Чтение онлайн

Литерный поезд приближался к Омску.

Литерный-бис отставал. Так бывало часто. «Знамо дело, нас вперед пущают, – сильно нажимая на „о“, высказал мнение толстый и бородатый купчина-подрядчик, прилипнув к стеклу в коридоре вагона. – Дорога новая, ишшо не опробованная… Не ровен час, сковырнемся с насыпи. Все верно, все правильно. Уж ежели кому страдать, так лучше уж нам, чем его императорскому высочеству…»

И хотя никто из пассажиров не возразил верноподданным словам купчины, на него посмотрели с неудовольствием.

– Н-да… – только и сказал кто-то из корреспондентской братии. – Едем и едем, а писать не о чем. Хоть бы покусился кто, да где теперь те бомбисты? Иных уж нет, а те далече… Даже у студентов теперь иное на уме. Скучно жить в спокойной стране, господа!

– Типун вам на язык! – ответил другой корреспондент. – Посылайте в редакцию телеграммы о маршруте движения. Давеча Тюмень проехали, вот и пишите о проезде через Тюмень. Напечатают.

– Как же-с! Очень интересная тема: качество чайных на тюменском вокзале да плачевный вид общественных уборных! Да-с! А о чем еще писать прикажете? О виде из окна? Вон на бахчах арбузы зреют. Видеть их уже не могу. Прикажете об арбузах телеграфировать? Или о том, что из трубы паровоза валит дым?

– Зачем же о дыме? Можно писать о трудностях освоения Дальнего Востока, куда его императорское высочество великий князь Дмитрий Константинович едет наместником. Прекрасный материал полосы на две.

– А что вы знаете о Дальнем Востоке? Вы там бывали? Я тоже нет. Приеду, погляжу – напишу. Но не раньше. Выдумывать прикажете? Я от солидной газеты, она фантастику не печатает…

– У меня, представьте себе, газета тоже не желтая…

– Послушайте, что вы на меня взъелись?

– Это вы на меня взъелись, а не я на вас. Вы жаловались, что писать не о чем. А я говорил и говорю, что кто ищет, тот всегда найдет…

Перебранка в коридоре продолжалась. Легировский намазал хлеб тонким слоем коровьего масла, отковырнул кусок паюсной икры, водрузил на бутерброд и протянул Катеньке:

– Угощайтесь. Пейте чай, стынет… Вот же два дурака! Вы их только послушайте! Умора.

– Не вижу ничего смешного, – возразила великая княжна, принимая бутерброд.

– Это от репортерской неопытности. Как говорят самоеды, «глаза есть, видеть – нет». Из Тюмени я целый репортаж отправил. Знаете о чем?

– Надеюсь, не обо мне? – вымученно улыбнулась великая княжна.

– Нет, о водке. О местной водке, я хочу сказать. Казенная – редкостная гадость пополам чуть ли не с керосином. А есть в Тюмени акцизная водка – ну слеза!.. Гонят где-то на севере, очищают фильтрацией сквозь торф и олений мох… Похмелья от нее нет. Вот я и написал материал о нерасчетливости наших чиновников. Акцизы душат, развернуться не дают. Если поставлять эту водку в европейскую Россию, то она вытеснит нашу сивуху, да и таких бед, как теперь, пьянство уже не наделает.

– Послушайте, но вы же не пили в Тюмени…

– Что значит не пил? Пьян не был, нет у меня такой привычки, а пить – пил.

– Когда же вы успели? В Тюмени мы стояли от силы час…

– Волка ноги кормят. Гхм… а славный материал нашли бы эти два обалдуя, если бы знали, кто сейчас пьет чай в трех аршинах от них! – Легировский захохотал. – Разрешите курить? Позвольте я окно открою. Простуды не бойтесь, ветер теплый.

– Курите, только умоляю, не шумите! Бог весть что о нас подумают.

– Уже давно думают и шепчутся, – «утешил» Легировский. – Я вам просто не рассказывал. К вам с самой Москвы интерес сугубый. Интересная, мол, барышня, а носу из купе не кажет. Поначалу настаивали, чтобы познакомил…

– Этого еще не хватало! – вырвалось у Катеньки.

– Вот и я так подумал. Один хлюст из «Родного слова» пустился в предположения… умолчу, какие… Пришлось предъявить ему сей аргумент. – Легировский показал кулак размером с ядреную дыньку. – Теперь молчит. Остальные тоже. Я им дал понять, что вы не корреспондентка и, пардон, не моя любовница, а секретная сотрудница Третьего отделения инкогнито и на каждого из них будете писать отчет…

– Вы шутите, надеюсь?

– Нисколько.

– Да… да как же вы посмели?

– Посмели же вы сбежать из дому. – У Легировского на все был ответ. – Посмела же московская полиция арестовать вас. Посмел же, в конце концов, Царапко тайно помочь вам. Только умоляю, не надо про дозволенное Юпитеру и быку. В наше время такие отговорки не работают.

– Но все-таки… Это, знаете ли, как-то…

– Как?

– Чересчур!

– Вовсе нет. Если у вас припасен иной способ раз и навсегда избавиться от назойливых ухажеров – только скажите, и я объявлю собратьям по перу, что разыграл их.

Такого способа у Катеньки не было. Говоря по правде, в его изобретении не было нужды. Теперь только выяснилось, что благодаря Легировскому.

– Простите, – сказала великая княжна. – Наверное, вы были правы. Наверное, мне слишком легко все давалось с самого рождения, вот я и разучилась ценить услуги друзей…

– Да разве мы ценим то, что имеем? – поднял бровь Легировский. – Вот новость! Не угодно ли пример: прошло всего-навсего пятнадцать лет со дня обретения нами Константинополя, а мы уже относимся к нему, как к какой-нибудь Пензе. Или взять хоть вас. Бросили как права свои, так и обязанности, помчались куда-то… Чего ради? Вы-то, конечно, убеждены, что причина тому существует и серьезна. А я убежден в обратном. Послужите в газетной хронике с мое – тоже научитесь разбираться в людях. Уж поверьте мне на слово: половины преступлений не было бы, если бы всякий человек точно знал, что для него действительно важно, а что так, пустое облако…

Увлекшись спором не менее, чем ролью ментора, Легировский уже не один раз пускал великой княжне струю табачного дыма в нос, после чего, забавно конфузясь, начинал махать перед лицом Катеньки могучей ладонью, дабы выгнать дым в раскрытое окно. Просто прелесть, что это был за человеческий экземпляр! С виду крепыш, но не более того, а как заговорит, задвигается – гора, глыба, утес! Народная косточка. Вот такие, наверное, богатыри хаживали за зипунами на Каспий, а в Сибирь за ясаком! Без них Россия не утвердилась бы на берегах Амура, не вышла бы к Великому океану…

Странный человек: в обиходе неуклюж, а когда надо, ловок. В Москве сделал все в лучшем виде: и вещи вывез с квартиры, и документы добыл, и спрятал в дешевых наемных нумерах, снимаемых бедными актерами, журналистами, студентами и прочей шумной, но вполне безопасной публикой. Бывало, за стеной начинал репетировать оперный бас, отчего дрожали оконные стекла, или среди ночи неожиданно рявкал тромбон, а вечерами дом наполнялся запахами подгоревшей на сковородке требухи – но ни драк, ни скандалов, ни квартирантов уголовного вида. Не слишком уютно и далеко не чисто, но прилично… Катенька и не знала, что есть в Москве такие занятные места. А для Легировского Москва была, что вода для рыбы. Такой боец ничего не испугается. И зачем он таскает в кармане кастет – при таких-то устрашающих кулаках? Чтобы сразу наповал?