Чтение онлайн

— Так ты только руку повредишь. Если хочешь драться, делай это с умом. Возьми кусок железной трубы.

С этими словами он вышел. Но когда Брувер бросилась за ним, Кольдеве оказался рядом и крепко схватил ее за запястье. Она попыталась вывернуться, но сила этого щуплого человека весьма удивила ее.

— Вы не понимаете. Но все же он прав. Дышите глубже, не то взорветесь.

Она вздохнула. Злоба постепенно утихала.

— Он так переменился. Это из-за Руди и майора Реттальи?.

— Как это — переменился? — спросил сбитый с толку Кольдеве.

Она судорожно подыскивала слова, смущенно глядя в пол.

Кольдеве вздернул подбородок и взглянул прямо ей в лицо.

— Сдается мне, я понимаю. Изменились обстоятельства. Он остался прежним. Он не переменился ни с тех пор, как оказался здесь, ни вообще. Пока нет. — Он поглядел в ее пронзительно синие глаза. — Неужели вы думаете, что Варяг дал ему роту потому, что мальчик получил приз по правописанию? Тому немногому, что он знает, его научила мать — она была профессором, до того — как попала в черный список. Она подарила ему на день рождения транзитный билет и пошла на Плаза-Федерале, чтобы получить приговор на двадцать лет. Если бы она не заставила его поступить на военную службу, теперь они, может быть, сидели бы в одной камере. А про его отца вам все известно.

Она молча кивнула.

— Вы встречались с Варягом. Он добр и благороден, но спросите Кашу о том, как этот батальон очистил Новую Сибирь. Белые и красные не могли выносить друг друга — и этому батальону пришлось хорошо поработать после того, как Исидзу под перекрестным огнем потерял больше людей, чем мог себе позволить. Он раздобыл списки самых фанатичных с той и другой стороны и послал туда Полярника. Полярник захватил пятьдесят агитаторов и выстроил их пО двое у стены. Они были похоронены с воинскими почестями, их семьи высланы, а оставшиеся в живых получили представление о том, как надо себя вести.

Он выпустил ее руку, на нежной коже остались красные отметины от его пальцев.

— Мы с Раулем не так долго были там, но на Ашкрофте мы оба делали дела не слишком мирные. Ведь именно для этого нас и послали. Мы заканчиваем войны, начатые другими. Вашему другу про это хорошо известно. И вам вовсе не обязательно ему это растолковывать. Не думаю, чтобы это было ему по вкусу.

Брувер опустила голову.

— В деревнях жены сами выталкивают мужей за двери, на войну.

— Вчера с нами связалась супруга Альберта Бей-ерса — возможно, единственная женщина на планете, обладающая хотя бы долей здравого смысла. Ее сын хотел вступить в армию, и она просила Рауля сграбастать его и хорошенько всыпать, дать пинка под зад, пока эти идиоты не прекратят играть людскими жизнями.

Он указал рукой туда, куда ушел Рауль.

— Можете счесть это за комплимент: вы единственная, кого он любит настолько, что позволяет бить себя. Манерам я его еще научу. Возможно, и уму-разуму. А коль скоро вы так любите латинские крылатые выражения, то приобщите к вашей коллекции еще одно, он все время повторял его на Ашкрофте: «Mutatis mutandis».

— Сделав соответствующие изменения, — перевела она.

Говорят, что когда-то давным-давно жил один особенно благородный викинг, которого прозвали «любитель детей», потому что он не нанизывал за- хваченных ребятишек на копье, в противоположность своим собратьям.

— Матти, если нам понадобится заполучить качественную электронику, куда нам лучше отправиться? — спросил Верещагин, ожидая прихода остальных старших офицеров.

— Все, до чего еще не добрался Корягин, находится внизу, в Комплексе, — если вообще существует. Видит Бог, мы с Юрием наворовали достаточно. А почему ты спрашиваешь?

— Можешь называть это любопытством.

— Вот ты говоришь «любопытство». Не хочешь ли объяснить мне, что вы с Раулем задумали? Ты притих дня на три. Рауль суетится, словно пчелка, и вовсе не надо им с Береговым лететь на Комплекс, чтобы до меня дошло, что происходит нечто странное.

— Иногда терпение — великая добродетель, Матти.

— Разумеется. Я сыграю свою роль лучше, если предварительно не прочитаю сценария. Полагаю, тебе известно, что у ковбоев на юге неприятности. Их пшеницу поразила какая-то грибковая зараза. Конечно, она может быть и местного происхождения, но…

— Время слишком уж подозрительно подходящее. Буры не умели выращивать пшеницу — только сорго с повышенным содержанием клейковины и просо.

— Верно. — Харьяло еще сильнее нахмурился. — Слышу шаги Юрия. Что, уже пора?

Действительно, уже слышалась неровная прихрамывающая походка батальонного сержанта. Невезучая команда Ласотовича не вернулась, и теперь Малинин выглядел старше своих лет.

— Да, Матти. Думаю, самое время, — ответил Верещагин, Потом обратился к Санмартину: — Как у тебя, Рауль?

— Мы обнаружили три лагеря. Можем обстрелять их вечером. Но не раньше.

Нужно было видеть лицо Харьяло в этот момент. Человек Эбиля, лейтенант с сонным лицом по имени Ольрогге, тоже поднял глаза с явным интересом.

Санмартин оглядел присутствующих и обратился к Матти:

— Матти, помнишь тех невинных ребятишек-африканеров, которых я отпустил?

— Тогда я подумал, что у тебя в голове замкнуло. Из этих сорока гаденышей сейчас все сорок палят по нам. Лично мне уже осточертело слышать: «Мы бедные маленькие голландские мальчики…»

Санмартин холодно улыбнулся.

— Всего двадцать семь — остальных мы с извинениями повязали. Но, хоть двадцать семь человек и палят сейчас по нам, необходимо помнить, что мы послали их в большой мир с ответчиками в казенных частях. Я привел аппаратуру в действие три часа тому назад. Мы не сможем повторить этот трюк дважды, но, возможно, этого и не понадобится. Что касается меня, я таскался на экскурсию в Кругерсдорп.

Харьяло изучал его лицо.

— Ретталья был прав, — сказал он наконец. — Ты Человек с двойным дном. А не было ли у нас сегодня предложений поприличнее, Антон?

— Нет, насколько припоминаю, — простодушно ответил Верещагин. Он оглядел присутствующих. — Тебе достается ферма Эландслаагте, Пауль. Можешь взять двадцать шестой взвод гуркхов и самолеты. Нельспрейт — Петру. У Эбиляесть две роты в зоне действия, они тоже твои, а еще оперативно созданный взвод гуркхов. В распоряжении Рауля двадцать седьмой взвод. Разведчиков и инженерно-саперный взвод поделите пополам… Остальные гуркхи отходят к службе безопасности. Помнить о маскировке и карантине. Матти, прошу, не лезь вперед, — прибавил он твердо, и никто не спросил, почему это. Чуть погодя с оттенком былой веселости в голосе он поинтересовался: — Ну что, джентльмены, чего мы ждем?

Санмартин поднялся со стула. Ханс говорил, что на этот раз все будет иначе, победят хорошие парни.

— Я не переиграл? — спросил Харьяло, когда все разошлись.

— Нет, ты сделал все как надо, Матти, — задумчиво пробормотал Верещагин.

Эти игры нужны для того, чтобы сделать из них настоящих солдат, подумал он. И тотчас же мысленно оговорился: из тех, кто выживет.

— Матти, командир седьмой роты рвется в бой, но опыта у него маловато. Мне понадобится твоя твердая рука, чтобы он не наломал дров и сохранил голову.