Русский Белград
Шрифт:
В течение весны и лета 1920 года продолжался въезд в Королевство СХС новых групп эмигрантов из России по отдельным визам. Большая их часть прибывала через Салоники, Пирот и Гевгели, меньшая — через территории Румынии и Венгрии.
В связи со значительным увеличением численности беженцев 21 января 1920 года приказом генерала А.И. Деникина была учреждена особая должность главноуполномоченного (с 1 мая 1920 года — правительственного уполномоченного) по устройству русских беженцев в Королевстве СХС.
Через месяц в Белграде начало действовать Управление (Канцелярия) главноуполномоченного, которое состояло из нескольких отделов: финансового, школьного, почтового, труда и т. п. Основной задачей главноуполномоченного и состоявших при нем организаций и должностных лиц являлись «облегчение забот королевского правительства и устранение затруднений, вызываемых прибытием русских беженцев, возможно планомерная организация их движения и расселения, содействие к самостоятельному их устройству и, наконец, поддержание лиц, совершенно неимущих и нетрудоспособных».
Весной 1920 года в Белграде открыли свои представительства Российское общество Красного Креста (РОКК), Всероссийский земский союз (ВЗС) и Всероссийский союз городов (ВСГ).
Разгром армии А.И. Деникина и прибытие в Королевство СХС новых тысяч беженцев из России внесли серьезные изменения в уже устоявшуюся эмигрантскую среду. Преждевсего, пользуясь правом свободного выбора места жительства и льготного (часто бесплатного) проезда на железнодорожном транспорте, часть российских беженцев устремилась в Белград и иные крупные города, где жизнь являлась более благоустроенной. Это уже к лету 1920 года привело к чрезмерному скоплению беженцев в Белграде, Сараево, Загребе и других крупных административных и культурных центрах. В связи с этим, как пишет исследователь российской эмиграции в Королевстве СХС В.Д. Козлитин, «возросли трудности с поисками жилья, работы, участились случаи нарушения общественного порядка со стороны беженцев. Последнее вызывало недовольство как местных властей, так и части общественности, что вынудило правительство ввести для российских граждан некоторые ограничения свободного передвижения по стране и выбора места жительства».
Дело в том, что Королевство СХС не установило дипломатические отношения с СССР и признавало документы, выдаваемые бывшими русскими консульствами.
В связи с этим член Комитета съездов русских юристов за границей В.В. Исаченко в своем письме, отправленном 30 декабря 1922 года из Белграда в берлинское отделение Комитета, сообщал следующие сведения о паспортах и визах для русских эмигрантов на территории Королевства СХС:
«Законов, правил или надлежаще опубликованных распоряжений по сему предмету не имеется, и все сводится к изменчивой практике или, вернее, мягко выражаясь, усмотрению лиц, в данный момент стоящих во главе „Политического“ Отделения Министерства Иностранных Дел, ведающего делами русских. В последнее время положение сравнительно благоприятное.
Правительство Королевства СХС признает паспорта только антибольшевистских учреждений: старые дореволюционные, выдававшиеся учреждениями белых армий, выдаваемые сохранившимися русскими консулами. Два консула на территории Королевства СХС — в Белграде и Загребе — до сего времени беспрепятственно такие паспорта выдают.
Случаев визирования паспортов, выданных советской властью, до сего времени был только один: для представителя советского Красного Креста Корешкова, притом только для транзита и как представителю Нансена по просьбе последнего.
Более того: ввиду того, что некоторые государства — Германия и Польша — не ставят ныне виз для русских на паспортах, выданных антисоветской властью, правительство Королевства СХС, ошибочно включив в перечень этих государств Австрию, и, применяясь к пожеланиям Женевской конференции Лиги Наций, выдает русским, едущим в эти страны, установленные для сербов паспортные книжки с отметкой, что предъявитель „русский“. Книжки выдаются только на шесть месяцев — будут ли этот срок продолжать, судить можно только впоследствии.
В вопросах визы на въезд, которые даются только Министерством Иностранных Дел, господствует полное усмотрение. В последнее время эти визы вообще выдаются легче и чаще, и случаи унизительных сцен, когда чиновники издевались над русскими, хотя бы и вполне обеспеченными, ходатайствовавшими о визах для своих детей или родственников, совершенно прекратились. Однако найти какие-либо руководящие, принципиальные линии в разрешении подобных вопросов, как во всем, основанном на усмотрении, невозможно.
Визы на въезд лиц, находящихся в Советской России, не выдаются ни в коем случае. Таких случаев, когда в Белграде начал свои действия по облегчению вывоза из России женщин и детей Международный Красный Крест, было только десять, и через две недели эта практика была прекращена. Обходится это положение указанием на то, что вывозимое лицо уже находится в одном из пограничных государств, куда и посылается виза.
Транзитные визы в последнее время выдаются легко, без предварительного запроса Министерства консулами Королевства СХС в стране отправления при условии соответствия паспорта вышеуказанным требованиям и при наличии в нем визы страны назначения.
Обратные визы на возвращение в королевство покидающих его в последнее время тоже получаются легко от высшей для каждого округа полицейской власти…
В заключение считаю долгом остановиться на вопросе о праве жительства. В виде общего правила, русские беженцы прикреплены к тому месту жительства, где они получили право проживания или где были водворены после эвакуации. Всякое передвижение по территории королевства в виде общего правила, впрочем не всегда соблюдаемого, но недавно вновь подтвержденного, требует разрешения полицейской власти. В больших городах это сводится к уплате соответствующей (6 динар) суммы гербового сбора, но в маленьких городах и особенно удаленных селах — это создает большие затруднения: беженец получает разрешение доехать до местопребывания „Великого Жупана“ (губернатора) и лишь там получает разрешение на дальнейшее передвижение, для чего часто должен ездить в сторону противоположной желаемой…
Для пребывания в каждом большом городе, хотя бы в течение суток, требуется полицейское разрешение. В Белграде этими „дозволами“ ведает русский полицейский чиновник, и здесь царит полный произвол».
Из письма В.В. Исаченко следует, что с советскими паспортами в Королевство СХС не пускали, что русские эмигранты были прикреплены к тому месту жительства, где они получили право проживания или расселились сразу после эвакуации, а всякое передвижение по территории Королевства СХС, как правило, требовало разрешения полицейской власти. В больших городах достаточно было уплатить соответствующую сумму гербового сбора, но вот в маленьких городах и особенно удаленных селах возникали большие затруднения: беженец получал разрешение доехать до местопребывания губернатора и лишь там мог получить позволение на дальнейшее передвижение.
При этом весной и летом 1920 года произошли изменения в самом образе жизни российских беженцев в Королевстве СХС. Многие из них уже начали понимать нереальность надежд на скорое возвращение в Россию и искали любые возможности более прочно закрепиться на новом месте.
Правительство Королевства СХС оказывало эмигрантам из России всяческое содействие, предоставляя им денежную помощь за счет казны. Но рост числа беженцев не мог не вызвать увеличения спроса на деньги, выделяемые правительством для льготного размена. В марте 1920 года он был ограничен 1000 рублей на одного человека в месяц и производился из расчета 600 динар за 1000 рублей. С 1 июля были введены новые правила оказания денежной помощи российским беженцам, в соответствии с которыми льготному размену был придан характер безвозмездных субсидий, выдаваемых ежемесячно в следующем размере: одиноким — 400 динар, семьям из двух человек — 700 динар, из трех человек — 850 динар, из четырех человек — 1000 динар и т. д. Очень важно отметить, что правом на получение субсидий пользовались «только беженцы из России, то есть русские подданные, прибывшие на жительство в королевство из России под давлением политических обстоятельств после 1 декабря 1918 года». Были лишены права на субсидии беженцы, имевшие личные средства к существованию или получившие постоянный заработок, превышающий минимальный прожиточный уровень.