Чтение онлайн

И этот мудрый сталинский завет нарушен. Сейчас в Москве 12 миллионов (8,4 % от страны), и она постоянно расползается. Вместо развития страны «демократы» все деньги тратят на столицу, чтоб лично им жилось комфортнее.

«Я не наблюдал нигде в Москве раболепства. „Товарищ“ - не пустое слово. Товарищ строительный рабочий, поднявшийся из шахты метро, действительно чувствует себя равным товарищу народному комиссару».

Товарищ ли нам нынешний крупный чиновник, который «зарабатывает» миллион в месяц и считает нас электоратом? Глупый вопрос.

А дальше Фейхтвангер всерьез критикует:

«То, что акты вредительства были, не подлежит сомнению. Постепенно, однако, население охватил настоящий психоз. Привыкли объяснять вредительством все, что не клеилось, в то время как значительная часть неудач должна быть, наверное, отнесена за счет неумения.

У меня в гостинице обедал один крупный работник. Официант подавал очень медленно. Мой гость вызвал администратора, пожаловался ему и сказал в шутку: „Ну разве это не вредитель?“ Но это уже не шутка, когда слабую работу кинорежиссера или редактора объясняют вредительством.

Самый факт, что такой психоз мог распространиться, свидетельствует о существовании того конформизма, в котором многие упрекают Советский Союз. Люди Союза, говорят эти критики, обезличены, их образ жизни, их мнения стандартизованы, нивелированы, унифицированы. В этих утверждениях есть крупинка правды. Собрания, политические речи, дискуссии, вечера в клубах - все это похоже, как две капли воды, друг на друга, а политическая терминология во всем обширном государстве сшита на одну мерку».

Резкое обвинение. И до сих пор повторяемое.

Однако я тоже повторю: эту книгу издали в СССР в 1937 году массовым тиражом! И далее автор подчеркивает свободу слова: «Советские газеты не подвергали цензуре мои статьи, даже если я в них и сетовал на нетерпимость в некоторых областях, или на чрезмерный культ Сталина, или требовал большей ясности в ведении серьезного политического процесса».

И немного о быте:

«В многочисленных магазинах можно в любое время и в большом выборе получить продукты питания по ценам, вполне доступным среднему гражданину Союза - рабочему и крестьянину. Особенно дешевы и весьма хороши по качеству консервы всех видов. Статистика показывает, что на одного жителя Советского Союза приходится больше продуктов питания и лучшего качества, чем, например, в Германской империи или в Италии, и, судя по тому, что я видел во время небольшой поездки по Союзу, эта статистика не лжет.

С 1934 по 1936 год потребление пищевых продуктов в Москве увеличилось на 28,8 % на душу населения, а с 1913 по 1937 год потребление мяса и жиров выросло на 95 %, сахара - на 250 %, хлеба - на 150 %, картофеля - на 65 %. Неудивительно, что после стольких лет голода и лишений москвичу его питание кажется идеальным.

Но что абсолютно отсутствует - это комфорт. Ограничен выбор бумаги всякого рода. ощущается также недостаток в косметических и медицинских товарах. При посещении магазинов бросается в глаза некоторая безвкусность отдельных товаров.

На въезд в квартиру, на путешествие, на приобретение горючего для автомобиля, на вход в некоторые общественные здания и во многих других случаях требуются удостоверения. „Пропуск“ - одно из первых русских слов, которые должен запомнить иностранец. Аккредитованный посланник одного иностранного государства рассказывал мне, - при этом только полушутя, - с какой тоской он стоит в праздничные дни перед рабочими бассейнами для плавания; он никуда не имеет доступа.

Однако тяжелее всего ощущается жилищная нужда. Значительная часть населения живет скученно, в крохотных убогих комнатушках, трудно проветриваемых зимой. Приходится становиться в очередь в уборную и к водопроводу Видные политические деятели, писатели, ученые с высокими окладами живут примитивнее, чем некоторые мелкие буржуа на Западе».

Еще раз: книга напечатана в СССР! Как видите, никакого зажима гласности не было.

А как решалась жилищная проблема? Строили «сталинские дома», которые по сей день считаются элитными. Но тогда они предназначались не бонзам, а любым советским людям.

Что пришло им на смену? Правильно - «хрущобы». Контраст разительный!

Так эти два правителя относились к простым гражданам.

В начале 1930-х лизоблюды начали создавать то, что потом назовут «культом личности Сталина». Выглядело это примерно так:

«Трудящиеся всего мира будут писать и говорить о нем с любовью и благодарностью. Враги трудящихся будут писать и говорить о нем со злобной пеной у рта» [233 - Сталин. М., 1940. С. 93.].

Догадайтесь, кто автор! Это совсем несложно.

Правильно, Н.С. Хрущев.

Культы начали плодиться сразу после революции. Скажем, А. Куприн писал о культе Троцкого: «Его появление на трибуне встречается восторженным ревом. Каждая эффектная фраза вызывает ураган, сотрясающий окна. По окончании митингов его выносят на руках. Женщины - всегдашние рабыни людей эстрады -окружают его истерической влюбленностью.

Не было бы ничего удивительного в том, если бы в один прекрасный день Троцкий провозгласил себя неограниченным диктатором, а может быть, и монархом» [234 - Куприн А.И. Хроника событий. Глазами белого офицера, писателя, журналиста. 1919-1934. М., 2006. С. 135.].

Имелись и культы других политиков. Тверь переименовали в Калинин, Пермь - в Молотов, Луганск - в Ворошиловград; Дворцовая площадь Ленинграда называлась площадью Урицкого и т. д. Портреты всех этих деятелей носили на демонстрациях.

Режиссер В. Мейерхольд бурно создавал свой собственный культ. Возглавляемый им театр с 1923 года скромно именовался «Государственный театр имени Мейерхольда». В 1935 году начали строить его новое здание. Сейчас оно известно как Концертный зал имени Чайковского; однако первоначально проектировалось вдвое выше, а сверху должна была доминировать над Садовым кольцом гигантская статуя самого режиссера [235 - Генеральный план реконструкции города Москвы. 1. Постановления и материалы. М., 1936. С. 98.].

Так что культ Сталина совмещался со множеством других культов.

Фейхтвангер в той же книге писал: «Поклонение и безмерный культ, которым население окружает Сталина, - это первое, что бросается в глаза иностранцу. Не подлежит сомнению, что это чрезмерное поклонение в огромном большинстве случаев искренне. Люди чувствуют потребность выразить свою благодарность. Они действительно думают, что всем, что они имеют и чем они являются, они обязаны Сталину.

Я говорил с ним откровенно. На мое замечание о безвкусном, преувеличенном преклонении перед его личностью, он пожал плечами. Он извинил своих крестьян и рабочих тем, что они были слишком заняты другими делами и не могли развить в себе хороший вкус, и слегка пошутил по поводу сотен тысяч увеличенных до чудовищных размеров портретов человека с усами, - портретов, которые мелькают у него перед глазами во время демонстраций.