Чтение онлайн

В следующем году десантный отряд генерала Раевского возвел на Черноморском побережье форты Головинский, Лазарев, Раевский.

Снабжение горцев оружием с моря могло пресечься в любой момент, поэтому в 1840 г. враг начали полномасштабные действия против русских береговых фортов. Проводились они крупными силами, скоординированно — чувствовалась опытная рука западного штабиста. Собственно, в это время два англичанина, Белл и Лонгсворт, возбуждали черкесов, обещая им скорую помощь Англии и Турции, и принимали непосредственное участие в военных действиях.

В феврале черкесы овладели фортом Лазарев и укреплением Вельяминовское, истребив всех его защитников. В марте более 10 тыс. черкесов штурмовало Михайловское. Когда разъяренное скопище ворвалось в укрепление, то солдаты Тенгинского полка взорвали себя вместе с врагами. В апреле черкесы захватили Николаевский форт, однако были отражены от форта Навагинского и укрепления Абинского.

Уже осенью черкесов выбили из всех захваченных ими пунктов на Черноморской береговой линии. Укрепления Вельяминовское и Лазаревское были возобновлены. На реке Лабе, левом притоке Кубани, создана новая оборонительная линия — Лабинская, с фортами Зассовским, Махошевским и Темиргоевским. Между Лабой и Кубанью вырастали одно за другим новые казачьи поселения.

Последующие атаки немирных горцев на укрепления Черноморской береговой и Лабинской линии оказались безуспешными. Летом 1845 г. они были отбиты от фортов Раевский и Головинский, осенью следующего года разгромлены при повторном нападении на Головинский форт.

В 1847 г. Шамиль послал в Закубанье своего наиба Мегмед-Эмина, который попытался прорваться через Лабинскую линию.

«Залога» из 20 пластунов Лабинского полка обнаружила партию горцев, переправлявшуюся через реку Ходзь. За ними шли и другие вражеские отряды в сторону станицы Лабинской. Пластуны невидимо «провожали» шамилевцев до Сегилеевки, куда уже были вызваны казачьи сотни.

Мегмед-Эмина и его мюридов в 1850 г. ожидал очередной неприятный сюрприз — Урупская линия. В следующем году русские стали переносить оборонительную линию с реки Лаба на реку Белая. А Черноморская кордонная линия прошла по кубанскому рукаву Каракубани с занятием Каракубанского острова, где до того гнездились «хищники». [221]

Не сильно помогли немирным горцам и отряды «интернационалистов» (Младецкого, Пичикини, Лапинского), которые в 1840 — 1850-х гг. формировались на английские деньги и перебрасывались в Закубанье английскими судами. [222]

В 1853 г. пластуны из отряда генерала Евдокимова, двигавшегося по реке Белой, проникли к Богорсуковским аулам и взяли там «языком» муллу. Священнослужитель провел евдокимовский отряд, оснащенный ракетными станками, к аулу, откуда много лет шли набеги на Лабинские станицы.

С началом Восточной (Крымской) войны Мегмед-Эмин, собрав черкесских старшин, объявил о получении султанского фирмана, зовущего на борьбу против общего врага. Однако было уже поздно «пить боржоми».

Хотя в ходе войны русские гарнизоны покинули укрепления Черноморской береговой линии, это мало что дало немирным черкесам. Их воля была уже сломлена, воинская каста прорежена как боями, так и репрессиями шамилевского наиба. Враждебные горцы не смогли преодолеть Лабинскую линию, преграждавшую им путь к побережью. Мегмед-Эмин был разбит отрядом генерала Козловского.

По окончанию Восточной войны Кавказский корпус, возвращавшийся с победой из Турции, принимается за окончательное замирение горцев Западного Кавказа.

В 1856 г. командующий Кавказским корпусом князь Барятинский выдвигает правый фланг Кавказской линии к Майкопу.

Годом позже английский и австрийский посланники в Стамбуле организуют высадку отряда из двух сотен поляков и венгров на Кавказском побережье, но вмешательство Запада лишь увеличивает решимость российского командования поскорее закончить Кавказскую войну.

Черноморцы вместе с казаками на верхней Кубани в 1860 г. получают официальное наименование — Кубанское казачье войско. С этого времени начинается активное переселение казаков с правого берега Кубани в Закубанье. За четыре года там образовалось 83 новых поселения.

Одним из последних героических эпизодов в покорении Кавказа была оборона Липкинского поста. Осенью 1862 г. отряд натухайцев, собравшийся у Неберджаевского ущелья, был обнаружен и напал на пост, где находились 34 пластуна. Атакующих насчитывалось около 2 тыс. человек, еще тысяча заняла дорогу. Пластуны били из штуцеров, потом отбивались шашками и штыками, а когда горцы хлынули внутрь укрепления, перешли на ножевой бой. Каждый казак обменивал свою жизнь на несколько вражеских, даже жена сотника. Последние семь казаков закрепились в казарме. Горцы обложили ее хворостом, предложили сдаться. «Русский воин не сдается», — отозвался кто-то из кубанцев. Казаки предпочли сгореть, чем испытывать вражескую милость. Предание гласит, что после этого немирные черкесы решили прекратить войну и уйти во владения султана. [223]

К маю 1864 г. все вражеские силы на Западном Кавказе были разгромлены, русские отряды соединились в горах у Сигнаха, где молебном отметили окончание войны.

В 1846 г., когда кавказскими войсками командовал граф М. С. Воронцов, произошел возврат к ермоловской стратегии — и исход войны на Восточном Кавказе был предрешен.

Начинается вырубка непроходимых чащ, через леса проводятся просеки, протягиваются дороги, строятся цепочки укреплений; на всех местах, где требуется постоянная стража, ставятся казачьи станицы.

Изменение среды, смыкание кольца русских поселений и укреплений ставило немирных горцев в безвыходное положение. Можно, конечно, осудить воздействие армии на экологию, но альтернативой этому было только бесконечное затягивание войны.

В покорении Малой Чечни огромную роль сыграла Сунженская линия и Сунженский казачий полк (с 1845 г.), в состав которого вошли не только казаки-старолинейцы, но и кабардинцы, чеченцы, ингуши. Возглавлял полк отчаянный генерал-майор Слепцов. Достаточно было далекого выстрела в ночи, часовой еще не успел отворить станичные ворота, а генерал уже перемахнул на своем коне через вал и ров и умчался на помощь соседней станице. В феврале 1847 г. в ущелье Галашевском Слепцов лихой кавалерийской атакой уничтожает 300 мюридов из отрядов Апинского и Шагоевского наибов, не потеряв убитым ни одного человека. В начале 1848 г. левый берег Сунжи уже обставлен станицами и вполне спокоен, Слепцов начинает покорять правый берег, имея 7 пехотных рот и 11,5 кавалерийской сотни.

От станицы Воздвиженской к Шалинской поляне солдаты и казаки прорубают просеку, на что Шамиль отвечает постройкой укрепления Шалинский окоп, обладавшего редутом и артиллерией. 22 августа 1850 г. Слепцов, совершив стремительный переход с 4 сотнями сунженцев, 150 донцами, конно-ракетной командой и небольшим отрядом пехоты, атакует с нескольких сторон мюридское укрепление и берет его.

За четыре года Сунженский полк очищает Малую Чечню от мюридов, и в начале 1851 г. с четырьмя сотнями казаков и конно-ракетной командой Слепцов совершает поход в горную Чечню, откуда вытекают Шалаж, Валерик и Гехи. Он расчищает сложенные врагом огромные завалы, громит отряды Хаджи-Мурата в шалажинских аулах и, вырубая лес по верховьям горных рек, сковывает войско Шамиля.

В верховье Гехи казаки Слепцова ставят крепость, которая должна соединиться просекой с Урус-Мартаном. Наибы, наслушавшись западных инструкторов, решают противопоставить русской крепости свою контрфортификацию и строят неподалеку огромный завал на три версты в длину и на версту в глубину.

8 центре его редут, оснащенный артиллерией. 10 декабря 1851 г. тридцатишестилетний генерал получает пулю в грудь во время атаки на вражеское укрепление.

Николай Слепцов был в первой шеренге людей, которые сделали Кавказ российским. Однако не он, а предатель Хаджи-Мурат стал героем русской литературы. Настоящий герой русского фронтира был предан забвению…