Чтение онлайн

— Через тридцать девять минут, сэр, — ответил Малышев, взглянув на часы. — В полночь по местному времени, — добавил он непонятно зачем, прислушиваясь к «соловьям» из третьего взвода.

Там пели. Третий был сегодня свободен, а песен там знали уйму, одна другой длиннее и неприличнее. Их похабный юмор был весьма заразителен.

Коломейцев непроизвольно сдавил пальцами плечо Пересыпкина.

— Хорошенькая военная теория! — сказал он, глядя на полупустую бутылку на столе. — А нельзя ли ротному командиру присоединиться к вашей дискуссии?

Видно было, что офицеры никак не ожидали подобной просьбы от чопорного Полярника. Коломейцев улыбнулся. Малышев торопливо уступил ему место и пододвинул пластиковую флягу с водкой.

— Да ради Бога, сэр! Извините, что мы не догадались вас пригласить.

Боги войны переглянулись.

— Ну, и какой же из многочисленных аспектов тщеты военного дела привлек ваш интерес на этот раз? — поинтересовался Коломейцев.

— Аркадий говорил о том, почему солдаты сражаются, — сообщил Малышев, кивнув на Пересыпкина.

— Ну что ж, взводный сержант Пересыпкин. Каковы были ваши доводы? — сказал Коломейцев, отхлебнув теплой водки. И внезапно уставился на крышку от фляги, ярко раскрашенную в зеленый, песочный и шоколадно-коричневый цвет, как змеиная шкура. — Откуда это? Вы что, из БТР ее нацедили?

— Никак нет, сэр! — дружно ответили Малышев и Пересыпкин.

— Вот майор Хенке, например, — добавил Коломейцев как бы между прочим, — безбожно грабит свою технику. Мне говорили, что он предпочитает добавку, от которой моча делается ярко-голубой.

Малышев и Пересыпкин уставились на Янковски. Тот принялся уверять, что купил водку в городе, но делал это как-то неубедительно.

— Впрочем, — перебил его Коломейцев, — меня куда больше волнует тот факт, что мои солдаты пьют водку такой… такой теплой.

Он произнес это слово с таким видом, словно на свете нет ничего гаже теплой водки.

— Льда не хватает, — сообщил Малышев, вежливо кашлянув.

— Для водки? — Коломейцев укоризненно покачал головой.

Янковски потянулся к холодильнику. Коломейцев отхлебнул еще водки и сделал Пересыпкину знак продолжать.

— Мы просто обсуждали, почему солдаты сражаются, сэр, — сказал Пересыпкин. Видно было, что он чувствует себя неуютно.

— Да? Ну, и почему же? Скажите вы, лейтенант Малышев!

Малышев посмотрел на Янковски. Полярник чрезвычайно редко ударялся в философию.

— Не ради чести, славы или загробного воздаяния, — сказал Малышев.

— Все это вместе взятое не стоит и чашки чаю. Из чувства долга, из преданности?

— Из преданности кому? Его Величеству императору, который царствует, но не правит? Этим пиявкам из ассамблеи? Лейтенант Янковски, как вы думаете? — настойчиво спросил Коломейцев.

Балтийские предки Детлефа Янковски страдали от польского, немецкого и русского гнета, пока их не разметало ветром истории.

— Говорят, что ученый Клаузевиц создал доктрину, согласно которой война есть продолжение политики иными средствами. Единственный серьезный недостаток этой доктрины состоит в том, что он забыл упомянуть, что политика есть продолжение экономики иными средствами. Другие ученые вслед за ним долго повторяли эту ошибку, что вело к серьезным погрешностям в историческом анализе, но уже во времена Клаузевица влияние экономики на политику было весьма заметно. Достаточно вспомнить знаменитые «сахарные войны» восемнадцатого века или «опиумные войны» девятнадцатого, — сказал Янковски, пытаясь определить, к чему же все-таки клонит Полярник. Это все, что он смог наскрести из политологии, — его знания предмета были довольно смутными.

На лице Коломейцева появилась ледяная усмешка.

— Насколько я помню, лейтенант, я спрашивал вас всего лишь о том, почему сражаются солдаты. Меня вовсе не интересует, почему люди воюют. Экономика имеет такое же отношение к бою, как ремесло оружейника к искусству фортификации.

В нашем случае «Юнайтед-Стил стандард» владеет шахтами, космопортом, транспортными сетями, большей частью вторичных производств и так далее, и тому подобное. Порядочное правительство вышибло бы их в два счета, но мне что-то никогда не приходилось слышать о порядочном правительстве. Правительство можно купить. Но стоит оно дорого. Из-за этого поднялась цена продукции. И ассамблея в бесконечной мудрости своей решила, что это плохо. Вот потому-то мы здесь. Но почему мы деремся? Сержант Пересыпкин, ваш ответ!

— Может, потому, что это наша профессия? — робко предположил Пересыпкин.

— А вам не кажется, что это сильно смахивает на тавтологию? — холодно отрезал Коломейцев.

— Да нет, я о чем… Понимаете, если вы профессионал, то вкладываете душу в свое ремесло. Вот как Варяг, к примеру, ну, и другие тоже. Но если не верите, что это дело нужное… — Пересыпкин говорил неуверенно — ему не очень нравилось, Iчто Полярник избрал именно его. — Это не значит, Кто у нас нет своей, личной жизни, но в определенный момент твоя профессия становится частью ее. И вообще, все мы смертны… Вы ведь об этом, Да, сэр?

— Да, это очень похоже на правду, — сказал Полярник. Но он явно не верил в то, что говорил. — Варяг ведет нас в бой. Он уже много лет служит в колониях и малость свихнулся. Наш командир поэт в душе. Мы воюем, и воюем хорошо. А что нам остается делать? — Полярник уже не отвечал на вопрос, а задавал его сам. — Есть два вида войны, джентльмены. Ограниченная война ради ограниченных целей с ограниченными средствами и война до последнего, цель которой — переустроить общество, не более и не менее. Но нас, солдат, редко спрашивают, за что мы хотим сражаться. Он оглядел своих собеседников.

— Сержант Пересыпкин! Приходилось ли вам посещать проституток в полевом борделе, который устроил полковник Линч, нам на радость, себе на пользу?

Пересыпкин слегка покраснел.

Янковски чуть не рассмеялся: так забавно видеть стыдливый румянец на физиономии Пересыпкина. Перцовка побывал на трех планетах и всюду оставлял за собой разбитые сердца, в том числе одно — на Ашкрофте, хотя специалисты утверждали, что это невозможно.

Но Полярник был терпеливым исследователем. Он обжег взглядом Янковски и вновь обернулся к Пересыпкину.

— Насколько я знаю, вы встречаетесь с мисс Котце, — продолжал он. — Разрешите дать вам один совет. Если вы работаете мясником, не стоит заводить дружбу со свиньями. — Полярник похоронил жену перед тем, как улететь в космос. Сжег корабли, как говорится. — Давайте выпьем, джентльмены! Завтра забастовка. Ее надо прекратить.

И прекратят. Куда они денутся?

— Ну что, сегодня? — спросил Кольдеве, потирая руки.