Чтение онлайн

В Петербурге я пробыл всего пару недель, за это время Ольга успела протащить меня по всем музеям и знаменитым местам города. Она всё организовала, даже заранее купила билеты на балет «Лебединое озеро» в Мариинский театр. Театрализованное представление было роскошным и блистательным, а атмосфера в театре незабываемой.

Однажды, мы пошли в кино, в очень особенный кинотеатр – «Дом кино» на Караванной улице. Он поразил меня не только своей неповторимостью и величием (великолепный дворец с мраморными колоннами и интерьером, достойным музея), но и своеобразной программой. Никаких фильмов-рекордсменов американского проката, только российские и европейские авторские фильмы.

С русским кино я знакомился и дома, просматривая старые советские комедии, такие как «Операция Ы» или «Бриллиантовая рука», а также фильмы «нового российского кинематографа», такие как «Брат 1» и «Брат 2», с легендарным Данилой, в исполнении Сергея Бодрова. Это культовые фильмы из постсоветской России. В них хорошо показана деградация и бандитизм Петербурга лихих 90-х, но одновременно с этим и стремление людей к искуплению, искреннюю веру в лучшее будущее для своей нации. «В чём сила, брат?» – спрашивал Данила. «Сила в правде!». «Тот, на стороне кого правда, тот и сильнее», – объяснял американцу Данила, победив всех своих неприятелей, в известной сцене из второго фильма.

Однажды вечером мы смотрели «Знакомьтесь, Джо Блэк» с неповторимым дубляжом Гоблина. Известный российский актёр озвучивал всех персонажей, будь то мужчины или женщины, совершенно бесчувственным голосом.

Чтобы я ни по чему не скучал, Ольга сводила меня в «итальянский» ресторан в центре, где нам пытались втюхать тарелку моцареллы, которую мы не заказывали, по астрономической цене. В русских ресторанах начала 2000-х нужно было очень внимательно относиться к деталям меню и к тому, что вам подают. Нас пытались обманывать и в Сочи, где мы заказывали рыбу, исходя из указанной цены, при этом была маленькая звездочка, обозначающая ссылку, где было написано, что цена указана за 100 грамм продукта. И порция была возмутительно большой.

У нас не было ни денег на оплату, ни даже документов с собой, мы предложили оставить что-то в залог, но они положились на «нашу честность», в надежде, что мы вернёмся и доплатим разницу. Больше они нас не видели. Конечно, лучше было пойти и съесть салат «оливье» (классический русский салат) или «бефстроганов» (типичное петербургское блюдо с говядиной и грибами в соусе на основе сметаны) в русских ресторанах, которые уже прошли испытания! Кстати помню, в то время на Малой Конюшенной было кафе «Богарт», где можно было недорого и вкусно поесть.

Много нового можно было попробовать с кулинарной точки зрения, даже то, что мне на первый взгляд было очень противно, например, холодец с хреном, который, впоследствии, я даже полюбил. Как тут не упомянуть русские супы: щи, борщ, окрошка, уха и другие. И типичные блюда, такие как «селёдка под шубой», бесчисленные салаты «столичный», «мимоза», «деревенский», «витаминный»… А также обязательная «каша», которую я так и не смог полюбить, даже после двадцати лет жизни в Петербурге.

Несмотря на шокирующий эффект и ощущение попадания в некую параллельную вселенную, моя первая поездка в Санкт-Петербург была очень приятной. Вернувшись в Рим, я решил ответить на гостеприимство, пригласив Ольгу в мой родной город, в мае и в августе. Во время этих поездок я обращал внимание на её ощущения. Она была поражена тем, насколько в Италии всё чисто и аккуратно по сравнению с Санкт-Петербургом. Сколько нового она узнавала!

Она выглядела как любопытная маленькая девочка, впервые пробующая сладкое. Такое чувство возникало у меня каждый раз, когда я предлагал ей итальянское мороженое в баре или капучино на завтрак. Не говоря уже о паста аль форно, приготовленной моей матерью. Невероятным ей казалось и разнообразие свежих фруктов и овощей в Риме, по сравнению с тем, что было на рынке в Санкт-Петербурге в то время. Удивительно, как с годами ситуация изменилась, особенно с точки зрения порядка и чистоты. Но об этом мы поговорим позже.

Была одна вещь, которую Ольга не переносила – летняя римская жара! Когда наступил август, и температура повысилась до +35 градусов, Ольга могла целый день лежать в постели, в полнейшей темноте, с опущенными ставнями на окнах. «Я даже не думаю о том, чтобы выйти на улицу! И я никогда больше не приеду в Рим летом!». В последующие годы мы всегда старались приезжать на отдых в Италию в июне, в самом начале июля, в конце августа или в сентябре, чтобы избежать самых жарких периодов. Однако зимой возникла обратная проблема: ей было холодно! «Но как же русскому человеку может быть холодно в Риме?» – подумаете вы, и я вначале тоже так думал. Потом, после двадцати лет жизни в Санкт-Петербурге, я очень хорошо понял её чувства. Зимой в России помещения настолько хорошо отапливаются, что можно пить горячий чай в одной футболке и нижнем белье, а также ходить босиком по полу с подогревом, в то время как за окном всё покрыто снегом и столбик термометра опустился ниже минус 20 градусов.

Однако в Риме, особенно в последние годы, из-за зёленой политики и повсеместного энергосбережения, зимой дома можно окоченеть от холода, даже если на улице плюс 10 градусов. Ты вынужден сидеть на диване, закутавшись в одеяло. Это невыносимо для русского человека, привыкшего к совершенно другим условиям, не только к более эффективному и дешевому отоплению, но и к конструкции домов, обычно имеющих гораздо более толстые стены, хорошо изолирующие внутренние помещения. Но вернёмся в лето 2001 года. В августе, в поисках морской свежести, мы с Ольгой отправились на машине на Французскую Ривьеру, где неожиданно нам довелось стать свидетелями начала европейской деградации.

Безопасность и чистота там уже были не на достаточно высоком уровне. И как-то вечером на пляже у Ольги украли сумку, в которой были все её документы. К счастью, позже нам прислали их в Рим по почте, вместе с сумкой, после заявления, которое мы подали местным властям. Денег внутри, понятное дело, не было, но их и до этого там было немного. Самой большой потерей стал фотоаппарат, находившийся в сумке. Он был моим боевым фотоаппаратом, я пользовался им много лет, и он увековечил много прекрасных моментов моей юности. Это была старая модель, одна из пленочных «мыльниц», я даже не помню, как именно она называлась. В последнее время, я уже с помощью скотча закреплял дверцу отсека, куда вставлялась плёнка. Там остались замечательные фотографии, и даже сегодня, спустя двадцать два года, мы сожалеем о данной утрате. Утешением стали лишь несколько фотографий, сделанных ранее, тем же летом в Риме, в том числе на пляже во Фреджене, на римском побережье.

В ноябре того же года я вернулся к Ольге в ещё более холодный Санкт-Петербург. Она повела меня на концерт Эроса Рамазотти в известный спортивно-концертный комплекс СКК, располагавшийся недалеко от парка Победы.

Никогда не забуду, как пока мы стояли в очереди на вход, мне пришлось писать на улице при минус 20 градусов, наблюдая, как от мочи в небо поднимается пар. Затем последовал канун Нового года в Риме и поездка в Ростов-на-Дону в марте 2002 года, где я познакомился с моими будущими родственниками. Оказалось, что у Ольги есть брат-близнец. Гетерозиготные близнецы мало похожие, особенно по физическому строению (брат был огромный, как шкаф), да и характер у него совершенно иной. Тогда я впервые выехал за пределы Москвы и Петербурга. Это был интересный опыт, в то время Ростов-на-Дону, как город, сильно отставал от Санкт-Петербурга. В начале 2000-х годов разница была более заметной, чем сейчас, когда все крупные города стали хорошо организованы и содержатся в приличном состоянии.

Ольга на берегу моря во Фреджене в 2001 году

Голубые глаза Ольги

Мои будущие тесть и тёща оказались добродушными, гостеприимными, простыми и прямыми людьми. Хоть я и не понимал по-русски, мы с её отцом долго беседовали «под водочку», а точнее, под маленькие рюмочки водки. Мама Ольги готовила вкусно и, главное, очень много. Она была женщиной выдающихся размеров, что её очень украшало.