед за шапсугами, а по всей линии уже запылали маяки. Когда черкесы под ударом казаков развернулись обратно, то попали под огонь артиллерии. Оставался только путь в Калаусский лиман. Те из черкесских воинов, что уцелели при отступлении, сгинули в болоте.

Донцы и черноморцы под командованием Власова совершили немало рейдов в Закубанье, платя узденям за набеги той же монетой. Казаки не торговали рабами и не держали их, но пленные черкесы годились для размена на русских пленников, а черкешенку могли окрестить и взять в жены. [216]

В мае 1823 г. черкесы и ногаи под предводительством Джем-булата напали на село Круглолесское. Рота Кабардинского полка с трудом прорвалась к селу и спасла его от полного уничтожения. Черкесские воины увели 345 человек и более тысячи голов скота. Когда Джембулата на переправе у Невинномысского укрепления настигли казаки Хоперского и Кубанского полков, вражеский отряд начал резать пленных — удалось спасти только 40 сильно израненных людей. [217]

В июле того же года был нанесен ответный удар. У Большого Зеленчука русские войска захватили 5 ногайских аулов, около Усть-Тохтамышского поста разбили отряд горцев в тысячу человек. Полковник Ф. Бекович-Черкасский разрушил укрепленный аул князя Али Карамурзина.

При Ермолове новые посты уже ставились за Кубанью. Все пограничные селения и города, включая Екатеринодар, обзавелись палисадами и были защищены крепостными орудиями. Черноморское казачье войско было причислено к Кавказскому отдельному корпусу.

Серьезное обострение ситуации произошло на рубеже 1825–1826 гг., когда немирные черкесы пытались взять Елизаветинскую станицу и пост Александрия, затем напали на поселения Ольгинское и Екатерининское.

Атаман Власов в ответ дважды ходил на левый берег Кубани, громил аулы в Догайском ущелье, но был отстранен от командования за «разорения», причиненные якобы мирным натухайцам. (Позднее он еще возглавит Донское войско.)

Перед началом русско-турецкой войны 1828–1829 гг. в Анапу был направлен паша Хаджи-Хассан-Чечен-Оглы — для усовершенствования турецкого правления в Закубанье. Черкесская верхушка неохотно платила подати султану, однако на пропаганду ненависти к «неверным» отзывалась. Отряд во главе с Джембулатом летом и осенью 1828 г. нанес несколько сокрушительных ударов по русским поселениям на правом берегу Кубани.

3 тыс. вражеских воинов, ворвавшись в село Незлобное, где проживало более 600 душ, вырезали и сожгли всех, кто не годился для рабства, — пожилых и младенцев, а остальных увели с собой. Когда русская кавалерия стала преследовать горцев, те перебили пленников. [218]

Но с победой России над турками для Западного Кавказа стало многое меняться. Анапа наконец перешла в руки русских. Это стало большим ударом по немирным черкесам — для них закрылся порт, через который они сбывали рабов и получали оружие.

И после поражения в войне 1829–1829 гг. турки имели возможность сообщаться с горцами на протяженном Черноморском побережье, где русские дозоры были крайне редки. Турецкие торговцы продолжали поставлять черкесским племенам оружие и закупать невольников — только делали это с помощью небольших судов. Чтобы не дать утихнуть кровопролитию на Западном Кавказе, в поставках контрабандного оружия участвовали и англичане. Перехват русским капитаном Вульфом в 1836 г. английской шхуны «Уиксен», доставлявшей оружие и амуницию немирным черкесам, вызвал истерику у английских бульдогов. Лая было много, но Уайт-Холл тогда побоялся начать открытую войну.

С 1829 г. английское посольство в Стамбуле было центром антироссийской деятельности. Планированием тайных операций занимались Д. Уркварт и Д. Понсоби, мечтавшие о полном изгнании русских с Кавказа. Здесь польские шляхтичи, уже понюхавшие русской крови, встречались с опытными головорезами и работорговцами из числа кавказских горцев и под председательством английского спикера совещались, как бы им насолить России.

Лондон посчитал, что расчесывание кровавого нарыва в южном подбрюшье Российской империи будет отвлекать русских от продвижения на Балканах и Среднем Востоке.

А полякам было все равно, в какой компании убивать «кацапов». Добрый знакомый Герцена пан Т. Лапинский вместе с горцами совершал рейды на беззащитные русские усадьбы, захватывая там женщин и детей. [219] (В последний раз англичане перебросят отряд Лапинского, состоявший из поляков и венгров, к Геленджику в 1857 г. [220] )

В 1833 г. часть прибрежья, от Геленджика до кубанского устья, была защищена Черноморской береговой линией, которая должна была пресечь военную контрабанду. В ее состав вошли укрепления Николаевское, Новотроицкое и Михаиловское — в устьях рек Пшада и Вулана.

В сентябре 1837 г. Николай I посетил Западный Кавказ и оценил результаты многолетней борьбы за умиротворение горцев как неудовлетворительные. Та земля, на которой впоследствии будут поправлять расстроенные нервы и критиковать власти поколения российских интеллигентов, нуждалась еще в огромных вложениях труда, ратного и мирного.

В 1838 г. на морском побережье выстроены укрепления Навагинское (Сочи), Вельяминовское и Тенгинское, с боем занято устье реки Туапсе, заложен Новороссийск.